Ельцин и другие. Летопись 1991—1999 годов - Валентин Колесов

15 сентября состоялось заседание Совета безопасности, который поддержал Ельцина.

Руководитель администрации президента Филатов, узнав об указе, был потрясен: Борис Николаевич, от этого плана надо отказаться. Указ никто не поддержит, мы обрекаем себя на противостояние со всеми регионами России. Страны Запада нас не поддержат, мы окажемся в полнейшей международной изоляции…

Ельцин: Я благодарю за все сказанное, но вы остались в прошлом, в том пространстве компромиссов и уступок, в котором и я находился до последнего времени. Я начинаю действовать. Прошу и вас, несмотря на особую позицию, включаться в работу по реализации указа.

Филатов прибежал к Коржакову, он был в истерике, плакал: Саша, я умоляю, надо что-то сделать. Иди к президенту, упади на колени, умоляй его, чтобы он отменил указ. Это конец. Это катастрофа… У меня три аналитических института работают, просчитывают последствия указа. Грядет мировая катастрофа! Демократии конец, всему конец. Начнется гражданская война. Саша, только от тебя зависит судьба страны, иди и уговори президента.

(Коржаков вспомнил фразу жены Филатова в тесной компании: Если вы задумаете сделать что-то серьезное, предупредите заранее – я запру мужа в кладовке, чтобы он не смог никому помешать…)

Коржаков резко: Вы пришли не к тому человеку, который способен разделить ваше мнение. Я, например, уже давно говорил президенту: пора стукнуть кулаком по столу, хватит терпеть этот бардак, безвластие. В доме должен быть один хозяин. Вы что, забыли, как президенту чуть не устроили импичмент?!

В разговорах с Черномырдиным и Филатовым Грачев говорил: Я не совсем готов к роспуску парламента, у меня ни моральных сил, ни технических средств – армия сейчас принимает активное участие в сборе урожая картошки. По-моему, обеспечивать порядок в подобных ситуациях должны внутренние войска, а не армия.

17 сентября – заключительное совещание. Силовые министры предложили отложить на неделю обращение к народу и введение указа в действие, называли следующие причины:

– На 24 сентября назначено совещание глав государств СНГ в Москве. В связи с введением указа оно может сорваться, руководители республик в Москву не приедут. Это сильно ударит по авторитету президента.

Второе. Произошла явная утечка информации. Хасбулатову и Руцкому известно главное – что подготовлен указ о роспуске парламента, и в воскресенье будет объявлено о введении его в действие. Они не знают деталей, они в панике, но суть им известна. Поэтому тот план, который предполагал взятие в воскресный день пустого, неработающего, без сотрудников и депутатов Белого дома, теперь необходимо менять. В воскресенье Хасбулатов приведет туда всех своих сторонников, Белый дом превратится в крепость, центр сопротивления. Нельзя давать ему такой возможности. Необходимо поставить их в глупое положение, они собрались сопротивляться и бороться, а сопротивляться и бороться не с чем.

19 сентября вызывает слишком прямую аналогию с 19 августа – началом путча 1991 года. Лучше не вызывать ненужных ассоциаций.

Ельцин согласился с переносом на два дня: 21-го в 20.00 я выступаю с телеобращением. Это принципиальная позиция. Больше никаких отсрочек быть не может. В ближайшие часы надо продумать, как нейтрализовать влияние Белого дома. Я прошу силовиков найти возможность занять Белый дом. Главное условие – мы не пойдем ни на какие жертвы. Если это невозможно, значит, меняем тактику: пусть сидят в Белом доме, будем игнорировать их заседания и съезды. Используем только мирные средства. Никаких столкновений. Заранее просчитать все возможные варианты, чтобы не было жертв.

В субботу и воскресенье сотрудники МВД по всем вокзалам, аэропортам, по всем горячим точкам столицы провели внезапные рейды и аресты уголовных преступников.

Ельцин предложил Гайдару вернуться в правительство первым заместителем премьера. Гайдар согласился.

17 сентября Ельцин подписал указ о его назначении.

19 сентября. Предстоящие события обсуждались на даче Ельцина.

Грачев: У нас все готово, все отлажено, все сделано.

