Российская империя 2.0 (сборник) - Ольга Елисеева

В каком дворе она встретила их? Помнила потом, как поленилась состязаться в хитрости с электронным хиромантом. Подгоняемая отважной наглостью жительницы захолустья, попросту перелезла через ограду. Помнила, как засветился тревожным оранжевым светом пульт управления дворовых ворот, предупреждая жителей дома о проникновении постороннего. Она оглядела древний особнячок, украшенный свежевыбеленными колоннами. Наверное, тут живут богатеи, уважаемые граждане империи. Но ничего! Она им не помешает, вот только доест свое мороженое и покачается на их качелях, а потом уйдет. Раскрашенный в веселые цвета мобиль унесет ее на своих мягких подушках в отель, где ждет ее Проводник. Эх, странный у него взгляд. Обычно мужчины боятся ее, сторонятся. А она сторонится их и в последнее время все чаще подумывает о том, как отправится на покой в одну из Новых Обителей. Но пока она еще хочет воевать. И может.

Братва вывернулась из-за угла особняка. Пятеро вышли под свет яркого фонаря, в котором купалась детская площадка с качелями и пластмассовой, канареечного цвета горкой. Нина мельком глянула на них. Кто такие? Шпана? Охранники? Если охранники, то почему не в униформе? Если шпана, то почему так вычурно одеты? Смех и грех, разрядились, будто клоуны из видеоролика. Нина, забавляясь, рассматривала их искаженные потешной свирепостью лица. Еще веселее стало, когда один из них, самый длинный, вытащил из-под полы куртки нульчаки.

– Вот оно, оружие московских хулиганов! – захохотала Нина. – Из века в век ничто не меняется. Ты намерен побить меня этим?

– Она из дурдома сбежала, – проговорил один из парней, лысый и приземистый. – Смотри, Шурец. Октябрь, а она босая и в одном платьишке, без пальта.

Лысый произносил слова нараспев, смешно растягивая гласные звуки.

– Эй, лысый, скажи Мааасквааа, – засмеялась Нина, взлетая на качелях к самому фонарю.

Качели успели взлететь три раза, когда один из дворовых бойцов совершил неудачную попытку их поймать. Отброшенный метким ударом ноги, он отлетел к горке. Канареечное сооружение оказалось плохо закреплено и опрокинулось набок. Нина соскочила с качелей на самой верхней точке траектории. Показной ловкостью хотела предотвратить драку, но дворовая шпана, одержимая жаждой мести за побитого товарища, не пожелала замиряться. Они наступали цепочкой. Каждый выставил перед собой нехитрое оружие. Все по старинке, как в приключенческих романах: нож, кастет, нульчаки, велосипедная цепь. Самым экзотическим предметом оказался электрошокер.

– Таким меня еще не били, – усмехнулась Нина.

Она украдкой глянула в сторону. Ее рюкзак с противопехотной гранатой лежал себе никем пока не замеченный на скамье, под полуоблетевшим кустом сирени. Рядом красовалось странное сооружение из округлых, беспорядочно разбросанных камней, между которыми росли невзрачные цветочки. Вот оно, ее оружие.

– Мы тебя не сильно исколошматим, – сказал один их нападавших, небольшого росточка паренек с горящими, как уголья, глазами. – Вот только платьишко жалко. Элегантное, а придется похерить.

– Эх, матерь ваша разнесчастныя! – рыкнула Нина. – Наплодила шпаны бестолковой. Ссыте от страха, придурки.

В ответ послышалась отборнейшая брань. Нина сдернула платье выверенным, с малолетства заученным жестом. Пацанва затихла, рассматривая шрамы на ее теле.

– Ну че? – прошипела Нина. – Или я кажусь вам некрасивой? Не сексуально, что ли?

– Да уж, – был ответ противной стороны. – Иметь такую неохота. Кто ж так покалечил?

– Всех, кто меня калечил, я потом убивала. Но не разом, а по очереди.

Они благоразумно отступили в тень, но органы чувств долгоживущего бойца фиксировали каждый маневр противника. Вот двое двинулись в сторону, рассчитывая подобраться к ней сзади. Они и пали первыми. Одного Нина сбила камнем. Бросать в голову не стала, не хотела убивать. Для укрощения шпаны достаточно хорошего удара в грудину. Второму расшибла обе коленки подвернувшейся под руки перекладиной качелей. Эх, во времена ее детства, в Горловке, сварщик дядя Артем мастырил качели из сварного профиля, а здесь, на Москве, какая-то другая конструкция, хлипкая. Дерни покрепче – развалится на части.

Итак, бой начался удачно. Оставшиеся в строю трое клоунов основательно перетрухали. Один незамедлительно пустился наутек, но был остановлен угодившим в середину спины булыжником. Справиться с двумя оставшимися не составило труда. Их Нина не стала жалеть, тем более, что современные хирурги отменно хорошо умеют сращивать лицевые и реберные кости.

