Победитель получает все - Дженнифер Доусон

Облизнув губы, она попыталась выдавить из себя хотя бы каплю возмущения, но вместо этого невольно в ее воображении возникли видения, которые она никак не могла прогнать прочь.

К счастью ее выручил брат.

– Стоп, стоп, стоп! – Митч вскинул обе руки вверх. – Не надо горячиться.

Шейн по-прежнему смотрел ей в глаза, многозначительно улыбаясь.

Все это как-то не помещалось в ее сознании, но его расплывшееся от удовольствия лицо пробудило в Сесили желание драться, и она бросилась в схватку очертя голову. Поставив локти на стол и положив подбородок на переплетенные пальцы, она насмешливо проговорила:

– Только подойди ко мне с веревкой, и ты будешь петь сопрано целый месяц.

Грейси расхохоталась, но Шейн не обратил на нее никакого внимания. Это удивило Сесили, она начала подозревать, что у Шейна с Грейси, по-видимому, нет глубоких, серьезных отношений. Вел бы он себя так невнимательно с Грейси, если бы спал с ней? Стала бы Грейси так веселиться, если бы ее возлюбленный при ней пообещал связать веревкой другую женщину? Ответ напрашивался сам собой.

Зеленые глаза Шейна засверкали так, как будто он сорвал джекпот, но в этот миг открылась дверь и к ним впорхнула рыжеволосая Мадди.

Следом за ней вошла ее мать. Вид у нее был подавленный. От драчливого настроения и возбужденного состояния Сесили сразу не осталось и следа, у нее под ложечкой защипало от жалости.

Едва ей удалось забыть о семейных дрязгах, как через миг все вернулось на круги своя. Со вздохом она опять уселась на стуле поудобнее, ее желание сойтись в глупой, но все-таки забавной словесной дуэли с Шейном испарилось.

Мадди была в короткой джинсовой юбке с рубчатым краем и белой майке на лямках. Как всегда, она выглядела очаровательно. Увидев Сесили, она буквально просияла от радости.

– Ты приехала! – повернувшись к Митчу, она весело прокричала: – Видишь, я же тебе говорила!

Сесили вдруг охватила грусть, при виде невесты лицо у ее брата стало таким радостным и счастливым, каким она его давно не видела.

– Да, ты была права, – согласился он, не отрывая глаз от Мадди.

Никто еще не смотрел на Сесили такими влюбленными глазами, как будто весь мир, все счастье было сосредоточено в ней одной. Впрочем, стоило ли переживать из-за этого? Сейчас ей меньше всего хотелось волноваться и переживать. Зачем ей лишние волнения, тем более что все это ее совсем не касалось?

Как Сесили ни пыталась уверить себя, что завидовать тут нечему, счастливый вид Митча убеждал ее в обратном.

Мадди подошла к ней и, игнорируя протянутую Сесили руку, ласково и крепко обняла ее.

– Ты не поверишь, но я так рада видеть тебя!

Ее будущая невестка всегда вела себя столь оригинальным, с точки зрения Сесили, образом – слишком искренне, тепло и нежно, причем каким-то чудом избегая тягостной неловкости, которая всегда ощущалась в их семье при выражении нежных чувств. Не поэтому ли ее мать просто обожала свою невестку? Увы, в этом не было ничего удивительного, более того, Шарлотта, как полагала Сесили, любила Мадди больше, чем ее, свою собственную дочь. Винить в этом Шарлотту было никак нельзя – Мадди, в отличие от Сесили, обладала всеми теми качествами, какими должна обладать любящая нежная дочь.

Сесили неуклюже похлопала Мадди по спине и застыла в ожидании, думая лишь о том, когда та выпустит ее из своих объятий. Наконец это случилось, Мадди отступила от нее на шаг или два и принялась рассматривать ее своими ласковыми, ясными зелеными, как у Шейна, глазами.

– Как твои дела?

– Прекрасно, – ответила Сесили, морщась про себя от слишком сердечной интонации, явственно слышимой в голосе Мадди. Для того чтобы подавить невольное раздражение, Сесили, повернувшись, улыбнулась матери, на которой были шорты канареечного цвета и желтая под цвет шорт блузка, ее волосы цвета шампанского были убраны в аккуратный пучок. – Здравствуй, мама.

Они обменялись неким подобием воздушного поцелуя.

Мадди присела на колени к Митчу, обвив его шею рукой, он же в ответ крепко прижал ее к себе, проскользнув одной рукой чуть-чуть ей под юбку. Глядя с любовью ей в лицо, Митч спросил:

– Почему так долго?

– Мы зашли в новый книжный магазин и там немного задержались. Его владелице понравилась моя работа в библиотеке, ей захотелось, чтобы я расписала одну из стен в магазине.

Митч поцеловал ее в висок:

– Молодчина, принцесса!