Барсуков: Силовые структуры не готовы к будущему указу. Все исходят из того, что нам не понадобятся жесткие меры, что все пойдет мирно и гладко. Что будет, если не удастся занять Белый дом? Где план действий, разработанный военными экспертами? Если какая-то воинская часть примет сторону парламента, если милиция не сможет удерживать порядок, да мало ли чего может произойти, когда вводится такой указ? Действия военных не продуманы. Мы не потом должны реагировать на ситуацию, а должны уже сейчас все предусмотреть. Я, как военный, считаю, что мы не готовы к введению указа!

Грачев: Да ты просто не веришь в успех. И вообще в такое большое дело с подобным настроением лучше не лезть. Все абсолютно готовы к этому шагу президента, а армия его давно ждет не дождется. И нечего тут пугаться. И Белый дом будет наш, и вообще победа будет за нами.

Барсуков: Борис Николаевич! Вас дезинформируют. Необходимо всех собрать и хотя бы провести штабную игру. Надо сейчас определить, кто и за что отвечает. Борис Николаевич! Вас напрасно успокаивают. Министерство обороны не готово, МВД ничего ни с кем не согласовало. В запасе есть несколько дней, и еще не поздно обговорить совместные действия.

Грачев: Ты что, Миша, паникуешь? Да я со своими десантниками там всех порву. Если окажется, что мы действительно не готовы, то я уйду в отставку.

Барсуков добавил: Уйдем втроем – ты, я и Ерин.

Грачев: Хорошо.

Ельцин: Прекратите перепалку. Михаил Иванович, почему все это вы говорите сейчас, за два дня до объявления указа?! Пал Сергеичу виднее. Он Афган прошел. А с таким настроением лучше вообще не начинать ничего. Может быть, вам действительно стоит сейчас отдохнуть, а когда все закончится, тогда возвращайтесь, приступайте к работе.

Барсуков: Для дела будет лучше, если я останусь на месте, и, если вы разрешаете, я хотел бы продолжить порученную мне работу.

Ельцин кивнул.

18 сентября. Хасбулатов провел в парламентском центре встречу представителей советов всех уровней. Все ждут указа.

Хасбулатов: А что с нашего президента взять, он ведь у нас русский мужик, и под «этим делом» (щелкнул себя по горлу) любой указ подпишет.

Фраза прошла в прямой телетрансляции, вызвала большой ажиотаж.

Множество депутатов и представителей советов сосредоточились в Белом доме. Образовался живой щит.

20 сентября. Ельцин утром на прямой связи с Черномырдиным, Голушко, Грачевым и Ериным: Что теперь делать с Белым домом? Есть ли все-таки какая-то возможность «выкурить» оттуда депутатов? Давайте, давайте, думайте. Может быть, молниеносный, шоковый штурм спецчастей, может быть, еще есть варианты, которые мы не успели рассмотреть? Но оставлять в центре Москвы такой взрывоопасный очаг – это страшная ошибка.

В 12 часов совещание у Ельцина. Черномырдин и силовики сделали сообщения.

Решили отключить всю городскую и правительственную связь в Белом доме, чтобы максимально ослабить влияние парламента на регионы. Не ставить вокруг Белого дома плотных воинских или милицейских кордонов.

В Москву никакие воинские подразделения, техника не вводились.

Ельцин: Я вижу нашу тактику в следующем. Да, мы можем принять жесткие, решительные, адекватные меры, но только в ответ на агрессивные противозаконные действия руководства Белого дома. Мы не должны сами провоцировать ситуацию, каким-то образом нагнетать напряженность.

21 сентября. В пять часов вечера в Кремле началась запись телеобращения Ельцина.

Видеокассеты с записью выступления перевезены в «Останкино», в 20.00 обращение выходит в эфир.

В канцелярии запечатали копии указа, который получил номер 1400. Фельдсвязь доставляет указ Хасбулатову, Руцкому, Зорькину.

Указом прекращены полномочия съезда народных депутатов и Верховного Совета. Выборы в новый орган законодательной власти назначены на 11 – 12 декабря.

Ельцин заканчивает телеобращение словами: Будучи гарантом безопасности нашего государства, я обязан предложить выход из этого тупика, обязан разорвать этот губительный порочный круг.

Ельцин смотрит обращение дома, размышляет: «Глядя на себя, решил, что выступление получилось достойным. С этого момента Россия вступает в новую эпоху. Мы сдираем, счищаем с себя последние остатки грязи, вранья и фальши, накопившиеся за семьдесят с лишним лет. Еще несколько усилий – и нам всем станет дышать легче и свободнее. Это будут последние в истории России компромиссы с советами. На этом с советской властью в России, я абсолютно уверен, будет покончено навсегда».