Порванный шелк - Барбара Майклз

Карен с удивлением обнаружила, что Джули по-новому оформила витрину. Диван в стиле Людовика XIV был покрыт нежным бархатным покрывалом. Поперек дивана с кажущейся небрежностью было разложено одно из лучших платьев: платье для чая эпохи короля Эдуарда из бледно-голубого муслина. Завершали эту картину тяжелые рабочие ботинки.

После посещения миссис МакДугал Карен чувствовала себя слегка подавленной. Старая леди была как ураган; чтобы устоять против него, нужно было крепко привязать себя к чему-то, но, когда ветер утихал, жертва имела обыкновение оседать. Однако вид обновленной витрины странным образом взбодрил Карен. Платье эпохи короля Эдуарда было своеобразным авансом постоянным покупателям, обещанием поступления новых вещей; на это Джули не имела права.

Колокольчики в дверях возвестили о приходе Карен. Джули разговаривала по телефону. Сразу заметив Карен, она продолжила разговор скороговоркой, не ставя точек в конце предложения:

— ...Как раз ваш размер, крайний срок в пятницу... — После того как она взглянула на Карен, ответы ее стали односложными: — Да. Верно. Да. Хорошо. До свидания.

— Привет, — сказала Карен.

— Привет. Не стой там, ты намочишь моего Кермана.

Карен прошла через магазин и открыла дверь в кабинет. Роб, еще один работник, сидел за столом, склонив голову над кипой счетов.

— Здравствуй, конфетка, — тихо и проникновенно пропел он, взглянув на нее. — Хочешь кофе? Свежий, только что приготовил своими собственными белыми ручками.

— Нет, спасибо.

— Но, конфетка, ты насквозь промокла. Давай я помогу тебе снять плащ.

Золотая серьга в его ухе звякнула, когда он поднимался в полный рост — ни много ни мало шесть футов. Он был довольно симпатичным молодым человеком с тонкими чертами лица, а кроме того, многие пожилые посетительницы считали его веселым. Они вели себя с ним очень слащаво, и Робби ворковал, журчал, как ручеек, и хихикал. На молодых женщин он оказывал разрушительное действие и самым бессердечным образом пользовался этим.

Несмотря на внешнюю доброжелательность с его стороны, Карен подозревала, что не очень ему нравится. Вскоре после того как она приступила к работе, он предпринял нерешительную попытку приударить за ней, и она пожаловалась Джули. Та отреагировала с пренебрежительной веселостью, пообещав, что поговорит с Робом; после чего он несколько дней дулся на нее. «Глупо, как глупо, — подумала Карен с отвращением. — Я сама должна была разобраться с этим, а не делать из мухи слона». Это была одна из тех проблем, которые ее очень угнетали, — неумение действовать самостоятельно, привычка с кем-нибудь советоваться, прежде чем принять решение.

А что было еще хуже — она слишком поздно поняла, что Роб руководствовался больше добротой, нежели страстью. Она не принадлежала к тому типу женщин, которые ему нравились. Он любил женщин молодых или богатых, а еще лучше и то и другое сразу.

Как Джек.

Карен что-то проворчала, и Роб повернулся к ней:

— Что ты сказала, дорогуша?

— Ничего. Спасибо, Роб.

Она вернулась в магазин и критическим взглядом окинула его интерьер. У Джули был свой стиль. Магазин представлял собой битком набитый склад вещей, и покупателю приходилось перемещаться бочком через эти залежи. Но в каждой стопке можно было обнаружить какую-нибудь уникальную вещицу, о которой хозяин успел уже подзабыть.

Карел восхищалась тем эффектом, который производил салон, но она не могла копировать Джули. Ей нужно было разработать свой собственный стиль, Воображение рисовало картины ее будущего магазина: большой, с высоким потолком зал; белые стены, согреваемые через узкие высокие окна солнечными лучами; богато украшенные, в золотой оправе зеркала; зеленые растения в кашпо викторианской эпохи; что-нибудь яркое, сразу привлекающее внимание из одежды, к примеру японская церемониальная юбка миссис Мак, развешенная, как знамя, вдоль стены...

— Что? — спросила она, вздрогнув.

— Я сказала, ты похожа на Дракулу. Ты что, не спала?

— Спасибо, я очень хорошо спала до половины седьмого, пока этот чертов телефон меня не разбудил.

— Ради Бога, наложи немного косметики на лицо и постарайся выглядеть доброжелательной и приятной. Посетитель, взглянув на тебя, выскочит на улицу, вопя от ужаса. Да и юбка тебе тесна. Почему ты не надела синее шелковое платье? Кто же это позвонил тебе так возмутительно рано?

