Чувствительная особа - Линн Грэхем

Эти слова сразу же остудили Беатрису и остановили готовые сорваться с ее губ слова.

— Я запомню это на будущее.

Удовлетворенно кивнув, Сержио широко распахнул дверь.

— Я хочу с тобой поговорить.

— Да, нам действительно нужно поговорить, — согласилась Беа, хотя больше всего на свете ей сейчас хотелось убежать к себе наверх и дождаться, чтобы ее подростковая реакция на него умерла естественной смертью и перестала ее смущать.

Она чувствовала, как все ее тело горит огнем, вот только последний раз такую реакцию мужчина вызывал у нее уже много лет назад. Когда она это почувствовала первый раз у него в офисе, то решила, что так на нее подействовали волнение и унижение, но теперь она уже была не такой наивной и могла честно признать правду. Физически Сержио Демонидес практически безупречен, и мало кто из женщин сумел бы перед ним устоять. И, следуя за ним, она постаралась себя уверить, что дело только в этом. Просто он чертовски сексуален и притягателен, а у нее здоровый запас гормонов в молодом теле. Все просто и естественно, так что ей не о чем беспокоиться. Нельзя же всерьез считать, что она в него влюбилась.

Сержио начал ее расспрашивать о детях, и Беатриса смогла немного успокоиться, рассказывая, как плохо Элени прошла слуховые тесты, и доктор заподозрил, что у нее экссудативный отит. Мило тоже должен осмотреть врач, а Парис опять рисует на стенах. Изображение родителей и когда-то счастливой семьи рядом с домом вряд ли нуждается в дополнительных пояснениях. Но у него не было ни одной фотографии покойных родителей, и Беатриса спросила у Сержио, почему так получилось.

— Я решил, так ему будет проще двинуться вперед.

— А мне кажется, Парису нужно время, чтобы пережить свое горе, и фотографии ему бы в этом очень помогли, — осторожно возразила Беатриса.

— У меня есть личные вещи его родителей, я поищу фотоальбомы, — неожиданно легко согласился Сержио.

— Мне кажется, все дело в том, что эти дети пережили слишком много перемен за очень короткое время. Им нужна стабильная, размеренная домашняя жизнь.

— Я старался как мог, но этого, очевидно, недостаточно. И я ничего не знаю о детях, я даже не знаю, как с ними нужно говорить.

— Так же, как и со всеми остальными, — с интересом и добротой.

— Это не в моем стиле, — насмешливо улыбнулся Сержио. — Я как-то больше привык приказывать, Беатриса.

— Называй меня Беа… меня все так зовут.

— Нет, Беа звучит как имя какой-то незамужней тетушки. Беатриса намного красивее.

Она удивленно моргнула:

— Вот только я не красавица.

— Просто дай возможность профессиональным стилистам тобой заняться, — посоветовал Сержио.

Беа выпрямила спину и задрала подбородок:

— Именно об этом я и хотела с тобой поговорить.

Сержио залюбовался тем, как пуговицы на ее груди стараются удержать стягивающую пышные формы ткань. Как же ему сейчас хотелось сорвать ненужные тряпки и прикоснуться к роскошному телу! И от этих мыслей он сразу же весь напрягся. Похоже, ему срочно пора навестить какую-нибудь женщину. Вот только собственную будущую жену рассматривать в этом плане он совершенно не собирался.

Но Беа сама о чем-то задумалась, так что ничего не заметила, а потом с резкостью, ясно говорившей о том, что чувствует себя неловко, заявила:

— Я не хочу прихорашиваться и наряжаться, я и так себе нравлюсь. И ты можешь либо принять меня такой, какая я есть, либо совсем от меня от казаться.

Но Сержио эта тирада совершенно не удивила.

— Но ты же понимаешь, чтобы хорошо выглядеть, нужно прикладывать определенные усилия. Сейчас же ты никаких усилий не прикладываешь.

Как бы защищаясь от столь открытой критики, Беа расправила плечи:

— Я не собираюсь меняться, только чтобы угодить чьим-то вкусам.

— Только не строй из себя феминистку, — простонал Сержио. — Что с тобой не так? Неужели тебе совсем безразлично, как ты выглядишь?

— Со мной все в порядке, — с вызовом ответила Беа. — Просто я устраиваю себя такой, какая я есть.

— А меня — нет. И я рассчитываю, что ты изменишься, чтобы соответствовать своей должности.

— Это слишком личная просьба… и я не считаю, что ты можешь от меня этого требовать, — для пущей доходчивости добавила Беа. — Я уже оставила дом и работу, но как мне выглядеть, я решу сама.

Сержио яростно сверкнул глазами:

— Если ты собираешься выйти за меня замуж, тебе придется выполнять мои требования.

Беа гневно откинула голову назад, и ее густые каштановые волосы разлетелись по плечам.

— Но это просто глупо.

— Да неужели? В твоем упрямстве нет смысла. Для женщин естественно гордиться своей внешностью. Что с тобой случилась, что тебя она совсем не волнует? — прямо спросил Сержио.

И между ними повисла звенящая тишина. Беа с трудом удержалась, чтобы не попятиться, ведь его вопрос попал точно в цель. Когда-то она действительно очень внимательно следила за собой и тщательно выбирала одежду. Вот только она не любила вспоминать то время.

— Я не хочу об этом говорить. И к тебе это не имеет ни малейшего отношения.

— Косметолог и стилист не обсуждаются. В качестве моей жены тебе иногда придется сопровождать меня на различные мероприятия. Так что теперь ты не сможешь ходить в обносках и с нечесаными волосами, — холодно сообщил Сержио.

Беа почувствовала, как внутри ее закипает ярость.

— Как ты смеешь так со мной разговаривать?

— Просто я честен с тобой, и тебе придется с этим смириться. — С этими словами он крепко ухватил ее за локоть и подвел к зеркалу. — Скажи, что ты здесь видишь…

В зеркале появилась взлохмаченная девушка в старой рубашке и мешковатых джинсах. И Беа крепко стиснула зубы, подавив желание съездить ему по лицу.

— Можешь говорить что угодно, но я не собираюсь меняться, только чтобы угодить тебе!

— Тогда можешь забыть о нашей свадьбе, — не задумываясь, ответил Сержио. — Твоя внешность должна соответствовать твоей работе, здесь не о чем спорить.

Дрожа от переполнявшей ее ярости, Беа вскинула руки, а потом бессильно опустила их.

— Значит, свадьба отменяется. Сержио, раз и навсегда запомни одну вещь…

— Это какую же?

— Я не дам тебе так собой командовать! Ты не станешь мне приказывать, что мне делать с волосами и что носить, — набросилась на него Беа, глядя изумрудными глазами прямо ему в глаза. — Я знаю, ты привык, чтобы все тебе подчинялись, но от меня ты этого не дождешься.

Ее волшебная грудь тяжело вздымалась. Чем же эта грудь так его манит? Хотя эти высокие холмы просто не могут не обратить на себя внимания приличного мужчины, так что в его поведении нет ничего странного. И как же ярко горят ее глаза. Разозлившись, она выглядела куда привлекательней, чем обычно, вот только такого непослушания он терпеть не намерен.