Город потерянных душ - Кассандра Клэр

Алек рассказал Магнусу о том, что произошло. Вышло скупо, но по-другому он не умел.

— Я волнуюсь за Клэри, — сказал Магнус, выслушав его. — Боюсь, девчонка сунула свой милый носик не в свое дело.

Посадив Председателя Мяо на стол, Алек покачал головой:

— Она хочет найти Джейса. Ты же не станешь ее в этом винить?

Взгляд Магнуса смягчился. Он зацепил джинсы Алека пальцами и подтащил его к себе:

— Так значит, если бы пропал я, ты бы поступил так же?

Алек бросил взгляд на лист бумаги, который только что отложил Магнус:

— Ты опять эти штуки рассматриваешь?

Слегка разочаровавшись, Магнус отпустил парня:

— Должен же найтись ключ к разгадке. Какой-нибудь язык, который я пока не знаю. Что-нибудь древнее… Древняя черная магия, с какой я еще не сталкивался… Знаешь что, подай-ка мне вон ту табакерку. Серебряную, на краю стола.

Алек проследил глазами за жестом Магнуса и увидел небольшой серебряный ящичек на дальнем краю стола. Он протянул руку и взял его. На резной крышке бриллиантами были выложены инициалы В. С.

В, подумал он. Вилл?

— Вилл, — подтвердил Магнус, и Алек вспомнил, что этим именем его пугала Камилла. Боже, как это было давно!

— Что это? — спросил он.

— Табакерка, разве ты не слышал? — ответил Магнус, не отрываясь от бумаг.

— Табакерка? Чтобы готовить цыпленка табака?

Хозяин дома поднял глаза и рассмеялся:

— Чтобы курить табак, глупый. Такие штуки были популярны лет триста назад. Теперь я в ней всякий хлам держу.

Алек отдал ему табакерку.

— Тебе не кажется… Тебя не беспокоит то, что Камилла где-то рядом? — вырвалось у него. — Что она ушла…

«Из-за меня», — хотел продолжить он, но промолчал. Магнусу незачем было об этом знать.

— Она всегда была где-то рядом, — сказал Магнус. — Я знаю, что Совет был не слишком этим доволен, но я привык к мысли, что она живет своей жизнью и ей нет нужды связываться со мной. Если когда-то меня это и беспокоило, то очень, очень давно.

— Но ты ведь любил ее… Когда-то.

Магнус провел пальцем по бриллиантам на табакерке:

— Мне казалось, что да.

— И она все еще любит тебя.

— Не думаю. В прошлый раз, когда я ее видел, она вела себя не очень любезно. Может быть, потому, что у меня есть восемнадцатилетний парень с руной Выносливости, а у нее — нет.

— Как вышеупомянутый парень с руной Выносливости, я протестую, чтобы меня так описывали! — возмутился Алек.

— Она всегда была ревнивой, — ухмыльнулся Магнус.

Алек подумал, что его друг чертовски ловко умеет менять тему разговора. Он ясно дал понять, что не любит разговоров о своих бывших возлюбленных, и в воздухе сразу повисло что-то такое, что Алек почувствовал себя неуютно. Как бы молодо ни выглядел Магнус — а сейчас, босоногий и взъерошенный, он выглядел максимум на восемнадцать, — их разделял океан времени.

Магнус открыл табакерку, достал оттуда несколько кнопок и приколол ими лист к столу.

— Все в порядке? — спросил он, увидев, что выражение лица Алека изменилось.

Вместо ответа Алек взял Магнуса за руки и заставил подняться. Прежде чем Магнус успел что-то сказать, он прижал его к себе. Магнус еле слышно застонал, задрал рубашку на спине Алека и провел холодными пальцами по его позвоночнику. Алек навалился на него и прошептал:

— Уже поздно. Пойдем спать.

Магнус отстранился и взглянул через плечо на бумаги на столе:

— Иди. Я скоро приду — пять минут, не больше.

— Конечно. — Алек выпрямился, зная, что, когда Магнус погружается в изучение древних языков, пять минут легко могли превратиться в пять часов. — Я тебя подожду.

— Т-с-с-с…

Клэри поднесла палец к губам и жестом велела Саймону войти в дом Люка. В гостиной было темно и тихо. Отправив Саймона в свою комнату, она пошла на кухню за стаканом воды и застыла на полпути. В коридоре слышался голос ее матери. Клэри почувствовала, как мама напряжена. Джослин знала, что ее сын жив и способен на что угодно, и это терзало ее душу.

— Но ее оправдали, Джослин… — Это говорил Люк. — Никто не собирается ее наказывать.

— Это я, я виновата. — Голос Джослин звучал глухо. — Если бы я не родила на свет… эту тварь, Клэри не пришлось бы сейчас страдать.

— Ты не могла предвидеть… — шепнул Люк.

Ты не могла предвидеть. Услышав это, Клэри устыдилась на мгновение вспыхнувшей в душе злости на мать: почему Джослин и в самом деле не убила его? Развернувшись, она метнулась в другой конец дома, в свою спальню.

Саймон, сидевший на кровати и игравший в Nintendo DS, удивленно посмотрел на нее:

— Эй, все в порядке?

Клэри попыталась улыбнуться. Она привыкла видеть его в этой комнате — в детстве он часто оставался ночевать у Люка. Когда-то эта комната считалась гостевой, но потом перешла в ее безраздельную собственность. Рама зеркала над комодом ощетинилась беспорядочно натыканными под нее фотографиями. Клэри с Саймоном. Она же с Джейсом. Мама и Люк. Лайтвуды… Люк подарил ей чертежную доску, и она аккуратно сложила рядом с ней принадлежности для рисования. На стенах висели плакаты любимых аниме: Fullmetal Alchemist, Rurouni Kenshin, Bleach.

Признаки того, что Клэри — Сумеречный охотник, тоже были повсюду: толстый фолиант «Кодекса» с ее пометками и рисунками на полях, полка с книгами об оккультизме и паранормальных явлениях, стилус на письменном столе и новый глобус, подаренный Люком, — в центре Европы располагался Идрис, границы которого были очерчены золотой рамкой.

У прошлой жизни Клэри и этой, нынешней, было мало общего. Но Саймон, сидевший сейчас на ее кровати, всегда оставался рядом. Бледное лицо, темные глаза. На лбу еле заметно блестит Метка Каина.

— Мама плохо себя чувствует, — сказала Клэри, прислонившись к двери.

— Разве она не рада? Ну, что с тебя сняли обвинения?

— Она никак не может отделаться от мыслей о Себастьяне. Винит себя во всем.

— Она не виновата в том, что случилось. Виноват Валентин.

Клэри промолчала. Ужасная мысль о том, что ее матери стоило убить Себастьяна при рождении, снова пришла ей в голову.

— Вы обе вините себя зря. Ты — за то, что оставила Джейса на крыше…

Она рывком подняла голову. Саймон попал в точку, но ей казалось, что она никогда не говорила об этом.

— Я не…

— Винишь, винишь, — кивнул Саймон. — Но я тоже ничего не сделал, и Изабель, и Алек, а ведь Алек — его парабатай. Мы не могли ничего предвидеть. Если бы ты осталась на крыше, могло бы быть еще хуже.

— Может быть.