Принцесса льда - Евгения Ярцева

– Плохо. Пол холодный. Ладно, что-нибудь придумаем.

Они прошли в зал. Хореограф вынесла из подсобки небольшой ковер, свернутый в трубку, одним движением раскатила его на полу перед зеркалом. Первым делом взялась за деми-плие – плавный полуприсед.

– Ноги чуть шире плеч и бедер. Ступни сильно не выворачивай, это ни к чему. Пресс напряжен. Пятки на расстоянии плеч. Медленно опускаешься, спину удерживаешь идеально ровной. Ай-ай-ай, вперед клонишься. А сейчас зачем спину выгибаешь? Контролируй себя в зеркале!.. Вот, уже лучше. Теперь полный присед, гранд-плие. Ноги вперед не толкать! – Она положила на пол перед Машей длиннющую, не меньше метра, линейку. – Вот тебе пограничная линия. Следи, чтобы колени ее не пересекали и смотрели точно в стороны.

Не тут-то было – колени смотреть куда надо отказывались и все время нарушали границу.

– Представляй, что перед тобой раскаленная стенка. Коснулась ее коленом – обожглась! Ай, теперь вперед валишься – лоб обожжешь! Мысленно командуй себе «отклониться назад», тогда спина останется совершенно ровной. Бедра держать напряженными! Встала – мышцы не отпускай!.. Хорошо. Теперь представь мне все балетные позиции. Начни с тандю.

Маша закусила губу, глаза забегали. В своей спортивной школе она беспардонно динамила хореографию; половину балетных фигур помнила смутно, другую половину не помнила вовсе. Попалась!.. И зачем она сюда сунулась! Чтобы в первый же день опозориться? Чтобы ее выставили с треском, как законченную невежу?

Но Ирина Владимировна, если и заметила Машину панику, виду не подала и безмятежно предложила:

– Может, будем повторять движения вместе? Вдвоем веселее.

И встала у станка напротив Маши.

– Тандю, – говорила она нараспев. – Ногу вперед, в сторону, назад. Движение скользящее. Следим за выворотностью. Жете. Невысокий взмах свободной ногой в сторону, возврат к опорной ноге. Фондю. Во время сгибания ноги приседаем неглубоко, мышцы ног не отпускаем! Ронд-де-жамб-англер – обводим по полу круг правой… теперь левой… Фраппе. Носок в пол, ногу разгибаем быстро, энергично, высоко не задирать! Пти батман – ногу отводим – приводим, спина ровная, голову прямо! Гран батман… Адажио…

В качестве «повторения» она продемонстрировала основные позиции «низа», якобы не догадываясь, что Маша не ахти какой специалист в батманах и тандю.

– Так, дальше повторяем «середину». Вспомним основные позиции рук. Подготовительная – руки опущены, округлены в локтях и кистях. Первая – поднимаем руки на уровень диафрагмы. Вторая – разводим в стороны на уровне плеч. Третья – поднимаем над головой…

Маша героически старалась угадывать следующую позицию и принимать нужное положение синхронно с хореографом. От напряжения голова взмокла, волосы прилипли к вискам.

– Устала? – спросила хореограф.

– Нет, – быстро сказала Маша.

– Нет так нет, – Ирина Владимировна плутовато прищурилась. – Но мышцы мы все-таки растянем и расслабим.

Она показала Маше несколько упражнений на растяжку. Из подсобки вынесла холодный чай с лимоном и нечто вроде бутерброда: на ржаной хлеб были штабелем наложены ломтики помидора и яблока, стебли сельдерея и горьковатые салатные листья. Маша безропотно сжевала странную конструкцию, а хореограф усадила ее на стул и промассировала шею и плечи. Жестко, даже больно. Маша кривилась и ойкала. Зато ощутила приток сил – то ли от варварского массажа, то ли от эксцентричного бутерброда. И была отправлена обратно на лед.

– Покажи подход и въезд во вращение, – распорядился Сергей Васильевич.

Через тройку вперед-наружу Маша сделала подход, въехала в винт – вращение стоя, – и тут же раздался хлопок:

– Стоп-стоп-стоп! Кто же выпрямляет опорную ногу до того, как возникло устойчивое вращение? Ну-ка, еще раз… Нет, рано! Еще раз… Вот сейчас! Нет, поздно. Еще раз!

Еще много-много раз Маше пришлось заходить на вращение, прежде чем она уловила, в какой момент нужно выпрямлять опорную ногу.

– Теперь сносно, – сказал Сергей Васильевич. – Но само вращение никуда не годится. Вращаться надо на передней трети конька, а не как бог на душу положит.

