Однажды в детстве, после Войны - Иван Губарь

не было, винтовка была в моем распоряжении. Поэтому ничего не стоило выйти на крыльцо дома и, к примеру, стрельнуть в ворону, сидящую на груше Антона Циркуна (сосед, фамилия Артеменко). Потом это умение тоже пригодилось. Наличие первого спортивного разряда по стрельбе позволило мне принять участие в первенстве ТОФ по спортивному троеборью, защищая спортивные интересы Камчатской военной флотилии.

Глава четвертая. Игры и не игрушки, или Вооружен и очень опасен

Кроме спортивных игр, были у нас, конечно, и обычные детские игры.

Пожалуй, наиболее доступным, а поэтому и наиболее распространенным видом досуга, была езда на колесе. Во-первых, не нужна команда. «Отдыхать» можешь один. Бери любое колесо, вплоть до обруча из старой бочки, но в идеале это монтажное колесо от автомобильных баллонов, загибай проволоку буквой «Ч» и этой проволокой кати колесо. Такие пробежки мы почему – то называли ездой. Ездить с колесом можно часами. Высший шик открыть калитку колесом, перескочить порожек и въехать во двор, при этом, чтобы колесо не упало. Интересней, когда два человека «едут» каждый на своем колесе. Иногда собиралось нас больше десятка. Тогда договаривались о поездке наперегонки – кто быстрее доедет до назначенного объекта. Иногда мне удавалось выигрывать, но чаще лидировали «Мудрик» или «Пипка» – оба Владимира бегали хорошо.

Не менее увлекательной была игра с мячом, которая называлась «выбеганка», а вообще-то, как я понял уже взрослым, это была русская лапта. Ранней весной, когда еще не сошел весь снег, выбиралась освободившаяся от снега площадка, формировались команды, и игра начиналась. Мяч был самодельный. Хорошие мячи получались из резины с траков немецких автомобилей или танков.

На палке путем наложения рук решалось, какая команда будет забивать, а кто будет «пасти» в поле. Выигрывал тот, кто был быстрее, точнее и ловчее. А быстро бегать в бурках невозможно, поэтому разувались и бегали босиком по почти мерзлой земле. Не скрою, иногда все заканчивалось ангиной. Но игра была такой увлекательной, что устоять было невозможно.

Иногда в игре принимали участие более взрослые ребята. Тогда она приобретала не только азартный, но и опасный характер, так как мяч из литой резины, запущенный рукой взрослого человека, при попадании на теле жертвы оставлял солидный синяк. Хотелось плакать, но нельзя – засмеют.

Когда оттаивала земля и становилось более тепло, появлялись новые игры – такие, как «ножик», «чика» и, конечно, игра в «шубу».

Кроме подвижных игр, широко практиковалась игра в карты, участие в которой принимали не только подростки, но и взрослые. В выходные дни в парке возле клуба несколько групп, рассевшись на свежей траве, часами играли в «двадцать одно». Причем, присутствующие болельщики поддерживали не только победителей, но и проигравших, особенно, когда тем стучали картами по носу.

«Чика»– игра азартная, и на деньги, поэтому старшие запрещали нам в нее играть. Способов для убеждения было много. Для меня, к примеру, самым убедительным оказался урок, преподанный мне преподавателем истории Малейковской семилетней школы Н.Белым. Как- то раз мы с Колей Довбуном (Мироненко) решили сыграть в «чику». Сдали в магазин по три свежих яйца, получили свои копейки и пошли к клубу играть. Почему к клубу? Просто там единственный в селе кирпичный и к тому же высокий фундамент, а от него хорошо отлетают монетки.

Пришли, немного поиграли. Увлеклись – а зря! После очередного замера пальцами расстояния между монетками, я с удовлетворением поднимался с колен, радуясь выигранной монетке, как услышал «Здорово! Пятак выиграл!». Почти одновременно я увидел культю правой руки учителя Н.Белого (после ранения во время войны историку была ампутирована ладонь) стремительно летящей к моей голове. Увернуться времени не хватило, а потому ухо зудело дня три. После этого у меня выработалось на всю жизнь негативное отношение к азартным играм, особенно на интерес.

Еще одна игра часто увлекала не только мальчишек, но и девчонок. Называлась она «хованка» или, по-русски, прятки. Часами искали друг друга, так как спрятаться было где, начиная с картофельной ботвы на огороде или груши в саду деда Карпика, заканчивая сеновалом или погребом.

Большой популярностью пользовалась игра «Ступа». Методом считалки определялся игрок, который будет сидеть на коленях. Задача остальных участников игры перепрыгнуть через его голову, не сбив шапку. Каждый перепрыгнувший укладывал свою шапку сверху на его шапку. Затем прыгал следующий человек. И так до тех пор, пока кто – то не собьет шапку. Далее шла расплата за слабую прыгучесть.

Проигравший становился на четыре точки. Остальные игроки, взяв за руки и ноги того, через кого прыгали, раскачивали и этим тараном били по мягкому месту проигравшего. Количество ударов зависело от количества сбитых шапок. Затем побитый садился на колени, и все прыгали через него. Игра продолжалась до очередной сбитой шапки.

Но не все игры были так безобидны. Были и такие, которые представляли реальную опасность не только для нас, но и для окружающих, в том числе и взрослых.

Как я уже говорил, недостатка в просмотре фильмов у нас не было. И, конечно же, брали из фильмов все самое лучшее – особенно те, кто не спал. После фильма «Тарзан» все дети с дикими криками носились по веткам деревьев. Очень мы сожалели, что в Белоруссии не растут лианы.

Фильм «Робин Гуд», сами понимаете, вооружил нас луками. Сам лук смастерить особого труда не составляло. На согнутую ветку лесного ореха натягивалась волосяная или конопляная тетива – и оружие готово. Сложнее было с боеприпасами. Деревянные стрелы не годились, они были сложными в изготовлении, и тяжелыми для наших луков. Поэтому широко использовался сухой камыш, которого всегда было более чем достаточно. Во-первых, он в изобилии рос на болоте. Во- вторых, большинство кровель домов и сараев были из камыша. Кстати все крыши домов в нашей деревне были или из соломы, или из камыша. Единственным зданием, покрытым гонтом[1], был колхозный склад для хранения зерна. Именно поэтому пожар для деревни был настоящим всеобщим бедствием.

[1] Гонт (польск.) или дранка – кровельный материал в виде пластин из древесины, сделанных из чурок.

Итак, основание стрелы есть. Наконечник гнулся из жести и остро затачивался напильником. В цене была жесть «цинковая» и потолще. Из нее получались тяжелые и прочные наконечники, которые обеспечивали далекий и устойчивый полет стрелы. Хорошие наконечники получались из старых ведер или жестяных тазиков. Но это добро было в дефиците. В деревне моего детства ведро служило своему хозяину, даже если у него сгнило все днище – просто менялась его функциональное назначение.

Самодельные луки при определенных условиях были