Учитель афганского - Дино Диноев

Леслет отвернулся к боковому окну и устало смежил глаза. Когда он через секунду, повинуюсь неведомому импульсу, открыл их, то внизу из слоя облаков выглядывал человек.

Он прикинул его размеры. Гораздо выше человеческого роста. До него футов 300, а видно лицо. Неживое, высеченное из черного сверкающего материала. Черты лица при этом выполнены схематично и грубо и вызывали ассоциации со скульптурами острова Пасхи.

Но все равно, статуя не была столь огромна, чтобы оказаться на такой высоте. Или?

Леслет вгляделся и тот час увидел то, искал. Разбросанные в облаках темные пятна. Они шли над Гиндукушем! Под ними горы. Эшелон облачности круто полез вверх.

Не успел командир корабля осмыслить этот факт, и чем он им может грозить, как на радарах тревожно забилась одинокая точка. Она быстро приближались.

— Цель одиночная, скоростная, — доложил Прайс. — Похоже на истребитель.

— Передай ему код на этот участок.

Пилот повернул к нему бледное лицо.

— Он не требует кодов.

— Не понял.

— Похоже, он атакует!

— Вы хотите сказать, что ваш транспорт сбил ваш же истребитель? — опешил Стас. — Вы действительно ничего от меня не скрываете.

— Факт атаки не подтвержден, — ответил Келлер. — Слышали когда-нибудь про Хаваа?

— Небо по сумитски. Иногда так называли Проклятую долину. Но вообще-то это имя нарицательное, так могли назвать что угодно.

— Ни черта это не нарицательное, потому что самолет полетел над этой проклятой долиной и больше уже его никто не видел.

— Не знаю, смогу ли я вам помочь.

— Вы объездили весь северо-восток Афганистана. Ниджрау вы знаете, как пять пальцев. Так вот: вы проводите спасательную экспедицию в Хаваа, и независимо от того, живы или нет члены экипажа пропавшего «Боинга», цел или полностью погиб груз, получаете сто тысяч долларов. Плюс к этому прекращение судебного преследования. Ну и естественно, довольствие и все транспортные расходы берет на себя правительство Соединенных Штатов.

— Прежде чем принимать ответственные решения, я хотел бы поговорить о пропавшем самолете более подробно.

— Это ваше право. Что вас интересует?

— Что за груз он вез?

— Вообще-то это секретная информация, не подлежащая разглашению. Скажем так, в контейнере дипломатическая почта, попадание которой в чужие руки была бы крайне нежелательным.

— Пилот говорил, что видел следы, как-будто контейнер неоднократно вскрывали.

— Что касается контейнера, то его загружали в миссии в Карачи, так что по прибытии в Исламабад вполне могли вскрыть, чтобы проверить комплектность, после чего запечатали вновь. Существует возможность, что в столичной миссии доложили какие-то документы. Для дальнейшей разработки это не имеет никакого значения. Еще вопросы есть?

— Есть. Вы записали все внутренние радиопереговоры пилотов. И при таком раскладе не можете указать точное место аварии?

— Это так. Мы не можем с достаточной точностью утверждать, когда и где «Боинг» пересек границу Афганистана, а также и то, сколько он успел пролететь над его территорией. Единственное что у нас есть, это название.

— Хаваа, — проговорил Стас.

— Да, проклятая долина. Местоположение ее также неизвестно. У нас нет проводника, которым мы могли бы воспользоваться. Аборигены либо на самом деле не знают, где находится так называемое Плачущее ущелье, либо лгут, что не знают. Вы должны быть благодарны суевериям аборигенов, ведь в противном случае вы до скончания своей жизни гнили бы в тюрьме.

На следующее утро заключенный СИЗО № 1 Станислав Бушуев был передан старшему уорент-офицеру 5 класса Гарри Карадайну. Американец был в штатском. Квадратные плечи, малоподвижное лицо. Чувствовалось, тертый калач. Он говорил по-английски, Стас отвечал по-русски.

— Мне сказали, ты понимаешь по-английски, хотя в твоей карточке про это ни слова, — проговорил он. — Окей. Я буду сопровождать тебя. Еще мне сказали, ты завалил четверых. Я хотел тебя предупредить, чтобы ты выкинул глупые мысли из головы. Я сам в свое время уложил пять человек.

— Шесть.

Кадык на шее офицера непроизвольно дернулся.

— Окей. Шестой сдох в госпитале. Читаешь мои мысли?

— Нет.

— И не вздумай, а то испугаешься, сынок.

Не буду, папа, подумал Стас.

