Сказания Древней Японии - Садзанами Сандзин

известный и ловкий смельчак Обезьяна, и не так просто и легко убить ее. Мне хотелось бы просить вас обоих сделаться также участниками этой мести. Вот почему я побеспокоила вас, прося прибыть сюда. Помогите, пожалуйста, убить эту подлую Обезьяну.

Выслушав все это, Каштан пододвинулся вперед и сказал убежденно:

– Из того, что я только что слышал, я вижу, что причиной ссоры послужил мой товарищ, плод каки, и вот я, тоже плод, считаю себя обязанным стать пособником господину Крабу в отмщении. Приказывай, пожалуйста, что находишь нужным.

Оса тоже не захотела отстать.

– А я, – сказала она, – очень рада случаю всадить свое копье и отомстить этой подлой Обезьяне, которая причиняла мне немало горя, засоряя мои жилища.

Ступка была очень обрадована таким единодушием этих молодцов.

– У меня просто прибавляется сил оттого, что вы так охотно соглашаетесь. Ну так вот, у меня есть некоторый план, не знаю только, как он понравится вам.

– Какой план?

– Во всех планах вообще самое важное – скрытность, пододвиньтесь-ка сюда поближе.

– Слушаем.

Говорят, что если три человека совещаются вместе, то и сам Мондзю[23] не сможет придумать ничего мудрее. Ступка, Каштан и Оса, склонившись друг к другу, начали вырабатывать какой-то секретный план и, ведя свои переговоры шепотом, пришли наконец к какому-то решению.

– Будем же внимательны, – говорил один.

– Не вложим меча в ножны! – мужественно восклицал другой.

На этом они и расстались.

Ступка, которая была особенно дружна с отцом Краба, отправилась вместе с ним в его жилище и, обрядив как следует тело покойного, благоговейно поклонилась его праху. Обратимся теперь к Обезьяне. Убив беззаконно Краба, забрав все спелые каки, она была довольна, что ловко обделала дельце, но, сознавая все-таки, что она сделала скверное дело, за которое ей, наверное, должны отомстить родственники покойного, она ожидала от них страшной мести. Мысль об этом беспокоила ее, и она несколько дней сидела у себя дома, никуда не показываясь и томясь скукой.

Но не занимать наглости Обезьяне. «Нет, – решила она, – ничего подобного не может быть. Когда я убивала Краба, там не было никого постороннего, опять же Краба я забила насмерть, а мертвые не говорят; следовательно, никто не может и знать, что это дело моих рук, а раз никто этого не знает, то зачем мне самой расстраивать себя и наводить на себя страх? Да, конечно, нечего мне тревожиться об этом».

Успокоив себя такими доводами, она выбрала денек и осторожно пробралась к жилищу Краба с целью незаметно поразведать положение дел. Все оказалось точь-в-точь так, как она решила. Молодой Краб вовсе и не думает ей мстить. Родственники покойного пришли к тому заключению, что старик сам неосторожно залез на дерево, желая нарвать каки, но так как панцирь на спине у него очень тяжел, то ноги не выдержали; он кувырком полетел с дерева вниз и, упав на валявшиеся во множестве твердые, недозревшие каки, разбился насмерть. Причина, значит, в собственной его неосторожности, он, как говорится, что посеял, то и пожал, и мстить за это, конечно, некому. Обезьяна успокоилась и решила, что если дело обстоит так, то недурно было бы ей отправиться к молодому Крабу и выразить свои соболезнования по поводу этого несчастья. Вот она, обезьянья мудрость: глубоко тонет, да мелко плавает.

Так обстояло, значит, все дело. Но вот приходит однажды к ней посыльный от Краба. Раздумывая, зачем это он пришел, Обезьяна ввела его внутрь жилища и приготовилась выслушать.

– На днях господин наш, старый Краб, желая нарвать плодов каки в саду, залез, чего бы, собственно, ему не следовало делать, на дерево. Дело, конечно, для него непривычное; поскользнувшись, он кувырком полетел вниз и тут же испустил дух, разбившись о землю. Сегодня исполняется как раз седьмой день[24] со времени его кончины. Ты была с ним в большой дружбе, и сын покойного просит тебя пожаловать на поминки, извиняясь наперед за скромность постного[25] угощения. Кроме того, он просит тебя принять в знак памяти само дерево каки, которое ему не нужно. Он приказал мне просить тебя пожаловать к нам сейчас же вместе со мной. – Посыльный доложил все это очень вежливо.

Выслушав его, Обезьяна сделала вид, что очень поражена:

– Что такое? Господин Краб упал с дерева в саду и разбился насмерть? Да не может быть! Я просто ушам своим не верю. Ай, ай, какое несчастье! Должна сказать правду, есть тут немного и моего греха. С детства еще жили мы с Крабом душа в душу. Восемь лет тому назад прогуливались мы как-то около одной реки, и господин Краб нашел колобок, а я – семечко каки. Мы тогда же и поменялись этими штуками. Подумать только, что это злополучное дерево выросло из того самого семечка каки. Жаль, тем более жаль, что сама я, значит, немного замешана в этом… Знай я только, что выйдет такая история, ни за что бы не дала ему этого семечка, но он так упрашивал, что я поневоле должна была уступить… А теперь… вот поди же, какая история… Просто слов не нахожу.

То ли она лизнула потихоньку перец, но слезы полились у нее неудержимо, и она заплакала самым непритворным образом.

«И откуда берется только у нее? – диву давался посыльный. – Ну да посмотрим, скоро мы заставим тебя заплакать настоящими слезами».

Но он не подал никакого виду и еще почтительнее сказал ей:

– Как тебя расстроило это, как ты горюешь! Покойный барин Краб радуется, наверное, в глубине своей могилы. А какой ответ прикажешь доложить моему господину?

– Само собой разумеется какой. Я очень виновата, что, не зная о случившемся, не пришла до сих пор выразить свои соболезнования, но я хочу исправить свой промах и сейчас же отправлюсь поклониться усопшему.

– Как доволен будет молодой господин тем, что ты так охотно выразила свое желание пожаловать. Ну, я пойду немного впереди.

– Я сейчас же следом.

– С нетерпением будем ожидать.

– Сейчас, сейчас буду.

– Пока до свиданья.

– До свиданья, очень благодарна.

Когда посыльный ушел, Обезьяна заговорила сама с собой:

– Ну, конечно, так. У этого болвана Краба зря только глаза навыкате, ничего он ими не видит; ни на что путное он не годится. Взять хоть бы вот теперь: он совершенно не замечает своего врага, который тут же, подле. Наоборот, этого же врага он настойчиво приглашает на поминки, упрашивает принять дерево на память… Правду говорит пословица: «Вору же и награда». Дурак, ну дурак! Но не будем, однако, болтать об этом, все это в мою же пользу. Пойдем, пойдем на их поминки.

Чем дальше, тем наглее и наглее становилась Обезьяна. Принарядившись как следует, она отправилась в жилище Краба. Там ее почтительно встретили, склонившись до земли, родственники Краба, чинно рассевшиеся справа и слева у каменной ограды. Видя это, Обезьяна с надменным видом медленно проследовала между ними в переднюю. Здесь ожидал слуга Краба, который, завидя ее, с приветствием почтительно согнулся, провел ее коридором во внутренние комнаты и пригласил сесть на приготовленное для нее место.

Обезьяна уселась, где ей было указано, и стала отдыхать.

Спустя немного времени вышел к ней хозяин, молодой Краб.