— Миссис МакДугал. — Карен взглянула в стоявшее рядом зеркало с завитками на раме и позолоченным орлом наверху. Стиль чиппендейл, XVIII век, определила она. Волнистая, поблекшая от времени поверхность стекла исказила лицо, оно выглядело бескровным и оплывшим. Карен порылась в своей косметичке и достала губную помаду.

— Миссис МакДугал, — повторила Джули.

— Да.

— Как она?

— Замечательно. — Карен вернула помаду в косметичку. — Я с ней завтракала.

— Ты, наверное, еще не успела пообщаться со своей тетей?

— Почему же. Уже поговорила. Она звонила вчера поздно вечером.

— Она не разрешила тебе надевать платье?

— Что?.. А, это голубое шелковое платье? Ты не можешь думать ни о чем другом. Она сказала, что я могу брать все, что угодно, и делать с этим все, что хочу.

— Замечательно. — Глаза Джули сверкнули. — Я приду сегодня вечером, и мы с тобой просмотрим все вещи. Ты — мой друг, поэтому я заключу с тобой честную сделку. Половина от розничной цены. Я это делаю себе в убыток, потому что обычная прибыль составляет одну треть.

— Одну вторую, — поправила ее Карен.

— Но не в Джорджтауне. Ты же знаешь, какие у меня расходы.

— Да, знаю. Ты мне говорила об этом по меньшей мере дважды в день всю прошлую неделю. Ты можешь взять несколько вещей на консигнацию. Думаю, двадцати процентов тебе хватит. Остальные — мои. Я собираюсь начать собственное дело осенью.

— Черт возьми! — закричала Джули.

Спор длился минут десять. Роб вышел посмотреть и остался стоять, переводя взгляд с одной спорщицы на другую, подбадривая их восклицаниями: «Отлично сказано, Карен!», «Так ей, Джули, дорогая, так ей!»

После продолжительных обвинений Карен в неблагодарности и предположений о неминуемом банкротстве Джули неожиданно сдалась.

— Ну ладно, — сказала она холодно. — Стоит попробовать, хотя у тебя отсутствует практическая смекалка и ты все равно не сможешь сама вести дело.

— Ты настоящий друг, — сказала Карен.

— Я предложила тебе работу.

— Потому, что собиралась уехать на несколько дней и боялась оставить Роба одного. О Роб, извини меня.

— Ничего, конфетка, — прощебетал Роб, — я ужасный мошенник, и никто не знает это лучше, чем Джули. Не порочный и злой, а просто слабый. А Джули как раз наоборот — не слабая, а порочная.

— Заткнись, Роб, — сказала Джули. — Хорошо, Карен, а что касается мебели твоей тетушки и украшений...

— Я не думаю, что она захочет от них избавиться, но, если вдруг надумает, я дам тебе знать.

— И миссис МакДугал тоже?

— О, для... Ладно.

— По крайней мере, честно. Роб, мне нужны эти счета к концу дня. Что ты здесь стоишь?

Ее голос был спокойным, почти дружелюбным, хотя всего несколько минут назад она визжала, как гарпия. Роб попятился и вышел, успев подмигнуть Карен. Она была очень благодарна ему за молчаливую поддержку; ее пальцы были влажными от волнения. Любого рода разбирательства оказывали на нее подобное действие. Ее все еще мучили презрительные слова, брошенные Джули: «Ты никогда не была достаточно сообразительной». Так ли это на самом деле? Карен всегда считала себя спокойной и благовоспитанной, но никак не слабой. А что касается агрессивной самонадеянности, то вряд ли это может являться отличительной чертой восемнадцатилетних — особенно восемнадцатилетних женщин. Джек успел ухватить ее как раз в этот самый уязвимый период, и уж конечно он не собирался культивировать и укреплять ее чувство собственного достоинства... Карен с усилием отогнала от себя болезненные воспоминания.

— Чем мне сейчас заняться? — спросила она.

— Наведи порядок. Начни со стола у двери, на котором лежат книги и брошюры. Люди устраивают такой беспорядок...

Брошюры, посвященные Джорджтауну, его магазинам и достопримечательностям, были разбросаны по столу. Когда она их складывала, Карен обратила внимание на новую книгу, которой за день до этого еще не было. Как и большинство брошюр, издана она была небольшим тиражом. Обложку украшали алые буквы названия «Легенды Джорджтауна» над изображением руки с окровавленным кинжалом.

Карен взяла ее. Джули, все время наблюдавшая за ней, сказала небрежно:

— Сразу привлекает внимание, правда? У меня она появилась только сегодня утром.

— Кто же автор? Здесь он не указан.

Джули довольно хихикнула.

— А ты посмотри на содержание и сразу все поймешь. Безобидное название однозначно не соответствовало содержанию. «Зловещий призрак убитой дамы» — название одной главы; другие представляли собой такие провокационные перлы, как «Душитель из Джорджтауна», «Лиз Борден, или Джек-Потрошитель?» и «Убийство в Хай Плейс».