Полицейские спустились с небес, подобно архангелам возмездия. Только вместо огненных мечей у них в руках были инструменты обездвиживания. Их было трое, во главе с основательным кряжистым офицером. Он-то и набросил свой китель на плечи обнаженной Нины и лишь потом зафиксировал ее изображение на приемо-передающем устройстве. Двое других в это время осматривали место драки. Нина же с интересом рассматривала их мобиль. Сверкающее огнями, задорно подвывающее средство передвижения зависло в полуметре над землей, наглухо перекрыв своим продолговатым телом переулок.

– Надень! – полицейский протягивал ей цветной шелковый лоскут. – Это твое же платье? Прикройся, солдат!

– Долгоживущая? Воспользовалась правом?

– Хотела Россию посмотреть. Москву.

– Ну и как тебе Россия?

– Я довольна. Вот только…

– Не надо было так уж их, – вмешался второй полицейский. – Они просто хулиганы. Не совсем враги. Выпороть бы их стоило, но так уж…

– Гуманист? – Глаза Нины недобро сверкнули. – Меня учили по-другому. Если кто-то грозит тебе, сделай ему то, чем грозит, потому что сам он именно этого и боится. Сделай первым, и тогда другие побоятся грозить. Они мне угрожали. Я сделала, что должно. Это правильно.

Из дверей особняка выпросталась крошечная старушка.

– Я все видела! – издали крикнула она. – Мужики напали первыми. И на кого! На калеку! Вот паразиты! Поделом же!

Обойдя место драки следом за полицейскими, старушка изменила свою точку зрения на противоположную.

– Но это же несправедливо! – возмутилась жительница особняка. – Они только сказали, а ты, милочка, сделала! Так жестоко!

– Я предпочитаю быть не справедливой, а жестокой, – отозвалась Нина. Она уже скинула с плеч полицейский китель и вертела в руках платье – впотьмах трудно разобрать, где лицо, а где изнанка. – Что смотришь, старая? Хороши на мне узоры?

Старуха напуганным, шныряющим взглядом смотрела на ее грудь, кусала тонкие губы, сопела, но ругаться боялась.

– Это след от осколка, – Нина указала на левую сторону груди. – Левая грудь оторвана начисто. Я плохо помню конец операции в Сирии. Очень больно было, и если б не вакцина да не отвага моих братьев – мне не выжить. В правую грудь было проникающее ранение. Доктора предлагали сделать пластику и что-то сохранить. Но зачем? Так для ровного счета оставила как есть.

Нина сверлила и гвоздила старуху глазами.

– Зачем же ты сняла платье? – наконец произнесла та.

– Ногу долго лечили, – продолжала Нина, словно не расслышав вопроса старой москвички. – Шрам длинный и глубокий. Видишь? От паха до колена. Такой путь проделала в моем теле пуля. У иблисситов есть такие хитрые снаряды. Хорошо, что кость не задета. Тут тоже не до красоты. Главное – нога работает хорошо. Бегаю и прыгаю. Не хромаю. А с руками еще больше повезло, – Нина протянула к старухе руки, и та отпрянула. – Вообще ни одного ранения. И все благодаря комбинезону Незнанского. Знаешь, старая, есть такой бронекомбинезон? Незаменимая вещь для человека моей профессии! Ну и самое большое везение – это голова!..

Нина наступала на старуху, а та пятилась к парадной двери особнячка, стараясь не смотреть на исполосованное старыми шрамами тело девушки.

– Голова целехонька. Вот брат мой, Бегун, дважды был контужен. Первый раз в детстве. Еще в украинскую войну. Второй раз уже когда от иблисситов Болгарию обороняли. Я к тому, что после контузий человек придурковатым может стать. Трахает всех без разбору, и старух, и молодух. Свирепым сделался. Пленных не берет. Но командование ему прощает. Мой брат Бегун – настоящий герой. Полный набор имперских наград имеет. Ну, разумеется, из тех, что простым солдатам полагается иметь. А до офицеров в нашей семье только Мавр дослужился. Мавр – старший из двух моих братьев.

Дверь парадного с громким грохотом захлопнулась. Нина расхохоталась. Она наконец справилась с платьем и теперь прыгала на одной ноге, силясь надеть правую туфлю. Полицейский подал ей рюкзак.

– Спасибо!

Рюкзак показался ей слишком легким.

– Гранату я оставил себе, – бросил полицейский.

Блюститель порядка быстро уходил от нее, намереваясь сесть за руль полицейского мобиля. Его товарищи уже были внутри, а на плоскость детской площадки готовился совершить посадку другой летательный аппарат, большего размера, чем предыдущий, бронированный, лишенный окон. Из его открытой двери во дворик уже высадился десант людей в униформе – охотников за московской шпаной.