Артефакт - Дмитрий Иванов

На середине озера Тимыч остановил лодку. В нее уже набралось воды по щиколотку. Я стал вычерпывать воду ржавой консервной банкой, которая валялась на корме, а Тимыч занялся нашим тяжким грузом. Он укладывал камни в толстые полиэтиленовые пакеты, привязывал их к ногам покойников и сваливал за борт.

Мои недавние конвоиры один за другим, с распростертыми руками и бессмысленным выражением на лицах, шли ко дну. Мутная торфяная вода озера быстро окутывала их непроглядным ржавым туманом, и уже через несколько секунд светлые пергаментные пятна лиц пропадали из виду, словно растворялись в ней. Последним отправился в путь капитан Смолин…

Безмолвный, призрачный уход капитана из этого солнечного мира в иной – холодный и темный – вызывал содрогание. На миг я представил себя на его месте. Темная бездна внизу дышала безысходностью. Ей было безразлично, жив ты или мертв, – она готова была поглотить все что угодно, все, что ей позволят…

Я тревожно огляделся вокруг. Казалось, молчаливый, застывший в безветрии лес по берегам озера наблюдает за нами, беспристрастно оценивая тяжесть преступления… Хотя этот древний лес наверняка повидал и не такое на своем веку. Да и мне приходилось прежде убивать, и с этим, наверно, уже ничего не поделаешь. Однако, видит Бог, я пытался… Я даже стал дезертиром – позорно бежал, нарушил контракт и все такое прочее… Если же говорить на том высокопарном языке, который для меня что-то значил прежде, когда во мне еще теплились романтические иллюзии, – я просто-напросто обесчестил собственное имя. Можете поверить, мне это дорого обошлось… И сделал я это по одной-единственной причине: я больше не хотел убивать. Никого и ни при каких обстоятельствах. «Не убий» – все мое оставшееся достоинство я отдал на растерзание этой древней заповеди.

Насим тогда решил, что у меня башню снесло. Он не думал, что я трус, но мы к тому времени уже плохо понимали друг друга. Вернее, он плохо понимал меня: я-то знал, о чем он думает. Он решил, что миссионеры промыли мне мозги, и надеялся, что это скоро пройдет. Он был неправ. Я никогда не прислушивался к проповедям, меня это не цепляло. На то была другая причина, гораздо более убедительная…

И что теперь?.. Не смог совладать с обстоятельствами?.. Инфантильный детский лепет духовного импотента – слабые оправдания, не стоящие ровным счетом ничего.

Пока мы гребли к мосткам, воды набралось чуть ли не по колено – лодка текла безбожно. Выбравшись на берег, я снял ботинки и отжал носки. Тимычу такая процедура не потребовалась, он был в болотниках.

– Еще кто-нибудь знает про это место? – спросил он, вытягивая лодку из воды.

– Только приблизительно.

– Рано или поздно найдут… Нужно в город возвращаться. Только машину эту куда-нибудь отогнать.

Я взглянул на видавшую виды черную «Волгу», застывшую на подъезде к дому с распахнутыми настежь дверьми.

– Садись в нее, – сказал Тимыч. – Поедешь за мной…

Он открыл скрипучую створку прогнившего деревянного сарая, и я узрел хромированный бампер моего «Тахо»… Вернее, теперь уже его «Тахо».

Мы бросили «Волгу» у развилки, в том самом месте, которое я указал Гельману на карте. Теперь вряд ли кому-то придет в голову искать ее пропавших пассажиров на дне лесного озера. Я пересел в «Тахо», и Тимыч вырулил на пустую трассу.

Глава девятая

Меня разбудила тишина. Я открыл глаза и огляделся – машина стояла возле моего подъезда. Двигатель был выключен. Город казался нарисованным в неправдоподобной хрустальной ясности раннего утра.

– Все, иди досыпай, – ухмыльнулся Тимыч. – Не слабо поохотились, да?.. – удовлетворенно добавил он и потянул с заднего сиденья какой-то сверток. – Возьми – позавтракаешь…

Я смотрел на него в полном недоумении: это был цинизм, или он так нелепо бодрился?.. И какого черта он меня домой привез, спрашивается?!

– Думаешь, мне удастся тут выспаться? – спросил я.

– А в чем дело?

Я нахмурился.

– Поехали отсюда, пока целы. Они нам больше шансов не дадут…

Тимыч захихикал, как идиот.

– Тебе кошмар приснился? – посочувствовал он и пригладил свою благообразную бородку.

Я смотрел ему прямо в глаза, и он не отводил взгляда. И чем дольше я смотрел, тем сильнее крепло во мне чувство, что Тимыч вовсе не намерен издеваться надо мной: похоже, он в самом деле не понимает, о чем я толкую. Но Тимыч никогда не был тупицей… И что же тогда это значит? Теперь и он, что ли, тронулся? Эпидемия? Заразная амнезия? Я переносчик неизвестного вируса?

