Карма несказанных слов - Евгения Горская

– Люся, Пахомов убит, – не слушая ее, доложила Лена.

– Что? Откуда ты знаешь? От Нонны? – догадалась подруга и решительно приказала: – Выпить купи. И пожрать чего-нибудь, я с утра не ела. Я сейчас приеду.

Лена сунула телефон в сумку и повернула к магазину.

Через сорок минут, приготовив салат из огурцов и помидоров, нажарив на скорую руку готовых котлет и сварив молодой картошки, Лена открыла дверь подоспевшей Люсе. Она уже успела доложить любимой тетке, единственной оставшейся родственнице, что она дома, ждет Люсю, и даже рассказать о пропаже приборов и о том, что один из них обнаружился у нее в сейфе. Про пропажу рассказала, а про Сергея Александровича почему-то нет, хотя секретов от тети Лизы у нее никогда не было.

– Ой, здорово как! – обрадовалась Люся при виде накрытого стола. – И вино хорошее, – поразглядывала она темную бутылку. – Я люблю испанские вина. Ужас, сейчас в голодный обморок хлопнусь.

– Бедная ты моя, – пожалела ее Лена.

– Конечно, бедная. Ну рассказывай, – потребовала Люся, попробовав темно-красного напитка из старинной тяжелой рюмки и кивнув в знак того, что вино отличное.

– Да нечего особо рассказывать. Нонна сказала, что камеры были отключены в пятницу и в понедельник. Она думает, что приборы вынесли через проходную. А потом ей позвонили и сказали, что Пахомов убит двумя выстрелами. Все.

– Когда его убили?

– Не знаю. По-моему, и Нонна не знает. – Лена пожалела, что не прислушивалась к разговору, когда Нонне позвонили.

Подруга молчала, обдумывала ситуацию.

– Надо узнать, во сколько точно его убили. На нас бы не подумали.

Лена вспомнила про отпечатки Люсиных пальцев на звонке и ручке двери и помрачнела.

– Если нас найдут, что скажем? – заволновалась подружка.

– Правду, – решительно сказала Лена. – Если врать начнем, нас точно заподозрят.

Тут им обеим стало совсем тоскливо.

– Все решат, что мы дуры полные. И какого черта нас туда понесло? Подождали бы немного, и все само бы выяснилось, – сокрушалась Люся. – Давай еще, что ли, выпьем… Но я-то какая умница, – похвалилась она, поставив на стол пустую рюмку. – Сразу поняла, что там труп. В смысле, в квартире Пахомова.

– Мы не знаем, был тогда там труп или еще не было, – остудила ее пыл Лена.

– Да ну тебя! Конечно, был. Магулов пришел, труп увидел и побежал как ошпаренный. Может, Вовка его и прикончил?

– Не дури. Никого он не застрелил, конечно. Он же обычный инженер, а не бандит. А вот с чего он так побежал, интересно. Правда, что ли, труп увидел? Или просто к подружке какой-нибудь заходил и с ней поругался? Магулов твой?

– Магулов не мой, – возразила подруга. – Он… общественный.

– Если он труп видел, значит, вошел в квартиру, – рассуждала Лена. – Следовательно, дверь была открыта, во всяком случае, отперта. А он с перепугу ее потом захлопнул.

– И что из этого следует?

– Черт его знает, что следует. Скорее всего, ничего. Я хочу завтра с утра с Пожидаевым поговорить. – Лена сменила тему. – Попрошу записи с камер показать.

– Поговори, – разрешила Люся. – Только расскажи потом.

Она еще немного пожевала и отложила вилку.

– Лена, это Ирка тебе прибор подложила.

– Перестань. Ну зачем ей это?

– Она тебя терпеть не может. Она тебе завидует.

– Господи! – ахнула Лена. – Да из-за чего ей мне завидовать?

Завидовать Лене никто не мог. Она брошенная жена, а из всех родственников у нее осталась только старая тетка. Уж тем более не могла завидовать Ира, жена высокопоставленного чиновника, красивая, богатая – по сравнению с Леной, во всяком случае, и вполне довольная жизнью. А в том, что Ира ее терпеть не может, она не сомневалась и даже догадывалась, почему. Потому что когда-то Дмитрий Михайлович маленькую Лену очень любил, много с ней возился и до сих пор считает ее почти родственницей, а Иру это раздражает. Она большая собственница.

– Конечно, завидует. Ты специалист, а она девочка на побегушках, – объяснила Люся.

– Не выдумывай. Никакого отношения к краже приборов Ира иметь не может. Зачем ей это? Денег куры не клюют, ты же сама говорила, что у нее четыре шубы. Не станет она с криминалом связываться.

Люся опять поразглядывала бутылку, плеснула вина себе и Лене и потянулась чокаться.

– Она подложила. Даже не спорь. Ты мне не верила, что Пахомова убили, а я была права. И сейчас права.

