Последний штрих - Диана Кизис

Наше первое студенческое лето решено было провести в Боулдере. Брин, Сесил и я перебрались в арендованную квартиру, которая позже стала нашим постоянным обиталищем, поскольку законный хозяин решил переселиться в Портленд. Это был дом в викторианском стиле, и располагался он в нескольких кварталах к северу от университета. Первый этаж принадлежал нам, а наверху обитал какой-то старшекурсник, показывавшийся крайне редко. У нас были две спальни, ванная комната, гостиная, маленький дворик и кухня, где мы завтракали. Сесил, за которую платили родители, жила в отдельной комнате, а мы с Брин поселились в комнатушке побольше, прямо за кухней. Здание было старое: липкие косяки, замазанные краской окна и стены, выкрашенные в семь разных оттенков голубого цвета. Я изо всех сил старалась создать домашний уют: драила двери, распахивала тяжелые окна, перекрашивай стены. Мне придавала сил диета, на которую я села месяц тому назад: я завязала с алкоголем и горстями глотала таблетки для похудания. (Я наивно полагала, что, если сброшу вес, буду выглядеть, как Сесил. Дохлый номер. Однако стены я выкрасила очень даже неплохо.) Я обтягивала диванчики, купленные в магазинах эконом-класса, пестрой тканью; превращала бутылки из-под молока в вазы.

– Какая прелесть, солнышко! – восклицала Сесил, заметив новые диванные подушки, сшитые мной из кусочков старых шарфов. Иногда она приносила мне чай со льдом, когда я работала над новой картиной в сарае, переоборудованном мной под художественную студню.

– Жаль, что я не умею ни рисовать, ни шить, • вздыхала она, разглядывая мои кисточки, поломанные линейки, подрамники и соблазнительную кипу новых полотен, завернутых в целлофан. Когда я рисовала, Сесил обычно сидела на старом складном стуле и читала какой-нибудь потрепанный любовный роман. Время от времени она поднимала глаза и спрашивала, как называется эта техника и какие цвета я сейчас смешиваю. Однажды я удивила Сесил, усадив ее за чистое полотно на моем настольном мольберте.

– Попробуй, – предложила я.

– А что нужно делать? – спросила она.

Я сказала, что можно начать с такого упражнения: пусть она попробует нарисовать меня, не глядя на полотно Это избавит от скованности, объяснила я, и научит видеть все в целом, не отмечая дотошно каждую деталь. Сесил рисовала целый час и только потом попыталась оценить, что вышло.

– О нет! – воскликнула она. – Ты получилась такая страшная!

Она развернула полотно ко мне. Мой нос занимал добрых пол картины, а прядки волос свисали по сторонам лица, как змеи.

– Что ж, пожалуй, тебе удалось передать сходство, – заметила я.

Сесил покачала головой и поклялась, что больше никогда не возьмет кисть в руки. Пусть этим занимаются профессионалы. Уходя, она остановилась в дверях.

– Ты такая красивая, Джесси, – сказала она. – Да ты, наверное, и сама знаешь.

Я покраснела.

– Иди-ка ты...

Сес вздохнула.

– Как бы мне хотелось одолжить тебе свои глаза, чтобы ты увидела себя в зеркале такой, какой я тебя вижу. Не представляешь, до чего ты привлекательная и талантливая.

Остаток лета мы пили пиво, плавали в местном водохранилище и дрыхли под тихий шум дождя, который после обеда приносило ветром с гор. Как-то была моя очередь закрывать «Уош», магазин одежды, где я работала пять дней в неделю. Брин и Сесил уговаривали меня пойти на пикник, куда нас пригласила Лора. Лора мне нравилась. Она тоже была из Лос-Анджелеса и, как и я, увлекалась искусством. Лора вечно торчала в компьютерном классе и рисовала то афиши для вечеринок, то плакаты для студенческого совета. Я восхищалась ее организованностью. Она носила авангардные очки в черной оправе и всем своим видом заявляла: «Да, я творческая личность. А ты что умеешь делать?»

Но в тот день я смертельно устала. Мои подруги не работали, им это было не нужно. Отец Сесил служил в инвестиционном банке, мать занимала видное положение в нескольких манхэттенских благотворительных обществах. Родители Брин занимались бракоразводными делами в Чикаго (а сами были счастливы в браке; вот и пойми их). Мои предки развелись, когда мне было шесть, и их нельзя было назвать обеспеченными людьми. Мать печаталась и иногда читала лекции, отец занимался недвижимостью коммерческих предприятий, но до Дональда Трампа ему было далеко.

Отработав девятичасовую смену, я закрыла магазин, притащилась домой и заснула перед телевизором, по которому шел старый фильм. В то лето чуть ли не ежедневно кто-нибудь устраивал пикник на природе. Засыпая, я подумала, что ничего не теряю.

На следующее утро, когда я пила кофе и разгадывала кроссворд, сидя на заднем крыльце, в дверях кухни появилась Сесил.

– Что с тобой вчера случилось? – спросила она, присев на верхнюю бетонную ступеньку.

– Выбилась из сил, – ответила я и прислонила голову к ее колену. – Хорошо повеселились?

– Да, неплохо. – Сесил почесала комариный укус па ноге и сосредоточенно нахмурилась. На ее зеленые глаза упал вьющийся локон. – Джесси...

– Да?

– Помнишь парня по имени Зак?

– Кого? – спросила я. Еще бы не помнить!

– Ну, вы еще с ним целовались прошлой весной на вечеринке, но он тебе не понравился, потому что оказался маменькиным сынком.

– Угу. – Я зажмурилась и притворилась, что греюсь на солнышке. На следующее утро после того, как Зак сказал, что у него уже есть девушка, я завтракала с Сес и Брин и заявила им, будто он не в моем стиле. Я довольно туманно объяснила причину своего внезапного охлаждения. Вполне возможно, я и назвала его маменькиным сынком, не помню уже. Мне было стыдно признаться подругам – особенно Брин, – что я скинула с себя одежду, даже не выяснив, встречается он уже с кем-то или нет. Я решила – если он вдруг позвонит, скажу им, что передумала. – Ах да. Зак. Из Сан-Франциско.

– Как он тебе?

– Да ничего. А почему ты спрашиваешь?

– Он пригласил меня на свидание.

Я открыла глаза и уставилась на нос Сесил.

– Господи, Джесси, что с тобой? – Сесил спустилась на одну ступеньку, присела рядом со мной и взяла меня за руку. – Он что, тебе нравится? Помнится, ты говорила, что он не в твоем вкусе. Или я ошиблась? Хочешь, я позвоню ему и отменю встречу?

– Нет-нет, что ты... просто... как это случилось? Сесил набрала в легкие побольше воздуха и выдохнула.

Она выглядела свежей, как в рекламе мыла, хотя наверняка легла спать позже меня.

– Мы познакомились на барбекю, – сказала она. – Пикник устроили возле дома, который он снимает со своим приятелем Дэвидом, знакомым Лоры. Ну, мы и разговорились. Очень мило побеседовали, а потом он спросил, не хочу ли я сходить с ним в ресторан. Я думала, он тебе безразличен. Или это не так?