Судьба, или жизнь дается человеку один раз… - Яков Рахманов

Мы с техником–геологом Аликом Валеевым должны были на лошадях вернуться на берег Колымы, чтобы отправить меня на попутном катере в ближайший поселок вверх или вниз по течению этой реки. Через неделю наступал сентябрь, надо было идти в школу. Отряд оставался работать до конца сентября. Я за это необыкновенное лето окреп не только физически, я научился жить в тайге, горах и тундре, переносить жару, холод, голод и невыносимый полуторамесячный гнет комаров. Но главное, меня легко и доступно научили, тому, как надо жить без конфликтов и в удовольствии в очень ограниченном кругу ранее неизвестных мне людей, понимать и принимать их слабые и сильные стороны, ни в чем не полагаться на идеологическую пропаганду и агитацию. Я тогда еще не мог в полной мере понять и оценить значимость этой науки, как и предположить, что вся моя будущая жизнь станет почти непрерывной экспедицией.

* * *

Снова май. Геологи готовились в очередные экспедиции. В школу вновь пришло письмо из Геологического управления с просьбой направить Якова Рахманова и Льва Митрофанова, ранее показавших себя с хорошей стороны в непростых условиях геолого–поисковых экспедиций в Право–сугойской полевой партии. Мы тайно надеялись еще раз сходить в поле, но такого подарка не ожидали. Левка, твердо решивший быть только геологом, прыгал от радости. Я, все еще мечтающий о дальних морских походах, был готов с удовольствием попутешествовать по новым местам. На этот раз нам со Львом предстояло вместе работать на Чукотке в районе хребта Рарыткин. Партия наша состояла из десяти человек: Протезов Евгений Николаевич — начальник партии. С ним можно жить, но, хлебом не корми, любит побухтеть.

Мелентьев Емельян Леонтьевич — старший геолог. Человек дела.

Малахов Григорий Кузьмич — старший геолог. Немного нерешительный, но свое дело знает туго. Пропал без вести.

Александр Хабибуллин — техник–геолог. Погиб в маршруте.

Яша Удовенко — маршрутный рабочий. Погиб в маршруте.

Лев — друг до гроба.

Шариф — закоренелый полевик.

Санька и Валентин — комсомольцы, приехавшие осваивать Чукотку и сразу попавшие к черту в пекло. Хорошие, не унывающие парни.

Я — ведущий это повествование.

Тимур — отличный пес, но немного глуховатый. Воротник — не собака, а недоразумение, приносящее своими выходками всему отряду неудобства и массу удовольствий.

9 июня. Два дня мы не могли вылететь из Магадана из–за большого количества снаряжения, в первую очередь отправляли пассажиров. Три дня торчали в аэропорту Анадыря по причине нелетной погоды. И вот, наконец, под вечер прилетели в небольшой чукотский поселок Танюрер. Все дела отложили на завтра.

10 июня. С утра разделили груз, часть его отправится на вертолете на будущую базу, другая — пойдет со мной на лодке для сопровождения лошадей. Получили информацию, что Мелентьев и Лева застряли в Анадыре и будут здесь не ранее чем через три–четыре дня. Я расконсервировал подвесной мотор и обкатал его на лодке вверх по Танюреру. По пути добыл первых уток на ужин.

14 июня. Погода испортилась, подул штормовой ветер, сверху сыпались то дождь, то снег. Утром я пошел на речку за водой, а пока нес воду в кастрюльке, мокрые руки успели обветриться. Ближе к вечеру кожа стала трескаться с ощутимой болью. И снова помогла мама. Всякий раз при моих сборах она подсовывала мне в рюкзак, с моей точки зрения, какую–нибудь «дрянь». Я не хотел брать эти вещи, но она ухитрялась незаметно положить их. Вот и в этот раз я не хотел брать крем NIVEA, зато после того, как я помазал им руки, боль утихла. Погода нелетная. Как бы мне не просидеть здесь в ожидании прилета товарищей вместо трех дней неделю. Рука болит, письмо Аннушке напишу завтра.

19 июня. Никто не летит. Походил с ружьишком по тундре. Облазил все болота, но все–таки убил… полтора десятка комаров, которые уже упорно начинают напоминать о себе. Многие покушались на мою кровь, но были раздавлены в неравном бою.

24 июня. Ура!!! Наконец–то все прилетели. Привезли хорошую большую лодку, поставили на нее мотор, все проверили и обкатали. Завтра курс на базу. Шариф и комсомольцы получили лошадей и будут идти параллельно нам.

25 июня. Речники предложили нам не гнать лошадей, а в обмен на небольшое количество спирта перевезти их на барже. На Чукотке до начала навигации в магазинах из жидкостей в бутылках остается только растительное масло. Алкоголь в это время становится дороже золота и является самой желанной и устойчивой валютой. Лошадей грузили с двух ночи до шести утра. После отплытия пришлось перетаскивать часть груза с носа баржи на корму — при сильном встречном ветре и поднявшейся волне баржа стала зарываться носом в воду. Чертовски устали. За сутки кое–как удалось вздремнуть с полчасика.