— Как насчет моей просьбы встретиться с дочерью?

— Отказано, — с удовольствием проговорил Карадайн. — Самолет через час.

5

В выходной у Олега по плану был банный день.

Постельное белье он отнес в прачечную, а нательное загрузил в стиральную машину и, лежа на диване, курил.

У него из головы не шел этот странный афганец.

Зазвонил телефон.

Олег притушил сигарету и прошлепал босыми ногами к аппарату в прихожке.

— Привет, — сказала Вернигор. — Чем занимаешься?

— Да так, — он искоса глянул на агонизирующую стиралку.

— Ты знаешь, что нашего афганца американцы забрали из СИЗО и вывезли в аэропорт?

— Да и плевать.

— Ты неисправим, Шипилин. Правильно про тебя говорят, что ты нелюдим.

Тренькнул дверной звонок.

— Подожди, звонят, — сказал Олег и, несмотря на протестующий возглас, положил трубку.

Слева от двери висела кобура с «Глоком» и, прежде чем открыть дверь, Олег расстегнул ее и вдел руку в рукоять, только после этого щелкнул замком.

На площадке никого не было. Олег защелкнул кобуру и закурил, не закрывая двери. Дым кольцами потянуло наружу.

«Поймаю, уши надеру», — произнес Олег в пустоту.

На угрозу откликнулась лишь стиральная машина, перестав грохотать на весь подьезд. Пора было полоскать.

Олег захлопнул дверь и, увидя снятую телефонную трубку, вспомнил о Вернигор. Откровенно говоря, он думал, что она давно бросила трубку, но не угадал.

— Что случилось? Милый, с тобой все в порядке? — воскликнула она с неподдельной тревогой.

— Зачем звонила? — спросил он.

— В последнее время у тебя не бывает такого чувства, что за тобой следят?

— Нет, — оборвал ее Шипилин, послав мысленный вопль.

Мало ли кто может следить? А также и слушать? Служба собственной безопасности. Или секретные службы миротворцев. Совсем необязательно кричать об этом на весь белый свет.

— Все? — спросил Олег.

— Все. Знаешь, я никак не могу тебя понять.

— Мне некогда, — сказал он и положил трубку.

Он вспомнил все сказанное Светланой и удивился, что она назвала его «милый». Он со вниманием осмотрел свое лицо в зеркале. Волевые скулы, твердый взгляд. Что она нашла в нем милого? Не поймешь этих женщин.

Ташкент изменился.

То есть, хотя сам древний город и остался вроде тем же, но изменилось содержание. Что сразу бросилось в глаза, так это то, что население стало мононациональным, неузбеки практически отсутствовали.

Стас стоял у непривычно тихого аэропорта, в котором самолеты садились не чаще раза в двое суток, и с интересом, даже с жадностью, оглядывал окрестности. Он одновременно и узнавал и не узнавал эти памятные места.

Их привезли сюда в марте восьмидесятого, и тогда все поле было забито огромными транспортниками, а площадь перед аэропортом дымилась от выхлопов мощных «Уралов», в которые батальон грузился повзводно.

За погрузкой наблюдали многочисленные зеваки, среди которых преобладали женщины в длинных платьях и шелковых цветастых штанах по щиколодку. Но среди них мелькнула вдруг импозантная пара двух русоголовых девчушек в блузках с разрезами до пупка, одетыми на голое тело.

Сейчас же такой вольности не наблюдалось. Остались только строго одетые узбечки, лица которых были почти полностью скрыты темными платками. Нередка была и паранджа.

Их встречал мужчина в костюме, назвавшийся сотрудником отдела печати и культуры Генерального консульства США в Ташкенте Клаудио Рейна.

— Самолет в Кабул завтра. С этими варварами совершенно невозможно договориться. Отсутствие миротворческих сил явно не способствует прогрессу.

Он был прав. Мусульманские страны единственные не признавали миротворцев НАТО. Исключая те, куда те вошли без приглашения.

Он отвез их в отель «Узбекистон» и уехал, посоветовав никуда не отлучаться.

— А поесть? — недоумевал Стас. — В тюрьме сейчас обед. Макароны.

Карадайн зверски глянул на него, но стал звонить в доставку. Здесь его ждал первый облом. Их явно не хотели понимать. После бесплотных переговоров офицер швырнул трубку.

Стас сказал, что рядом с отелем можно поесть без проблем.

— Макдональдс? — оживился Карадайн.

— Узбекский Макдональдс, — поправил Стас.

Стас знал одно местечко, где в свое время готовили изумительный лагман, оно располагалось в двух шагах от отеля.