Испанский вариант - Юлиан Семенов

- Это тоже путь, Ян... Это путь, конечно же... Только он более легкий и менее результативный, чем тот, который ты избрал сейчас. Будь ты писатель или художник, я бы сказал: да, старина, здесь врать опасно талант тем велик, что он умеет убеждать в своей правоте. Но ты, увы, не писатель... Ты репортер... Великолепный репортер, и ты служишь минуте, тогда как талант принадлежит веку, если только талант не ленив, не капризен, если он не избалован, а подобен каменщику, который каждое утро начинает класть стену дома... Я бы не посмел просить тебя лгать, не думай... Просто, думается мне, сейчас твое место в драке с нацистами более выгодно в рядах их друзей, чем открытых противников...

Они долго ехали молча. Вольф спросил:

- Тебе куда?

- Меня ждет подруга.

- Между прочим, она не из контрразведки?

- Вряд ли. А если и да - что из этого?

- Я ее не знаю?

- Нет...

- Что с твоим <во-вторых>?

- Во-вторых... И это очень серьезно, Вольф. Ты - патриот своей страны, и это очень хорошо. А я - патриот моей страны.

- И это тоже очень хорошо... Если тебе кажется, что Гитлер не угрожает твоей родине в такой же мере, как и моей, тогда нам лучше не видеться. И, думается мне, никто так не поможет миру в драке с Гитлером, как моя родина... У нас друзей Гитлера нет, а сколько их на Западе? Я не знаю. Я только знаю, что их здесь много, и что они могущественные, и что они могут сделать так, чтобы здешние владыки снюхались с Берлином против Москвы. Это допустимо?

- Не знаю.

- Я тоже. Это и нужно знать. И сделаешь это ты. И будет ли это предательством по отношению к твоей родине?

- Нет, - ответил Пальма, закуривая, - это предательством по отношению к моей родине не будет, здесь ты прав.

- Вот... И последнее. Ты как-то говорил мне: <Хочу, чтобы хоть кто-то знал обо мне правду...> Ты объявление в газете опубликуй: <Я в шутку перекрасился в коричневый цвет. На самом деле я начал драку с фашизмом не на жизнь, а на смерть. Вы мне верьте, я помогал антифашистам в Вене и Берлине>.

- Останови здесь.

- Не сердись...

- За углом живет Мэри. Я не сержусь. Просто я не хочу, чтобы нас видели вместе.

- Ты становишься конспиратором, Дориан, браво...

Мэри прижалась к Яну, шепнула:

- Проведи меня в фехтовальный зал, милый.

- Verboten fur Damen*.

- Warum**?

_____________

* Дамам запрещено (нем.).

** Почему? (нем.).

- Как тебе мой берлинский диалект?

- Я никогда не была в Берлине.

- У меня великолепный берлинский выговор, немцы меня принимают за истинного берлинца. Научись делать мне комплименты, я очень честолюбив.

- У тебя фантастический берлинский выговор, и вообще я обожаю тебя, и ты самый прелестный мужчина из всех, кого я встречала в жизни.

- Во всех смыслах?

Мэри улыбнулась:

- Именно. Почему ты не хочешь взять меня на фехтование?

- Ты же знаешь, в нашем клубе не принято, чтобы дамы посещали зал фехтования.

- Пора нарушить эти ваши дряхлые аристократические законы. Я женщина из предместья, где нет клубов. Мне можно. С кем ты сегодня фехтуешь?

- Лерст, я не знаю, кто это...

Какое-то мгновение, перед тем как Лерст опустил сетку, лицо его казалось Яну знакомым. Но он сразу же забыл об этом, потому что фехтовал Лерст великолепно. Он был артистичен в нападении и совершенно недосягаем в обороне.

<Что он тянет? - подумал тогда Пальма. - Он уже раза четыре мог бы победить меня. Наверное, ему нравится затяжная игра. Он хороший спортсмен, если так>.

- Знаете, - сказал Ян Лерсту, когда они, подняв защитные сетки, обменивались рукопожатиями, - пусть у нас будет турнир из трех боев.

- У вас хороший глаз и точная рука, - ответил Лерст. - Через год мне бы не хотелось драться с вами.

- Не любите проигрывать?

- Очень.

- А это спортивно?

Лерст рассмеялся:

- Вы хотите моей крови, а я - вашей дружбы. Я ее добивался с первого же нашего знакомства.

<Где же я его видел? - снова подумал Пальма. - Я его определенно где-то видел>.

- Разве мы с вами встречались? Я запамятовал...

Лерст изучающе посмотрел в глаза Яну и ответил:

- Я имею в виду наше заочное знакомство: это я звонил вам вчера. Я секретарь германского посольства.

Москва, 1938, 6 апреля, 12 час. 42 мин. __________________________________________________________________________

- Какие будут предложения, товарищи? - спросил начальник управления.