Спорить Лена не стала, но мысль, что Ирина могла крадучись подбросить прибор в сейф, казалась ей совершенно абсурдной.

– Люсь, Пахомова могли убить из-за чего угодно. Нельзя это однозначно связывать с кражей приборов. И Магулов, даже если он к Пахомову приходил и труп видел, совсем не обязательно связан с кражей.

Подруга посмотрела на Лену укоризненно, удивляясь ее откровенной глупости, и отчего-то обрадовалась.

– Да ну тебя! Такие дела творятся! Ну и Магулов! Ужас какой! Камеры отключить и приборы спереть! Кому рассказать – не поверят.

– Вот именно – не поверят. И я не верю, чтобы такую аферу мог какой-то Магулов провернуть. Он что, компьютерный гений? Если бы это было так, мы про него бы слышали по крайней мере – сама знаешь, у нас такие специалисты наперечет. А мы его даже не знали бы, если б не прическа дурацкая.

– На главного вора он, конечно, не тянет, – согласилась подруга и решила: – Он исполнитель. А главного мы вычислим.

Лена встала поставить чайник, а Люся все размышляла:

– У Магулова со Светкой Кукушкиной вроде любовь была. Правда, потом что-то разладилось. Он вообще бабник тот еще: лет пять работает, а уже нескольких девок поменял.

– Магулов приборы взять не мог. Компьютерщик просто не знал, какие из них идут по госзаказу. Они по внешнему виду почти не отличаются. И в комнаты второго отделения у него доступа нет. Нет, Люсь, украл кто-то свой.

– Ну, положим, ключи от комнаты раздобыть не проблема. Кстати, у охраны ключи точно есть, а если ему Пахомов помогал, то и ключи мог дать. И узнать, какие приборы для военных, нетрудно. Я, если захочу, за две минуты это выясню. И никто ничего не заподозрит.

В том, что Люся способна узнать что угодно, Лена не сомневалась. Она давно перестала удивляться, как подруга, почти не покидающая приемную, ухитряется знать все и всех, помнить, кто в каком отделении работает, когда устроился в институт и куда собирается перейти на службу.

Чайник закипел, и Люся принялась принюхиваться: абсолютно неприхотливая в еде Лена чай пила только элитный и выбирала его всегда придирчиво.

– Что за чай?

– «Зимняя сказка». Нравится?

– Угу. Отличный. Жалко, что домой мне далеко ехать.

– Оставайся.

– Нет. Поеду. Постирать надо. И переодеться, я эту блузку уже два дня ношу.

Лена проводила ее и долго стояла на балконе: сначала курила, а потом просто дышала. Пахло сиренью, майской свежестью, впереди было лето, отпуск – даже два отпуска, потому что в прошлом году она не отдыхала, и если договор с «Омстроном» они подпишут, она будет работать с Сергеем Александровичем и разглядит наконец, какие у него глаза.

Развалившись в потрепанном кресле съемной квартиры, которую уже привык считать своей, пригубив коньяку из пузатого голубого бокала, Сергей крутил в руке телефон, не решаясь набрать номер.

Он познакомился с Верой год назад в поезде Нижний Новгород – Москва. Они оказались единственными пассажирами в вагоне СВ и занимали соседние купе. Сергей, которому не спалось после изнурительных переговоров, долго стоял в коридоре, глядя на проносящиеся деревеньки, сверкающие редкими огоньками, на перелески, едва различимые в темноте, и на траву у железнодорожного полотна, переливающуюся темными изумрудами от света вагонов. Сергей устал, ему не хотелось ни о чем думать и разговаривать, и ничего, кроме глухого раздражения, он не почувствовал, когда женщина из соседнего купе спросила:

– Не спится?

Сергей улыбнулся ей вскользь, что можно было понять как угодно, и опять отвернулся к окну.

– Хотите выпить? У меня коньяк есть, – предложила она.

Предложила ненавязчиво. И было видно, что никаких видов на Сергея у нее нет, просто надо скоротать время, потому что не хочется спать и читать, а больше делать абсолютно нечего.

Тут Сергею так захотелось коньяку, а еще колбасы, хлеба и чего-нибудь еще из полагающихся им вагонных завтраков в красивых коробочках.

Через пятнадцать минут он уже знал, что Вера совсем не так молода, как ему показалось, она ненамного моложе его, и ее старший сын уже готовится поступать в МГУ. Выглядевшая исключительно молодо Вера не только не скрывала свой возраст, но любила об этом сообщать, это лишь прибавляло ей мужского восхищения. И сейчас, видя изумленного Сергея, она весело смеялась и показывала ему фотографии сыновей и мужчины с русой бородой и усами – мужа. Аристократически красивая, с чуть продолговатым лицом, Вера излучала веселую радость от того, что она так молодо выглядит, что у нее чудесные дети и замечательный муж.