Непринужденность их отношений поражала. Сидеть на глазах у всех на коленях у мужчины – такое просто не помещалось в сознании Сесили. Да еще при всем при этом сохранять достоинство – просто невероятно!

По-видимому, воздух в этом сельском доме обладал колдовским действием. Ее дедушка и бабушка вели себя примерно так же.

Взгляд Сесили опять упал на кекс, и у нее от голода засосало под ложечкой. Боже, как ей захотелось его съесть! Но теперь из-за Шейна этого никак нельзя было делать. Черт побери ее гордость, черт побери Шейна, который все испортил! Если бы не он, сейчас этот ароматный, такой вкусный на вид кекс уютно лежал бы в ее животе, и вместо голодных спазмов она ощущала бы приятную расслабляющую сытость.

Сесили подняла глаза, и их взгляды встретились. Его зеленые глаза светились, как у дикой кошки, приготовившейся схватить добычу. Что-то изменилось, как в нем самом, так и в его отношении к ней, но что именно, определить было невозможно. Сколько раз до этого они встречались, и он ничего, кроме неприязни и равнодушия, к ней не выказывал. Теперь все обстояло иначе. Правила игры изменились, вернее, он поменял их. Но зачем?

Вряд ли он мог увлечься ею. В том, что она не в его вкусе, у Сесили не было никаких сомнений, тем более когда вокруг него увивалась такая красотка, как Грейси. Тогда что же это?

Но что бы это ни было, одно она знала наверняка: лучше бы он прекратил свою игру, потому что его прежнее презрение сдерживало и отрезвляло ее, сводя на нет его обаяние и привлекательность.

– Что здесь происходит? – вопрос, громко заданный Мадди, прервал ход размышлений Сесили.

– О-о, ровным счетом ничего, – заметил Митч. – Если не считать того, что твоему брату вздумалось связать Сесили.

Сесили словно ударило эклектическим током, она вскинула голову, кровь бросилась ей в лицо.

– Неужели? – Мадди внимательно посмотрела сперва на брата, потом перевела взгляд на Сесили. – Очень интересно.

– Нисколько не интересно, – раздраженно бросила Сесили, подавшись вперед. – Твой брат совершенно невыносим.

Мадди рассмеялась:

– Это только цветочки.

Телефон Сесили запищал. Она вынула его из кармана и взглянула на экран. Это было очередное сообщение от Шейна. Как это ни удивительно, но оно обрадовало и взволновало ее. В нем было написано: «Я никогда не бросаю слов на ветер».

Она еле заметно улыбнулась. В какой-то миг ей захотелось посмотреть на него, но она сдержала свой порыв, чтобы никто не понял, кто только что послал ей эсэмэску. Она быстро и незаметно для остальных напечатала ответ. «Меня бесполезно пугать».

Нажав клавишу «отправить», Сесили с подчеркнуто внимательным видом стала слушать, о чем спорят друг с другом Грейси и Мадди, не понимая ни единого слова из их разговора, поскольку сейчас она не могла думать ни о ком другом, кроме Шейна.

Примерно через полминуты Сесили услышала, как он весело усмехнулся. И тут ей захотелось – так захотелось, как будто она опять была школьницей, – чтобы он прямо сейчас прислал ей сообщение. Она замерла, сжав в руке телефон.

Вдруг кто-то легко похлопал ее по полечу, она вздрогнула, едва не выронив телефон от неожиданности. Обернувшись, она увидела над собой хмурое лицо матери.

– Нам надо поговорить.

От мрачного тяжелого предчувствия, – между прочим, оно периодически охватывало Сесили по дороге сюда, – у нее окончательно испортилось настроение. Голодные спазмы в желудке довершили черное дело.

Она сунула телефон в карман. Игра закончилась, пора было опять приниматься за работу. Кивнув, Сесили коротко бросила:

– Хорошо.

Заметив, какое озабоченное лицо было у Шарлотты, Мадди с тревогой спросила ее:

– Что-нибудь случилось?

– Нет-нет, ничего не случилось. – Шарлотта неловко провела рукой по жемчужному ожерелью. – Все хорошо, дорогая. Просто нам надо кое о чем поговорить.

От голода во рту Сесили возник привкус желчи, сглотнув горький комок, она медленно встала.

Она чувствовала на себе взгляд Шейна. Пристальный. Вопрошающий.

Но оглядываться было незачем. Рядом была мать, как напоминание о нелегком и неизбежном разговоре, от которого, как ей ни хотелось, никак нельзя было уклониться.

«Черт, что же все это значило?» Шейн рассеянно потер подбородок, провожая взглядом уходивших Сесили и ее мать. Поймав недоуменный взгляд Митча, он так же вопросительно приподнял брови.

Митч отрицательно потряс головой и задал Мадди вопрос, волновавший обоих мужчин: