Том 2 - Агата Кристи

– Если вы знаете, зачем же вы меня спрашиваете? – заворчал майор.

– Надо полагать, вы были осведомлены, что определенное лицо условилось встретиться с капитаном Тревильяном примерно в это время. Разве не так?

Майор Барнэби вытаращил глаза.

– Ничего подобного! – огрызнулся он. – Ничего подобного!

– Поосторожнее, майор Барнэби. А как же насчет мистера Джеймса Пирсона?

– Джеймса Пирсона? Джеймс Пирсон, кто это? Вы говорите об одном из племянников Тревильяна?

– Я считаю – вероятный племянник. У него ведь был один по имени Джеймс?

– Понятия не имею. У Тревильяна были племянники, я знаю. Но как их зовут, не имею ни малейшего представления.

– Молодой человек, о котором идет речь, вчера вечером был в «Трех коронах». Вы, наверное, узнали его?

– Я не узнал никого! – заревел майор. – Да и не узнал бы: в жизни не видел никого из племянников Тревильяна.

– Но вы же знали, что капитан Тревильян ждал вчера днем племянника?

– Нет! – проорал майор.

Люди на улице оглядывались и смотрели на него.

– Черт побери, вы же хотите знать правду! Так я не знаю ничего ни о каких встречах. А племянники Тревильяна, может быть, они где-нибудь в Тимбукту, откуда я знаю о них?

Инспектор Нарракот был несколько обескуражен. Яростный протест майора был явно непритворным.

– Тогда что это за история с двадцатью пятью минутами шестого?

– А-а! Ладно, пожалуй, лучше уж рассказать. – Майор несколько смущенно откашлялся. – Но предупреждаю вас, все это ужасная чушь! Чепуха, сэр. Ни один нормальный человек не поверит в подобный вздор!

Инспектор Нарракот казался все более и более удивленным. А майор Барнэби с каждой минутой выглядел все более сконфуженным и словно бы стыдился самого себя.

– Вы знаете, что это такое, инспектор? Приходится участвовать в таких вещах, чтобы доставить удовольствие дамам. Конечно, я никогда не считал, что в этом что-то есть.

– В чем, майор Барнэби?

– В столоверчении.

– В столоверчении?

Чего только не ждал инспектор Нарракот, но уж такого не ожидал! Майор продолжал оправдываться. Запинаясь и без конца отрекаясь от веры в эту ерунду, он рассказал о событиях предшествующего вечера и об известии, которое избавляло его от неловкого положения.

– Вы хотите сказать, майор Барнэби, что стол назвал имя Тревильяна и сообщил вам, что он умер, убит?

Майор Барнэби вытер лоб.

– Да, именно это и произошло. Я не верил в это. Естественно, не верил. – Он выглядел пристыженным. – Ну вот, а была пятница, и я подумал: надо удостовериться, пойти и убедиться, что все в порядке.

Размышляя о том, как трудно было пройти шесть миль по глубоким сугробам, инспектор подумал, что только сильное впечатление от сообщения духа могло заставить майора Барнэби проделать этот нелегкий путь, да еще в предвидение сильного снегопада. Странно, очень странно, раздумывал Нарракот. Такого рода штуку никак и не объяснишь. В конце концов, что-то в ней, может быть, и есть. Это был первый вполне достоверный случай, с которым ему пришлось столкнуться.

В общем, очень странная история, но, насколько он понимал, она, хотя и объясняла позицию майора Барнэби, практически все-таки не имела отношения к делу, которым он занимался. Он исследовал явления материального мира, и телепатия тут была ни при чем.

Его задача была установить убийцу.

И чтобы решить ее, он не нуждался в руководстве спиритических сил.

Глава 8

Мистер Чарлз Эндерби

Взглянув на часы, инспектор сообразил, что если поторопится, то как раз успеет к поезду на Эксетер. Он очень хотел как можно скорее побеседовать с сестрой покойного капитана Тревильяна и получить у нее адреса других членов семьи. И вот, поспешно распростившись с майором Барнэби, он помчался на вокзал. Майор Барнэби возвратился в «Три короны». Едва он перешагнул порог, с ним заговорил энергичный молодой человек с лоснящимися от помады волосами и пухлым мальчишеским лицом.

– Майор Барнэби? – спросил он.

– Да.

– Ситтафорд, коттедж номер один?

– Да, – ответил майор Барнэби.

– Я представляю «Дейли уайер», – сказал молодой человек. – И я…

Договорить он не смог. Как военный истинно старой закалки, майор Барнэби взорвался.

– Ни слова больше! – заревел он. – Знаю я вашего брата. Ни тебе порядочности, ни сдержанности. Стаями слетаетесь на убийства, как коршуны на трупы. Но вот что я вам скажу, молодой человек: от меня вы ничего не услышите. Ни слова. Никаких сенсаций для вашей чертовой газеты! Если вы хотите что-нибудь разузнать, идите и спрашивайте полицию. Имейте хоть немного такта: оставьте в покое друзей умершего!