- Вариант с подменой самолета, - доложил руководитель отдела, перспективен со всех точек зрения. Я подготовил семь берлинских адресов, которые могут установить точную дату вылета самолета, его номер и фамилии членов экипажа.

- Я опасаюсь вашего чрезмерного оптимизма, - сказал начальник управления, - они могут отправить этот самолет не с Темпельхофа... Я знаю ваших тамошних людей, это надежные люди, но Гейдрих может отправить самолет с испытательных аэродромов завода Хейнкель, неподалеку от Науэна. Они практикуют это в редких случаях. Канарис, по-моему, именно оттуда летает в Испанию. Что, если самолет они отправят из Науэна? Возможный вариант?

- Вполне.

- У кого есть иные предложения?

- Позвольте, товарищ комиссар?

- Пожалуйста.

- Можно продумать такой вариант Юстас организует вызов Хагена с их базы в посольство, в центр Бургоса. В это время мы своими возможностями по шифру Гейдриха передаем радиограмму Юстасу с просьбой обеспечить доставку Дориана на аэродром и посылаем туда наш самолет из Барселоны, закамуфлированный под <немца>.

- Хорошее предложение, но так мы погубим Юстаса. Он будет скомпрометирован. Мы должны продумать вариант, по которому Хаген, именно Хаген, передаст Дориана нашим людям... А как последний вариант, самый последний - это ваше предложение серьезно.

- Каким следует считать предпоследний вариант, товарищ комиссар?

- Их несколько, предпоследних-то, - ответил начальник управления. Налет на конспиративную квартиру гестапо - то, что предлагает Вольф. Еще я тут подумывал над самым простым делом: Штирлиц увозит Дориана во время налета республиканских самолетов на Бургос. Самое простое дело... Только нужны две абсолютные гарантии. Первая - самолеты туда прорвутся, и вторая - они точно раздолбят гестаповский домик. Но когда я думал обо всех эти предпоследних вариантах, я каждый раз упирался вот еще во что: как Дориан объяснит своим знакомым столь долгое отсутствие? Хотя, - он тяжело усмехнулся, - сначала его надо вытащить, а потом будем ломать голову над легендой его возвращения. Какие еще мнения, товарищи?

- Разрешите, товарищ комиссар?

- Пожалуйста...

Лондон, 1936 __________________________________________________________________________

На приеме у чрезвычайного и полномочного посла Германии Иоахима фон Риббентропа собрались активисты Англо-германского общества, дипломаты, видные английские и иностранные журналисты, актеры, представители делового мира. Угощали, как всегда на приемах в германском посольстве, вкусной колбасой, отменным бело-розовым окороком и - в огромных количествах лучшим мюнхенским пивом.

Уго Лерст, встречавший гостей у входа, поклонился Мэри Пейдж, пожал руку Яну Пальма и сказал:

- Пойдемте, я буду вас знакомить с моими коллегами. Учтите, я никому не говорил, что вы побежденный, я говорил всем, что вы - победитель.

- Напрасно, - заметил Пальма, - я люблю, когда обо мне говорят правду. Во всяком случае, о моих победах и поражениях в спорте.

Мэри засмеялась:

- Не верьте ему, мистер Лерст. Ян не терпит, когда о нем говорят правду. Он страшный честолюбец, он хочет всегда выигрывать.

- Покажите мне человека, который любит проигрывать, - вздохнул Лерст. - Думаете, я люблю проигрывать?

Он остановился возле благообразного старикашки и сказал:

- Мистер Роквон, позвольте представить вам мистера Яна Пальма. Он бриллиантовое перо Риги, пишет и для ваших газет...

Пальма и Роквон пожали друг другу руки. Лерст пояснил Мэри:

- Мистер Роквон - один из организаторов журнала <Англо-германское ревю>.

- А я и не слыхал о таком журнале, - шепнул Ян Мэри так, чтобы его шепот услышал Лерст. - Может быть, я не прав?

- Я тоже не слыхала.

- О нем мало кто знает, - улыбнулся Лерст, - а мне бы хотелось, чтобы об этом журнале знало как можно больше людей в Великобритании.

- Да, подпольный журнал в Лондоне пока еще не в моде. Впрочем, кто знает, что будет через год-другой.

- Я хочу познакомить вас с мистером Риббентропом, - сказал Лерст и подвел Пальма и Мэри к послу.

Риббентроп был одет в строгий черный костюм. В петличке поблескивал маленький золотой значок члена партии.

- Господин посол, - сказал Лерст, - позвольте представить вам друга Германии, журналиста Яна Пальма.

- Рад видеть вас, мистер Пальма.

- Очень рад видеть вас, господин посол.

- Мисс Мэри Пейдж, - сказал Лерст, представляя подругу Яна.

- Здравствуйте, мисс Пейдж. Как приятно, что вы нашли время посетить нас.

- Мисс Пейдж, - пояснил Лерст, - не только любит спорт, не только великолепно поет о спорте, но и представляет собой класс английских болельщиц в спорте.

Мэри поправила Лерста: