Пушистый гость (издание 1959 года) - Елена Ильина

Софья Борисовна посмотрела на гостя, на Татьяну Ивановну, на ребят:

— Кролика выпустили! Как же так?.. Здравствуйте, Егор Кузьмич. Хорошо, что вы приехали. Ведь скоро ёлка. У меня к вам дело есть. — И она снова бросила взгляд на пустую клетку. — Так и не поймали кролика?

— Где же его найдёшь! — ответил за Татьяну Ивановну дедушка.

— Я уже всю улицу обегала, — растерянно проговорила Татьяна Ивановна. — Нигде его нет…

Софья Борисовна посмотрела на воспитательницу:

— А как же дети? Где были они?

— Дети были со мной, — поспешил её успокоить дедушка. — В саду.

А Татьяна Ивановна сказала прерывающимся от волнения голосом:

— Я совсем не заметила, как они открыли клетку…

— Ну ничего, Татьяна Ивановна. Об этом потом, — остановила её Софья Борисовна. — Егор Кузьмич, пойдёмте ко мне.

И они пошли в маленькую комнатку рядом с раздевалкой.

А в это время повариха Прасковья Ивановна, стоя у большой газовой плиты, почувствовала, как подуло в ноги, и сразу услышала голоса ребят. Голоса долго не утихали, потому что детей было много и они всё шли и шли, возвращаясь с прогулки.

Прасковья Ивановна тоже пошла встречать детей.

— А Лёка кролика выпустил! — поспешили и ей рассказать дети.

— Да что вы! — удивилась Прасковья Ивановна. — Вот тебе на! А я для вашего кролика капусту приготовила! С базы привезли.

— Татьяна Ивановна, — сказал Серёжа, — завтра я дежурный по живому уголку, а кролика нет!

— Ну, что ж поделаешь, голубчик, — ответила за воспитательницу Прасковья Ивановна. — Будешь теперь кормить снегиря, рыбок, лягушек.

Татьяна Ивановна молчала. Она и сама была огорчена.

Все разделись и пошли к себе наверх.

А Лёка присел на корточки возле пустой клетки и стал что-то разглядывать.

— Ну что ты смотришь? — спросила Лида. — Сам выпустил кролика, а теперь смотришь!

Лёка встал и отошёл к столику, где стояла банка с лягушками.

— Не трогай, не трогай! — закричал Сережа. — Ты и лягушек выпустишь!

— Я уйду домой и больше к вам не приду! — обиженно сказал Лёка.

— И не приходи, — сказала Лида. — Без тебя было лучше.

Лёка нагнул голову и выбежал из комнаты.

В этот день, ещё до того, как стемнело, дети стали собираться домой — и „дневные“ и „ночные“, — потому что был последний день недели — суббота.

— Ну-ка, ребята, — сказала Лидина мама, подходя к лестнице, — позовите мне мою девицу.

— Лидочка, Лида! За тобой пришли! — закричала Наташа.

Через минуту на лестнице показалась Лида. Она шла, опустив голову, и тёрла глаза обеими руками.

— Что с тобой, дочка?

Лида сбежала с последних ступенек и бросилась к матери:

— Мамочка, он пропал! Лёка вытащил его, а он как выскочит и убежал на улицу!

— Лёка убежал? Какой Лёка?

— Не Лёка, а кролик! Лёка его выпустил!

— Кролик? — сказала Лидина мама и улыбнулась. — Ну, это ещё ничего.

Лида нахмурилась:

— Тебе всё ничего! А если он под машину попадёт? Или под автобус?

— Что ты, доченька! Его, наверно, милиционер поймает и вам принесёт. Ну, поторапливайся, поторапливайся, Лидочка, мне в магазин надо поспеть. Скоро отец с работы придёт.

— А откуда милиционер узнает, что он наш? — сказала Лида и залилась слезами.

Мама ничего не ответила. Она торопливо натягивала на дочку тёплые рейтузы.

— Большая выросла, а плачешь, как маленькая! — сердилась мама. — И даже одеваться разучилась.

Тут вошёл Лёка и начал оглядываться по сторонам.

— Кого ты ищешь, мальчик? — спросила чья-то мама.

— Свою маму, — сказал Лёка. — Или бабушку. Я хочу домой.

Он открыл свой шкафчик, схватил шапку и надел её задом наперёд. Потом вытащил пальто и тоже надел задом наперёд.

Но тут же следом за ним прибежала Татьяна Ивановна.

— Лёка, постой! — сказала она, снимая с него пальто и шапку. — Что ты так торопишься? Ведь за тобой ещё не пришли.

— Вот этот мальчик во всём виноват! — показала Лида на Лёку.

— Дочка, — сказала мама, — зачем ты обижаешь мальчика? В другой раз он уже не выпустит кролика.

— В другой раз! — с горечью повторила Лида. — А как он может его выпустить в другой раз? Ведь кролика у нас больше нет! — И она сердито посмотрела на Лёку.

— Довольно, Лида! — сказала Татьяна Ивановна, вешая в шкафчик Лёкино пальто. — Лёка и сам не рад.

И Лидина мама тоже сказала строго:

— Да перестань же наконец! Купят вам, наверно, другого кролика.

— Я не хочу другого, я хочу этого самого!

Тут в раздевалку вошла полная седая женщина.

Лёка так и бросился к ней:

— Бабушка!

Но Лида уже не слышала, что он сказал своей бабушке. Мама открыла входную дверь и пропустила вперёд Лиду.

Всю дорогу Лида всхлипывала. Мама уже не утешала её. У неё были свои заботы — нужно было поспеть в магазин.

Следом за ними шли Лёка и его бабушка. Бабушка шла медленно-медленно. Она вела Лёку за руку и не спеша рассказывала ему, что скоро у них дома будет ёлка и что мама уже купила целую коробку разноцветных лампочек. А Лёка только плакал и мотал головой.

Мастерская ёлочных игрушек

— Лида, иди скорей! — закричала Наташа, когда девочки пришли в детский сад в понедельник утром. — Что я тебе покажу!

Лида помчалась прямо в живой уголок.

— Не там! Не там! — крикнула Наташа. — У нас в группе!

Лида побежала за Наташей.

— Где же он? — спросила она, оглядываясь по сторонам.

— Кто — он?

— Да кролик!

— Не знаю. Я не про кролика, я про Фиалку и ещё про что-то… Смотри, её вылечили. У неё глаза опять открываются.

Фиалка сидела на диване. Синие стеклянные глаза её блестели, как новые.

— А я думала, кролик вернулся, — печально проговорила Лида.

— А ты погляди, что там!.. — с хитрой улыбкой сказала Наташа, показывая на игрушечный буфет.

— Где?

— Там, внутри. На полках…

Лида открыла дверцы кукольного буфета. На маленьких полочках был аккуратно расставлен чайный сервиз — белые с розовой каёмкой блюдца, чашечки, чайник, сахарница.

— Ой, какие красивые! — сказала Лида. — Лучше, чем были. Откуда всё это?

— Это я принесла! — сказала Наташа весело: — Свою посуду!

— А когда ты унесёшь её обратно?

— Никогда! — ответила Наташа. — Я её принесла совсем. Навсегда.

И у Наташи при этом так весело заблестели глаза, что Лиде тоже захотелось принести что-нибудь из дому совсем, навсегда.

— У меня есть синенький эмалированный чайник, — сказала она. — Его можно даже на плиту ставить и по-настоящему греть воду! Я его завтра принесу.

Наташа даже руками всплеснула:

— Ой, принеси! Только смотри не забудь!

В этот день с детьми занималась Клавдия Николаевна. Сразу после завтрака она усадила их за столики и каждому дала по листу глянцевитой цветной бумаги и по кисточке. Потом она поставила на стол баночки с клеем и сказала:

— У нас скоро будет ёлка. Большая ёлка для всех групп и по маленькой ёлочке для каждой группы. Сейчас мы будем делать игрушки для нашей группы и для малышей.

— Для маленьких? — обрадовалась Лида. — Потому что они сами не умеют?

— Да, конечно, — ответила Клавдия Николаевна. — Они тоже научатся, но пока ещё не умеют.

— А ты, Лёка, умеешь клеить игрушки? — спросил Серёжа. — Вёдра, фонарики, корзинки?..

— Нет, не умею, — сказал Лёка. — Я только умею наклеивать картинки в тетрадку.

— Эх, ты! — усмехнулся Митя Мартынкин, сидевший рядом с Лёкой. — Это каждый умеет.

Серёжа исподлобья посмотрел на Митю:

— Ты тоже ничего не умел, пока тебя не научили.

А Клавдия Николаевна сказала:

— Ничего, Лёка, я к тебе скоро подойду. А сейчас смотрите все, что надо делать.

И она показала, где нужно бумагу разрезать, где помазать клеем и как сложить.

Застрекотали ножницы, зашуршала бумага. Все принялись за работу. И, глядя на них, Лёке тоже захотелось резать и клеить. Он сунул кисточку в клей и размазал густой слой клея по серебряной стороне бумаги.

— Что ты делаешь? — удивился Митя. — Не там мажешь! Надо с изнанки.

Лёка перевернул бумажку и принялся мазать с изнанки. Бумажка приклеилась к столу.

— Ой, что Лёка наделал! — закричали ребята.

Лёка нагнул голову и закрыл лицо липкими руками.

— Ну, не реви! — сказал Серёжа. — Раскис… Я тебе сейчас помогу!

Серёжа подбежал к Лёке и принялся отклеивать прилипшую к столу бумажку.

— Не надо плакать, Лёка, — сказала Клавдия Николаевна. — Пойди умойся, а потом начнёшь сначала.

Вытянув руки вперёд, чтобы не измазаться, Лёка вылез из-за стола и пошёл к двери.

— Он и умываться сам как следует не умеет, — сказала Наташа.