Молодого человека это, кажется, ничуть не поколебало. Напротив, он еще больше расцвел в улыбке.

– Послушайте, сэр, я вижу, вы меня неправильно поняли. Я ничего не знаю об этом убийстве.

Строго говоря, это была неправда. Никто в Экземптоне не мог заявить, что не знает о событии, потрясшем тихий городок среди вересковых пустошей.

– «Дейли уайер» уполномочила меня, – продолжал молодой человек, – вручить вам чек на пять тысяч фунтов и поздравить вас. Вы единственный, кто прислал правильное решение нашего футбольного конкурса.

Майор Барнэби был прямо-таки ошарашен.

– Я не сомневаюсь, – продолжал молодой человек, – что вы еще вчера утром получили наше письмо с этим приятным известием.

– Письмо? – сказал майор Барнэби. – Да вы знаете, молодой человек, что Ситтафорд на десять футов завален снегом? Как же можно говорить о регулярной доставке почты за последние дни?

– Но вы, вероятно, прочитали утром в «Дейли уайер», что объявлены победителем?

– Нет, – сказал майор Барнэби. – Я не заглядывал сегодня утром в газеты.

– Ах да. Конечно… Эта трагическая история. Убитый был вашим другом, понимаю…

– Моим лучшим другом, – сказал майор.

– Ужасная участь, – сказал молодой человек, тактично отводя взгляд; затем он достал из кармана небольшой сложенный листок розовато-лиловой бумаги и с поклоном вручил его майору Барнэби.

– Примите поздравления от «Дейли уайер», – сказал он.

Майор Барнэби ответил единственно возможным в таких обстоятельствах предложением:

– Выпьем, мистер, э…

– Эндерби, мое имя Чарлз Эндерби. Я приехал вчера вечером, – пояснил он. – Навожу тут справки, как добраться до Ситтафорда: мы уделяем особое внимание личному вручению чеков победителям, даже публикуем небольшое интервью, ну а мне говорят, что об этом и речи быть не может – такой идет снег, что нечего об этом и думать, и вот, по счастливой случайности, я узнаю, что вы, оказывается, здесь, остановились в «Трех коронах». – Он улыбнулся. – Никаких хлопот с установлением личности. В этой части света все, кажется, знают друг друга.

– Что будете пить? – спросил майор.

– Мне пива, – сказал Эндерби.

Майор заказал два пива.

– Весь город словно сошел с ума из-за этого убийства, – заметил Эндерби. – Говорят, довольно загадочная история.

Майор что-то пробурчал. Он был в несколько затруднительном положении. Его мнение в отношении журналистов не изменилось, но человек, только что вручивший вам чек на 5000 фунтов, конечно, требует уважительного отношения. Ему ведь не скажешь, чтобы он отправлялся ко всем чертям.

– И никаких врагов? – спросил молодой человек.

– Никаких, – ответил майор.

– И полиция, я слышал, не считает, что это грабеж? – продолжал Эндерби.

– Откуда вы это знаете? – спросил майор.

Мистер Эндерби, однако, не указал источника информации.

– Я слышал, что именно вы и обнаружили тело, сэр, – сказал молодой человек.

– Да.

– Это, должно быть, вас страшно потрясло.

Разговор продолжался. Майор Барнэби хотя и не был настроен что-либо рассказывать, однако явно уступал предприимчивости мистера Эндерби. Последний изрекал утверждения, с которыми майор вынужден был соглашаться или не соглашаться и таким образом давать информацию, которой добивался молодой человек. Он настолько корректно себя держал, что процесс этот не был мучительным и майор Барнэби даже не обнаружил, что почувствовал расположение к изобретательному молодому человеку.

Вскоре мистер Эндерби поднялся, заметив, что ему надо сходить на почту.

– Могу я попросить с вас, сэр, расписку в получении этого чека?

Майор прошел к письменному столу, написал расписку и вручил ему.

– Великолепно, – сказал молодой человек и сунул ее себе в карман.

– Я полагаю, – сказал майор Барнэби, – вы сегодня отправитесь обратно в Лондон?

– О нет! – ответил Эндерби. – Я хочу сделать несколько фотографий: ваш коттедж в Ситтафорде, как вы кормите свиней, или сражаетесь с одуванчиками, или предаетесь еще какому-нибудь вашему любимому занятию. Вы не представляете себе, как наши читатели любят подобные штуки. Потом мне хотелось бы заполучить от вас несколько слов на тему «Что я собираюсь сделать с пятью тысячами фунтов». Читатели будут разочарованы, если им не поднести что-нибудь в таком роде.