Охотник - Виталий Бодров

Десятки птиц, только проснувшихся и еще спящих. Скользящая в густой траве змея – обычный уж, не ядовитая. В общем, все спокойно.

– Время, – говорю.

Маг осекается на полуслове, виновато смотрит на слушателей, пожимает плечами, мол, потом расскажу. Возможность такая ему не скоро представится, пойдем мы сейчас быстро до границы Леса, а потом темп хоть и сбавим, не до разговоров будет.

– Можно еще посидеть немного, – ворчит Медвежонок.

Я бросаю на него тяжелый взгляд, он тут же осекается. Вот и хорошо, пусть не забывает, кто здесь старший.

Поднимаемся, идем дальше. Небо светлеет с каждой секундой, не будь мы в лесу, уже солнце было бы видно.

Два часа – совсем немного. Останавливаюсь у самой границы, прощупываю местность внутренним взглядом. У нас говорят – прослушивать, потому, наверное, что «проглядывать» как-то неловко выговаривается.

– Не многие умеют сканировать даже среди магов, – замечает господин Излон (вот как это правильно называется, кто бы мог подумать!). – Случилось что?

– Мы дошли до Злого леса, – сообщаю я.

– У-у-у, – тянет мелкая. – Я-то думала, он какой-то особенный, страшный. А тут те же деревья, да и вообще все то же.

– Это же граница, – говорю снисходительно.

Деревья ей особые подавай! Будут еще, не беспокойся, и деревья необычные, и звери, и… глухарь!

Лук сам собой ложится в руки, набросить тетиву – дело секунды. Щелк – и стрела (самая обычная, не на все же я огнебой накладывал) устремляется к вспорхнувшей с дерева птице.

Неосторожный глухарь падает на землю, быстро подбираю его, подвешиваю к поясу.

– Ловко, – одобряет Медвежонок.

– Мы уже в Злом лесу? – не отстает Релли.

Молча киваю, ощипывая птицу.

– А как ты это узнал? – Есть ли предел ее любопытству? Сомневаюсь.

– Очень просто. Вон за тем кустом – ногогрыз. Такая тварь с собаку величиной и двумя пастями на одной голове. Две пасти ему для того нужны, чтобы перегрызть сухожилия сразу на двух лапах. После чего ни одно животное сбежать уже не сможет и сопротивления серьезного не окажет. Ногогрызу остается только выбрать момент и прикончить жертву. Хочешь полюбоваться?

– Н-нет, спасибо, – говорит разом сникшая девчонка. Кажется, ногогрыз ей не по нраву. Мне, между прочим, тоже. Еще и оттого, что они всегда охотятся парами, а второго я пока не засек. – А ты не собираешься его убить? – спрашивает Релли.

– Нет, – отвечаю коротко.

Не хватало еще на ногогрызов стрелы тратить! Эта тварь добычу не выслеживает, а подстерегает, его можно просто обойти, преследовать не будет.

– Если то, что ты говоришь, верно, – встревает маг, – то охотиться он должен только на одиночные жертвы. Так?

– Так, – соглашаюсь. Не понимаю, куда он клонит?

– Стало быть, увидев, что нас много, нападать не станет.

Хмыкаю язвительно.

– Ногогрыз – дурак, ему без разницы. Он и считать-то не умеет.

Маг затыкается, посмотреть на тварь поближе не рвется. Вот и славно, можно продолжать путь. Если мы так возле каждой твари останавливаться будем, вообще никуда не попадем.

Далее идем медленно, то и дело останавливаясь. Как это маг называл – сканирую местность на предмет опасных тварей. Отдаю глухаря девчонке, пусть ощипывает на ходу, не хватало еще на убитую птицу отвлекаться. Такая осторожность приносит свои плоды: сердцежора я засекаю чуть раньше, чем он меня. Пятнистая тварь мгновенно реагирует на движение, разворачивается, выплевывая облако ядовитого дыма. Попадешь в такое – и все, привет Звелу и предкам. По счастью, облако выпущено не прицельно, моя стрела сорвалась с тетивы чуть раньше, поймав сердцежора на развороте. Второй не понадобилось. Тот, кто с первой стрелы сердцежора не укладывает, как правило, долго не живет.

– Какой странный зверь, – удивляется маг. – Надо его досконально изучить…

Ага, сейчас! Вот все брошу и буду дохлого сердцежора изучать! Опоздай я чуть с выстрелом, он бы одного из нас сам сейчас изучал. Досконально…

А экземпляр и вправду хорош! Жаль, нет времени снять шкуру, за нее немало бы дали. Но надо торопиться, иначе ночевать придется в Злом лесу, а меня это ну никак не устраивает. Аккуратно вырезаю из тела стрелу, вырываю клыки у мертвой твари. Они ведь ничего почти не весят, и добыть их – много времени не займет. Релли останавливается и аккуратно срезает тонкий хвост сердцежора.

– Ты не против? – спрашивает небрежно.

– Да нет, бери, – равнодушно бросаю я. – Он, говорят, роды облегчает. Возьми, пригодится.

Девка вспыхивает, как зажженная лучина. В какой-то момент мне даже кажется, что она влепит пощечину, но ей удается сдержаться.

– Дурак, – бросает она мне в лицо и отходит в сторону.

Господин Излон успокаивает ее, попутно читая нотацию. Мол, деревня, дикие люди, что думают, то и говорят. Чего с них взять, коль у них даже воры не водятся?

Идти вперед не спешу, проверяю окрестности. Так и есть – кто-то присутствует. Либо клыкастик, либо огнегад. Только эти двое частично умеют закрываться от… сканирования, так вроде. То есть понять, что кто-то скрывается, я могу, а вот кто – не получается.

Ну и пусть себе в засаде сидит, а мы туда не пойдем. Решительно двигаюсь в направлении, противоположном тому, где нас поджидают. Что тварь станет преследовать, не опасаюсь, ей неминуемо придется миновать мертвого сердцежора… а увидев тушу, хищник наверняка останется около нее, потому как за нами пришлось бы побегать, а сердцежор никуда уже не сбежит.

– Кого-то нащупал? – с интересом спрашивает маг, наблюдающий за моими действиями.

– А ты разве не чувствуешь? – огрызаюсь я. Наверное, надо было сказать «вы»… никогда не привыкну к этим условностям!

– Я не умею сканировать, – просто отвечает господин Излон, и я раскрываю рот. От изумления, разумеется. Маг и не из последних, (наверное) не может сканировать и честно в этом признаётся!

– Это вообще немногие умеют, – продолжает он. – У тебя большие способности, мальчик мой. Тебе непременно надо поступить в Академию. Хочешь, я составлю тебе протекцию?

– Спасибо, не хочется, – отвечаю сразу.

Потом задумываюсь. А собственно, почему бы и нет? Что меня в деревне держит? Да, отец и дед здесь охотниками были. И что? Деревня без охотника не останется, вон Медвежонка чуть поднатаскать, справится. Молодой еще, правда, но ведь и я начинал где-то в его возрасте. Самостоятельно начинал, имею в виду. После смерти отца что мне еще оставалось?

Идем быстро, не оборачиваясь. Деревья неожиданно расступаются, перед нами поляна. Стоп! А это что еще такое? Или я ошибаюсь, или…

Нет, какая ошибка может быть! Нож-трава, да еще целая поляна!

Хватаю за рукав норовящую пролезть вперед девчонку, отшвыриваю за спину. Придется обходить, ничего не попишешь. Лес не желает, чтобы мы шли этим путем. Еще неделю назад я здесь проходил, никакой нож-травы не было.