Подожди! Как отложить решение до последнего момента и… победить - Фрэнк Партной

Лишь горстка людей во всем мире обладала и тем и другим набором умений, которые требовались для работы с UNX, и Харрисон был одним из этих людей. Он уже занимался алгоритмическими трейдинговыми операциями, включая создание сложных компьютерных программ, вроде «Тритона» и «КвонтЭКС», но к тому же был еще мечтателем и творцом. Большинство высокочастотных трейдеров всю жизнь занимаются торговлей акциями и обработкой данных. Харрисон до перехода в сферу финансов работал в фирме «Скидмор, Оуингс & Меррилл» архитектором.

Когда мы встретились первый раз, осенью 2010-го, он не торговал на бирже, а готовил у себя на кухне, отдыхая от ремонта дома. Харрисон находился, как называют это некоторые директора технологических фирм, «в перерыве между блестящими идеями». (Позже он пошел работать в «Ликвиднет», огромную всемирную торговую сеть, директором по глобальному производству.) Он с удовольствием рассказал мне, что произошло с UNX после его вмешательства: «Не уверен, что хоть кто-нибудь до конца разобрался, что случилось. Я все время об этом думаю и все равно не могу понять. Даже слов подобрать не могу. Просто чепуха какая-то».

Харрисон пришел в UNX в июле 2006 года и после трехмесячного переходного периода стал исполнительным директором. Объявляя об этом, Андре Перо всячески превозносил его, изрек даже такую фразу: «Мы уверены, что под его руководством UNX ожидает блестящее будущее». Они быстро собрали деньги и создали сверхновую компьютерную трейдинговую систему. И оборудование, и программное обеспечение были разработаны специально для UNX, в расчете на максимально высокую скорость и, следовательно, эффективность. Харрисон установил новую технику в офисе на втором этаже, в городе Бербанк, штат Калифорния, в двух кварталах на восток от автомагистрали I-5, в трех тысячах миль от Уолл-стрит. И «щелкнул выключателем».

Слова «высокочастотный трейдинг» звучат замысловато, но на самом деле это всего-навсего сверхскоростная торговля, которой занимаются компьютеры. Он отличается от «дневного трейдинга» – быстрой покупки и продажи акций в течение рабочего дня людьми, а не компьютерами. Компьютеры, занимающиеся высокочастотным трейдингом, покупают и продают так быстро и часто, что это превосходит всякие человеческие возможности.

Отрасль зародилась в конце девяностых, когда органы госрегулирования разрешили электронные фондовые биржи. До того большая часть торговли акциями на Нью-Йоркской фондовой бирже производилась с помощью специалистов – людей, которые ходили туда-сюда по огромному торговому помещению, усыпанному сигарным пеплом и бумагами с записями. Я до сих пор помню, как однажды в девяностых оказался в этом бедламе – приятель с юрфака устроил экскурсию. Там творилось настоящее безумие – все кричали, мигали огоньки, трезвонили телефоны[55]. В то время быстрой считалась сделка, которая занимала меньше нескольких секунд.

Сегодня высокочастотный трейдинг составляет семьдесят процентов всего объема торговли акциями в США.

Комиссия по ценным бумагам и биржам называет его «одним из важнейших усовершенствований в структуре биржи за последние годы»[56]. Компьютеры доминируют на современном рынке, и они недостаточно терпеливы, чтобы дожидаться оклика специалиста или телефонного звонка. Даже мигающие огоньки уже не успевают за трейдинговыми сигналами, скорость которых приближается к скорости света. Электронные трейдинговые сети пышно цветут, а знаменитый огромный зал Нью-Йоркской фондовой биржи и люди, которые там работают, все чаще остаются не у дел. Теперь быстрая сделка – это сделка, которая занимает меньше нескольких миллисекунд.

Скотт Харрисон верил, что более быстрая трейдинговая система принесет больше прибыли и что скоростная компьютерная платформа позволит UNX конкурировать с крупными фирмами, которые получают больше финансирования. Он был прав: с Харрисоном UNX выиграла гонку вооружений в сфере высокочастотного трейдинга, по крайней мере, на какое-то время. Но совсем по другим причинам.

Когда UNX включила свои новые компьютеры, торговые издержки стремительно поползли вниз. Новая платформа раздула бизнес, словно кузнечные меха – костер. Фирма вдруг оказалась способна покупать и продавать акции дешевле, чем практически все конкуренты. Клиенты повалили толпой.