26 июня. Плывем, тихо журчит вода. Временами мимо проносятся дикие утки. Отличная погода. Курс на базу. Вечером причалили к какому–то брошенному бараку. Поужинали, приняли по пятьдесят капель, сварили чайку. Лева достал баян, не сговариваясь, запели: И мелькают города и страны, По Параллели и меридианы, Но таких еще маршрутов нету, По которым нам бродить по свету…

По–тому, что мы народ бродячий ПоПо–тому, что нам нельзя иначе, ПоПо–тому, что нам нельзя без песен, ПоПо–тому, что мир без песен тесен.

30 июня. Малахов в маршруте. Вернутся они только четвертого–пятого июля. Мы же прибыли на базу, вечером устроили баню. Отметили прибытие. Все были сильно утомлены, и «граммушка» оказала свое действие. Пели песни до четырех утра.

2 июля. Часть народа отправилась добывать гусей и уток. Остальные занялись лошадьми, оборудованием базы, подготовкой снаряжения к маршрутам.

4 июля. Все ушли забрасывать продукты и снаряжение на промежуточную подбазу, которая расположится в 50 километрах к юго–востоку, на южной оконечности хребта Рарыткин. Я остался караулить лагерь от медведей и ждать возвращения группы Малахова. Впоследствии один из группы должен был остаться на базе, а мы — догонять ушедший сегодня отряд. Я рассортировал все снаряжение и продукты на складе, соорудил из остатков бочки и камней печку для приготовления пищи на улице, но на третий день никаких дел не нашлось. Я стал ходить на рыбалку и добывать куропаток на ужин.

10 июля. Что–то мне тревожно. Группа Малахова сильно задерживается. За два дня буквально проглотил книгу Майкла Сейерса и Альберта Канна «Тайная война против Советской России». В книге раскрывается «большой заговор» международной реакции против Советского Союза на протяжении 28 лет от первых дней Октября до Второй мировой войны. Когда прочитаешь эту книгу, сознанье наполняется гордостью за нашу великую Родину, которая одна, без всякой помощи, вышла чистой, неоскверненной, победителем из всех этих грязных интриг и агрессий. Это были мои юношеские впечатления и эмоции советского комсомольца, много лет позже я узнал, что некоторые факты там были подтасованы или передернуты.

ЧП — приехал Емельян Леонтьевич с подбазы и привез страшную весть. При выполнении маршрутного задания пропал без вести Григорий Кузьмич, и трагически погибли Хабибуллин и Яша. Подробности не установлены. Завтра мы на моторке отправляемся до ближайшей фактории, сообщить о случившемся в Магадан и Анадырь.

11 июля. Двенадцать часов добирались до фактории. Весь день лил дождь, промокли и продрогли, но, все же добрались. Отбили срочную депешу. Ждем ответа.

12 июля. Получили ответ. Комиссия вылетает 13–го. Мы должны жечь костры на правом берегу в устье реки Первой Тополевой. На полном ходу жмем на базу.

14 июля. До двух часов дня жег костер, который не угасал ни на секунду. Ночью густо выпал снег и я всю ночь «сёк такого дубаря», что зуб на зуб не попадал (вспоминать страшно). И это в середине июля! На мне были свитер, лыжный костюм и телогрейка. Чукотка — одним словом. Следственная комиссия и пограничники начали свое расследование.

18 июля. Улетела следственная комиссия. По ее заключениям Малахов с группой возвращались из маршрута на резиновой лодке по полноводной весенней реке. Лодка по какой–то причине перевернулась, Малахов стал тонуть. Ребята его тянули за полевую сумку, ремень сумки порвался, и Малахова унесло течением. Ребята с этой печальной вестью шли на базу. Дул сильный ветер, температура держалась около нуля градусов. Уставшие, они легли отдохнуть и перекурить. В этом положении их трупы нашли пограничники в восьмистах метрах от базы. Возле них валялись разбросанные подмоченные папиросы «Север. Они пытались найти сухую папироску. В такую погоду категорически нельзя ложиться в тундре без костра или какого–либо укрытия. Наступает переохлаждение организма, человек засыпает и умирает.

20 июля. Первый маршрут проходил по руслу Первой Тополевой. По ее крутым берегам выходили на поверхность горные породы — обнажения. Наша задача описать эти обнажения и постараться найти в них окаменевшие флору или фауну. Мы с Левкой дорвались и колотили окаменелости два часа не отрываясь. Потом замаркировали и упаковали собранные образцы. Наступило время обеда. Лев поймал несколько хариусов. Мы насадили их на тополевые прутья, поставили перед костром и заварили чайку. Маршрут удался на славу.