Я – второй Раневская, или Й – третья буква - Георгий Милляр

Вообще режиссер хотел видеть в нем образ Гитлера. Но, как уверяют коллеги Милляра, он вовсе не собирался играть какого-то отдельно взятого Гитлера.

«КАЖДЫЙ КОЩЕЙ ДУМАЕТ,

что он бессмертен».

«КТО БУДЕТ ИГРАТЬ КОЩЕЯ,

который будет похож на Гитлера, этот даже вопрос не возникал. Когда писался сценарий, уже был образ Георгия Францевича Милляра», – вспоминал педагог ВГИКа Борис Криштул.

* * *

«Для меня роль Кощея наиболее выстраданная. В ней не только след творческих мук, но и память о тяжких годах войны»

«Работая над ролью Кощея, мы обратились к тевтонскому эпосу, сознательно пародируя «Нибелунгов», – вспоминает Милляр. – Аскетизм, неумолимость, озлобленность «рыцарей» Средневековья – все вобрал этот образ. Вид у меня был отвратителен, страшен. Во время съемок лошадь не подпускала меня близко. Завидев даже издали, она в страхе шарахалась. Едва ей развязывали глаза (приходилось завязывать), она снова сбрасывала меня прочь. Помните у Дюрера четырех апокалиптических всадников – это аллегорическое изображение разрушительных сил? Во внешнем рисунке роли я шел и от этих мрачнейших фигур художника. Поиски костюма и грима были мучительны. «Кощей без бороды – это не Кощей», – говорили мне. У моего Кощея были голый череп, сзади прямые волосы, переломленный нос и тупой, выдающийся вперед подбородок, он был в пластмассовом панцире, из которого росли острые костяные крылья. Был я и в молодости худым, но во время эвакуации среднеазиатская малярия иссушила меня до предела. Я стал «живым» скелетом, и оператору было со мной легко работать. Он снимал меня снизу, чтобы Кощей казался еще выше и в живописном решении приближался к удлиненным фигурам ранней готики. Самым выразительным и удавшимся мне эпизодом считаю Кощееву смерть. Помните: скелет «ворога» кладут на землю, земля растрескивается, смыкается, и трава на ней не растет больше никогда. Кощей оказался смертен, как и мировое господство Гитлера оказалось мифом. Для меня роль Кощея наиболее выстраданная. В ней не только след творческих мук, но и память о тех тяжких годах, когда все мы жили жгучей ненавистью к фашистским завоевателям и жаждали дня победы».

После фильма «Кощей Бессмертный» Милляр стал хандрить. Он чувствовал себя опустошенным, надломленным. Закрылся в своей комнате в коммуналке. Сказал соседям, что болен, чтобы его никто не беспокоил, чтобы к телефону не звали. Не пускал сослуживцев. Через несколько дней отпер дверь только Роу. Они о чем-то говорили. Вскоре депрессия прошла.

* * *

«Мне нравилось быть и чертом, и подводным царем Чудо-Юдо, и злодеем Кваком, и оборотнем»

Георгий Милляр снимался почти во всех фильмах кинорежиссёра, автора 16 фильмов-сказок Александра Роу. Они были почти ровесниками. У обоих отцы – иностранцы (у Роу он был ирландцем). У обоих рано умерли. Они одинаково смотрели на жизнь. Видимо, поэтому каждая их совместная работа – это незабываемый след в отечественной кинематографии. Его герои, как правило, были из «мира тьмы»: Черт из «Вечеров на хуторе близ Диканьки», злодей придворный Квак из «Марьи-искусницы», подводный царь Чудо-Юдо в «Варваре-красе, длинной косе», оборотень Кастрюк в «Финисте – ясном соколе».

Собственно, впервые большую роль в кино дал ему именно Роу. Это была роль смешного и вздорного царя Гороха в сказке «По щучьему велению».

«Роу открыл его в первой же картине, – вспоминает педагог ВГИКа Борис Криштул. – В первой же картине – «По щучьему велению», – в 1938 году, он понял, что это просто подарок судьбы: иметь такого актера для сказки, который сам создан природой. Он сказочный человек».

«То есть, с одной стороны, деспотичная фигура вот этого толстяка с большим пузом Александра Артуровича Роу и такого субтильного худенького Георгия Францевича Милляра, – вспоминал режиссер Юрий Сорокин. – Кричащего зычным голосом Александра Артуровича и, так сказать, согбенно стоящего перед ним Георгия Францевича. Это такой постоянно разыгрываемый конферанс для окружающих».

«Роу и Милляр – это два понятия абсолютно идентичные, потому что если бы не было Роу – не было бы Милляра, а если бы не было Милляра – наверное, не было бы сказок Роу», – утверждает актер Сергей Николаев.

«Роу относился к Милляру, как к ребенку, – считает актриса Седых. – Опекал его. Да он и сам был как большой ребенок. Роу был очень добрый. Но очень требовательный. У него вся группа ходила по струнке».

«Роу очень любил Георгия Францевича, – подтверждает другая актриса, Зоя Василькова. – очень хорошо к нему относился, но держал в ежовых руковицах. Не позволял ему баловаться».

К новым ролям Георгий Францевич готовился с невероятной самоотверженностью. Коллеги вспоминали «подвиги» Милляра. Так, на территории Ялтинской киностудии, где Роу снимал почти все свои сказки, у заброшенного бассейна Георгий Францевич каждое утро занимался гимнастикой: подолгу крутил длинную палку вокруг шеи, пояса и ног. «Францыч, что ты делаешь?» – недоумевали актеры. «Полезно для уравновешивания мозгов», – отшучивался Милляр. А потом все поняли, что он делал это не просто так. Отработанный трюк Милляр применил в фильме «Морозко»: в роли Бабы Яги он лихо орудовал метлой. Кстати, роль в фильме «Морозко» принесла Милляру всемирную славу. На Венецианском кинофестивале в 1965 году картина получила «Золотого льва».

Многие его роли требовали вообще настоящих жертв. Так, в фильме «Марья-искусница» зловредный Квак падает в кипящее озеро зеленым, а вылезает красным. Юные зрители от души хохотали! А актеру во время съемок было не до смеха. Гримеры Милляра не только наголо побрили, но и обмазывали лицо и руки зеленкой, И еще приходилось шлепать в натянутых на ноги смешных зеленых ластах.

«СКАЗКА ДОЛЖНА ОТРАЖАТЬ

философию эпохи, а не гнаться за дешевой злободневностью. Тогда она не устареет».

«НЕ ВЕЛИ КАЗНИТЬ,

вели донос вымолвить!» – так обращался к царю хитрый спальник Чихирь из сказки «Конек-Горбунок». А сам украл у Ивана перо Жар-птицы.

«МЫ С АРТУРЫЧЕМ

как-то понимали друг друга. И не только в работе, но и в житейских каких-то мелочах», – рассказывал Милляр.

* * *

«Ква-ква-квалификация» в «Королевстве кривых зеркал» – это моя идея»

Его коллеги – актеры, гримеры и костюмеры, с которыми работал Милляр, говорили, что он был увлеченным и изобретательным актером. Он сам разрабатывал костюмы, придумывал походку и мимику своих героев, придумывал реплики, вставлял свои «фишки». Например, угрожая кому-то, забавно скрючивал большой палец руки. Или правил сценарий: «Ква-ква-квалификация» в «Королевстве кривых зеркал» – это его идея.

(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});