– Короче, – заключил Тимыч, зевнув. – Иди досматривай свой кошмар. Завтра с утра заеду. Машина нужна?

Что я должен был еще ему сказать? По большому счету, я даже не был уверен, по пути ли мне с ним. Вчерашний кровавый кошмар и в самом деле стоял у меня перед глазами. Несмотря на то что Тимыч из-за меня – больше того: ради меня – так удачно «поохотился», я не разделял его охотничьего азарта. Слишком тяжким был груз «добычи». Я понимал, что его вины тут меньше всего, но уж больно легко он сам смирился с этим своим чудовищным жребием. Тимыч всегда был другом, на которого можно положиться, и всегда поступал, как настоящий друг. Все было правильно… Все, кроме того, что я, как выяснилось, совершенно не знаю этого человека…

Тимыч смотрел на меня выжидающе, нетерпеливо отбивая пальцами дробь на руле. Ему явно мечталось побыстрее оказаться дома и самому завалиться в кровать. И глаза у него были невинные, как у агнца… А борода, как у апостола.

Я вздохнул, сунул под мышку сверток, который он мне всучил, и открыл дверцу машины: в конце концов, какая теперь разница, куда мне идти, если весь мир сходит с ума. Завтра, возможно, по городу будут бродить армии зомби. Апокалипсис, короче…

Тимыч уже перестал терзать руль и переключился на педали: он словно плясал на них чечетку от нетерпения, и двигатель послушно подвывал ему в такт, и это после ночи в пути. Ну не сумасшедший?

– Ехать только по зеленому, – на всякий случай напомнил я.

– С каких это пор? – осклабился он в ответ.

Я выбрался из машины, и Тимыч тут же рванул, чтобы успеть под красный на ближайшем перекрестке.

«Кретин… – подумал я. – А может, он прав, и мне в самом деле просто приснился кошмар?..»

Я посмотрел на окна своей квартиры: они были занавешены тюлем. Вряд ли, конечно, меня уже ждали, но задерживаться там надолго явно не стоило. Все же я решил зайти. Нужно же собрать документы, вещи, раз уж Тимыч предоставил мне такую возможность.

Дверь в квартиру взломана не была. Это меня не удивило и не обрадовало. Радоваться было рано – соответственно, и удивляться нечему. Даже Гельман в такой час не станет затевать оперативные мероприятия.

Я прошел на кухню, положил сверток на стол и закурил.

Лучи утреннего солнца вызолотили пыльные окна в доме напротив, пуская в мою кухню зайчики. Тюль был для них слабой преградой.

Не хотелось ни о чем думать. Размышления по-прежнему никуда не приводили, протекая сквозь решето абсурдных фактов – точь-в-точь как эти солнечные зайчики просачивались сквозь тюль, пятная светом мою сумрачную кухню. Но в них была сама жизнь, а в моих мрачных воспоминаниях оседала лишь ее нелепая, бессмысленная жестокость.

Я посмотрел на сверток, который отдал мне Тимыч. На бумаге кое-где проступили бурые пятна. Что это он мне подсунул?! Охотник…

Затушив сигарету, я развернул покрытую кровавыми потеками бумагу. Внутри оказалась отрубленная, покрытая жестким бурым волосом ляжка… Кабанья… Впрочем, будь она человеческой, я бы, наверно, и глазом не моргнул: оборотись Тимыч людоедом – меня он жрать не станет. Мы друзья как-никак.

Господи… О чем я? Что со мной происходит?! Что вообще происходит?!!

Я снова завернул ляжку в бумагу, открыл холодильник… и отшатнулся. Меня чуть не вырвало. Холодильник вновь был полон гнили и плесени…

Это оказалось последней каплей, переполнившей чашу моего терпения, потому что походило на розыгрыш – на идиотский розыгрыш… Кто-то хотел свести меня с ума?

Я захлопнул холодильник, бросил окровавленную ляжку на стол и принялся мерить шагами кухню.

И кто же мог организовать столь изысканный розыгрыш?.. Все эти бесконечные розыгрыши? Фокусы с холодильником; душку Гельмана, переродившегося в чудовище; явление хладнокровного спасителя Тимыча в нужный момент; ментов-оборотней… ну, может быть, полуоборотней…

Стоп… Ментов-то мы с Тимычем отправили на дно – уж в этом-то у меня никаких сомнений не было… Не крутовато ли для розыгрыша?

Ладно. Начнем сначала. Допустим, я украл эти деньги в неадекватном, невменяемом состоянии, а Тимыч мне в этом помог. Предположим, он руководствовался моими указаниями из тюрьмы – теоретически такое возможно. Хотя – убей меня бог – никаких указаний я ему не давал! Неужели память способна на такие выкрутасы? Ну, предположим… А Гельман только вчера выяснил, что это моих рук дело, и повел себя соответственно.