Врата жизни - Брэм Стокер

Когда Леонард прибыл, Стивен некоторое время выжидала, а потом, как бы между прочим, сообщила о намерении посетить крипту и попросила о помощи. Это показалось школьнику весьма увлекательным приключением, и они быстро обсудили, как все устроить. Единственное, о чем сожалел Леонард, это о том, что отправляется в подземелье с маленькой девочкой. Это было уколом его тщеславию, тем более что даже сама идея принадлежала ей, а не ему самому. Однако он все же сумел на следующий день завладеть ключом, а потом подождал в церковном дворе, пока к нему присоединилась Стивен, ускользнувшая от няни. Ей было одиннадцать лет, и она все больше уставала от постоянного сопровождения миссис Джерролд, так что та привыкла к внезапным исчезновениям девочки на часок и не слишком беспокоилась в таких случаях.

А тем временем в Карстоне Гарольд справился со всеми делами и следующим утром выехал в Норманстенд. Ему предстояло одолеть тридцать миль, так что после раннего завтрака, в восемь часов, он сел на своего коня Маленького Джона – отличное животное, прекрасно отдохнувшее после долгого путешествия накануне. Словно почуяв, что они возвращаются домой, конь приободрился и пошел даже веселее, чем на пути в Карстон. Настроение у Гарольда тоже было отличным. Несмотря на грустные мысли об отце и ностальгию по старому дому, юноша радовался физической нагрузке и перемене обстановки. Молодость жизнерадостна.

Едва приехав в Карстон, Гарольд посетил церковь и преклонил колени перед камнем, служившим священным напоминанием о его отце. В этот момент юноша едва сдержал слезы, но после посещения могилы испытал облегчение. Утром, перед отъездом, он снова заглянул сюда, но уже без такого острого переживания утраты. Ему показалось, что он и вправду встретился с отцом.

Когда впереди появился силуэт Норманстенда, Гарольд пришпорил коня. Ему не терпелось поскорее увидеть Стивен. На пути к дому, с крутой дороги через возвышенность Альт-Хилл, открывался вид на старинную церковь в долине – мимо нее можно было срезать, минуя Норчестер. Посещение отцовской могилы навело Гарольда на воспоминания о том дне, когда он удержал девочку от посещения местной крипты.

Некоторые мысли остаются не сформулированными, не вполне сознательными. Не отдавая себе отчет в причинах поступка, Гарольд внезапно свернул на тропу, которая вела к церкви. Открывая дверь храма, он почти ожидал увидеть Стивен, у него даже родилось смутное подозрение, что Леонард Эверард мог быть вместе с ней.

В церкви было сумрачно и прохладно. После жаркого и солнечного августовского дня казалось, что в ней царит темнота. Гарольд огляделся и испытал облегчение: церковь была пуста.

Но тут до него долетел какой-то звук – и сердце юноши похолодело. Это был приглушенный возглас страдания, словно сдавленные рыдания, а потом все стихло.

Это, несомненно, был голос Стивен. И Гарольд был уверен, что доносится он из крипты. Она ведь так хотела войти туда! Однако он не ожидал, что она решится пойти туда так скоро. Он поспешил за угол – туда, где начинался спуск к дверям крипты. Навстречу ему по лестнице метнулась фигура: мальчик в итонском пиджаке, бледный и взволнованный. Это был Леонард Эверард. Гарольд схватил его за руку.

– Где Стивен? – воскликнул он.

– Там внизу, в крипте. Она уронила свою свечу и взяла мою, а потом и ее уронила. Пустите меня! Пустите! – он попытался вырваться, но Гарольд крепко держал его.

– Где спички?

– У меня в кармане. Пустите же! Отпустите меня!

– Дай их сюда, немедленно! – резко приказал Гарольд перепуганному мальчику, а потом сам проверил его карманы.

Он отпустил Леонарда лишь после того, как нашел спички, и мальчик бросился вон. Сам Гарольд спустился по лестнице и открыл как можно шире дверь в крипту.

– Стивен, Стивен, дорогая! Где ты? Это я, Гарольд! – ответа не было.

Сердце юноши тревожно колотилось, он чувствовал, как подступает к нему холодок.

Вспыхнула спичка, Гарольд успел заметить, что крипта невелика, а на полу что-то белеет. Он шагнул вперед – осторожно, чтобы порыв ветра не задул спичку. На полу он разглядел Стивен, которая лишилась чувств перед массивным надгробием, возвышающимся на монументальном каменном основании. А потом спичка погасла. Пока горела следующая, он заметил свечу на надгробии, взял и попытался зажечь ее. Несмотря на волнение, он мог рассуждать совершенно здраво, а потому понимал, что свет – первое, что ему сейчас нужно. Фитиль был поврежден, а потому никак не загорался. Пришлось использовать еще одну спичку, на этот раз последнюю. Наконец, жир подтаял, и фитиль загорелся. Одно дело сделано. Затем он поставил свечу на крышку гроба, так что слабый, но отчетливый свет распространился по всему помещению. Гарольд наклонился и взял на руки Стивен. Она еще была без чувств, и тело ее обмякло, так что на мгновение он испугался, что она умерла. Не теряя времени, Гарольд поспешил к выходу из склепа – на свет со стороны лестницы, теперь казавшийся ему очень ярким. Удерживая девочку одной рукой, он подтянул одну из длинных подушек, лежавших на молитвенных скамьях, и бросил ее на пол, а потом осторожно опустил Стивен на эту подушку. Его переполняли нежность и жалость к девочке. Она была в этот момент такой беззащитной, такой беспомощной! Она напоминала сломанную игрушку, руки и ноги безвольно свисают, белое платье испачкано. Гарольд склонился и расправил задравшийся подол, а потом опустился на колени и убедился, что ее сердце бьется. Горячие слова благодарственной молитвы буквально вырвались из глубины души. Она жива! Пульс у девочки совсем слабый, но отчетливый. Гарольд встал и поспешил к двери, подхватив шляпу, которую прежде оставил на скамье. Он хотел принести воды. Снаружи он заметил Леонарда, но не уделил ему внимания, побежав к ручью. Он наполнил водой шляпу и поторопился назад, в церковь. Стивен уже очнулась и теперь сидела на подушке, а Леонард поддерживал ее.

Гарольд был и рад, и разочарован. Он бы предпочел не видеть Леонарда рядом с ней. Он не забыл белое лицо мальчика, который удрал из крипты, бросив Стивен одну, на полу склепа, без чувств, а потом просто воспользовался ситуацией, пока Гарольд бегал за водой. Впрочем, юноша отмахнулся от этой мысли и подошел к девочке, помог ей подняться, чтобы вывести ее на свежий воздух. Он решил, что вид неба, зелени станут лучшим лекарством от пережитого ею страха. Он взял ее на руки, как бывало прежде, пока она была совсем маленькой и уставала на прогулке, и понес к выходу. Она обняла его за шею и склонила голову на его плечо. Этот жест выражал доверие и привязанность. Она словно признавала его силу и готова была принять защиту и заботу. С каждой минутой к ней возвращалось присутствие духа, последствия обморока проходили, хотя глаза девочки все еще были полуприкрыты. Первыми чувствами, которые она испытала, были вина и раскаяние. Появление Гарольда живо напомнило ей о том, что он возражал против посещения крипты, а она его обманула, зная, что он не одобрит ее поступок. Но в присутствии Леонарда, который шел следом, она не хотела говорить с Гарольдом о том, что случилось и что она теперь чувствует. Однако тяга к справедливости побуждала ее завести разговор на другую тему, о самом Леонарде.