Когда новость разнеслась по рынку, другие брокеры с Уолл-стрит начали допытываться, каким образом UNX преуспела за столь короткий срок. По словам Харрисона, «мы противостояли очень быстрым соперникам – „Леман“, UBS, „Джоунс Трейдинг“ – и вдруг начали одолевать всех. Только что были никем, а на следующее утро оказались на вершине. Все они теперь названивали нам с вопросом: кто вы такие и какого черта вам удалось так вырваться вперед?» Харрисон был в восторге, а фирма считала его героем.

К концу 2007 года UNX в самом деле оказалась впереди всех. Годом раньше в рейтинге лидирующих трейдинговых фирм, по версии консалтинговой группы «Плексус», они даже не упоминались. Теперь они оказались на первой строчке почти в каждой значимой категории.

Харрисон из тех руководителей, которые всегда ищут, как можно улучшить ситуацию, даже если все и так идет хорошо. Хоть новая трейдинговая платформа UNX и была очень успешной, он подумал, что будет еще выгодней переместить компьютеры на три тысячи миль из Бербанка в Нью-Йорк, поближе к торговым площадкам Нью-Йоркской фондовой биржи и NASDAQ, где проводилось большинство сделок. В то время мало кто задумывался о времени прохождения сигнала. Но Харрисон понимал, что географическая удаленность замедляет дело: даже на скорости света биржевой заявке, чтобы пересечь страну, требовалось относительно много времени.

Он изучил скорость финансовых операций UNX и заметил, что от первой фиксации сделки в компьютерах компании до заключения ее в Нью-Йорке проходит около шестидесяти пяти миллисекунд. Примерно половина этого времени уходила на путешествие от одного побережья к другому. Чем ближе – тем быстрее. А чем быстрее – тем лучше. Так что Харрисон упаковал компьютеры UNX, переправил их в Нью-Йорк, а потом включил опять.

Вот тут-то и начались, как выразился Харрисон, странности. По его словам, «когда мы все обустроили в Нью-Йорке, операции пошли быстрее, как и ожидалось. Перевезя все на восток, мы сэкономили тридцать пять миллисекунд. Получилось точно как мы планировали.

Но издержки вдруг стали выше. Мы стали больше платить за акции и меньше выручать при продаже. Скорость трейдинга возросла, но качество упало. Едва ли я в жизни видел что-то более чуднóе. Мы потратили огромное количество времени на подтверждение этих данных, проверяли и перепроверяли, но везде был один результат. Что бы мы ни делали, скорость все только портила.

Наконец мы сдались и решили слегка замедлить компьютеры, просто чтобы посмотреть, что выйдет. Отсрочили выполнение операций. И стоило вернуться обратно к шестидесяти пять миллисекундам, как мы опять взлетели на первые строчки рейтингов. Очень странная штука. Понимаете, вот мы торгуем на самом оживленном рынке в мире, триллионы долларов каждую секунду меняют хозяев, и скорость торговли от переезда в Нью-Йорк определенно возросла. И все же результаты испортились. А затормозив, мы все исправили. Чуднее некуда. Выходит, в мире, который так высоко ценит скорость, можно медлить и все равно быть лучше всех».

История UNX кажется странной, почти загадочной. И все же подобное не редкость в мире современных коммуникационных технологий. В некоторых ситуациях данные нужно переслать как можно скорее. Но в иных случаях самый первый сигнал проходит слишком рано. Важность скорости зависит от того, что ты делаешь. Иногда лучше припоздниться.

В самом деле, управление «задержками», временем системной отсрочки сигнала, превратилось в отрасль бизнеса, в которой вращаются многие миллиарды долларов, и не только в деле торговли акциями. Если у вас проблемы с кабельным или интернет-соединением, мастер пингует определенный адрес, чтобы измерить циклическую задержку – время, которое требуется пакету данных на то, чтобы отправиться из вашего кабельного блока или компьютера, достигнуть места назначения и вернуться. Нам часто хочется, чтобы пинг вернулся как можно скорее. Очень раздражает, когда говоришь с кем-нибудь по спутнику, и каждого ответа приходится ждать больше полсекунды.

Когда задержка слишком велика, данные путешествуют туда-сюда очень медленно. Разговор не клеится. С играми по Сети еще хуже – даже на скорости света спутниковая задержка портит интерактивную игру. Точно так же хирургу, который проводит операцию удаленно, требуется моментальная обратная связь, так что полагаться на спутник рискованно. Для телефонных звонков, видеоигр и удаленного оперирования скорость часто имеет решающее значение, и «медленнее» в этих делах значит «хуже».