И снова началось: «Еще раз. На всем полозе вращаешься! Еще раз. Зачем на зубцы поднялась? Еще раз…»

Едва Маша почувствовала «переднюю треть конька», как Сергей Васильевич переключился на разгруппировку:

– Она должна заканчиваться легким сгибанием опорной ноги. Еще раз. Сгибание недостаточное. Еще раз. Теперь чрезмерное. Еще раз…

Маше мерещилось, что она снимается в фильме под названием «Самая бестолковая фигуристка в мире». Дубль 37, дубль 168, дубль 999…

От либелы – вращения в «ласточке» – Сергей Васильевич и вовсе не оставил камня на камне.

– Это не либела. Это коромысло. Здесь вращаться нужно на плоскости конька, не касаясь льда зубцами. У тебя зубцы скрежещут об лед, как жернова. Свободная нога мотается безобразно. Надо оттягивать ее назад, чтоб прямая была, как стрела! Особенно в самом начале вращения. И где должно находиться колено? Выше уровня бедра. А у тебя оно, спрашивается, где? Перерыв.

Хореограф принялась штудировать с ней позы спиралей, заклонов и вращений. Начали с бильмана – свободную ногу поднимаешь за спиной и двумя руками удерживаешь за лезвие конька над головой.

– Должен получиться нераскрытый тюльпан, – говорила Ирина Владимировна. – Голова – его сердцевина, руки и нога – три лепестка. У тебя один лепесток с дефектом – нога в колене норовит согнуться. Вон, видишь? – Она то и дело апеллировала к зеркалу, которое беспощадно отражало все дефекты.

После бильмана перешли к «колечку»: сильно прогнуться, откинув назад голову, и захватить лезвие. Потом к заклону без захвата конька, где спина должна быть параллельна полу. Потом к спирали Керриган, когда вытянутую назад и вверх ногу удерживаешь рукой за колено. В каждой позе Маше приходилось стоять по минуте и следить за собой в зеркале, чтобы ни чуточку не качнуться и ни на йоту не изменить положение.

– Клонишься, как Пизанская башня! – то и дело покрикивала Ирина Владимировна.

Дальше она принялась лепить из Маши «ласточку». Свободную Машину ногу тянула назад и немного вверх, железными пальцами поднимала голову за подбородок и расправляла плечи, точь-в-точь как скульптор, что придает глине нужную форму. И велела Маше качаться взад-вперед.

– Добивайся неизменной амплитуды. Представляй себе, что ты качалка. На детской площадке есть такие качалки с двумя сиденьями друг напротив друга. И тот, и другой конец качалки не может опуститься ниже земли, верно? Потому что он в нее упирается. В качающейся либеле должна быть такая же невидимая «земля», в которую ты упираешься то подбородком, то зубцом!

И для подстраховки в качестве «невидимой земли» использовала собственные руки, подставляя их под Машину ногу и подбородок.

Маша ждала, что «ласточку» и остальное нужно будет перенести на лед. Ждала с нетерпением: после мучительного стояния в этих позах исполнение их во вращениях и спиралях представлялось раем.

Вместо этого прозвучало:

– Бедуинский в «ласточку».

Иначе бедуинский называют «бабочкой». Тот, кто придумал для него столь воздушное название, явно погорячился. Ноги совершают в воздухе атлетический круговой мах, как будто рисуют солнышко, а туловище «лежит» на плоскости, параллельной льду.

Маша решила, что настал ее звездный час: за бедуинский Тамара Витальевна пела ей цветистые дифирамбы. Теперь же вместо дифирамбов услышала:

– Это не прыжок, а переступание с ноги на ногу. Что придает бедуинскому красоту? Высота! Мощный полет вперед и вверх. А за счет чего достигается высота? За счет правильного отталкивания. Еще раз!

Не меньше получаса Маша угрохала на то, чтобы правильно оттолкнуться. И еще столько же – чтобы правильно приземлиться в «ласточку».

– Совершенно не обращаешь внимания на жесткость тела в полете! Итог – при приземлении свободная нога и туловище опускаются. Зрелищности ноль. Опять нога вниз ухнула. Так ты рискуешь потерять равновесие. Мечтаешь на льду растянуться?

Маша мечтала об одном: услышать слово «перерыв» и вернуться в зал. Теперь раем представлялось стояние в позах спиралей и заклонов.

– Прыжок в волчок сальховом на толчковую ногу. Э, нет, так не годится. В полете ты должна принять почти то самое положение, в котором будешь вращаться. Давай заново. Не то! Слишком плотно сгруппировалась, так трудней приземляться, а вращаться начинаешь чересчур быстро, это чревато падениями. Сальховом на маховую ногу. Ничего похожего! Когда нужно принять положение «пистолетик»? В верхней точке траектории, не раньше и не позже. Все заново. Ну и что это за приземление? Приземляться надо на зубцы! И только потом плавно переходить на переднюю треть полоза.