Пронзенное сердце - Сьюзен Кинг

Кристиен с Изабелью, непривычно тихие, едва дыша, из-за плеча наблюдали за работой. Аккуратно водя тоненькой кисточкой, сестра рассказала им, что эта картинка, так же как и другие, которых накопилось на полке уже довольно много, иллюстрировала героическую французскую балладу о сэре Ги Уорвике. Она даже прочитала по-французски немного из того, что было написано на листе. О некоторых приключениях дети уже слышали и раньше — ведь Эмилин часто читала им книги или рассказывала баллады, укладывая их спать. Да и в плохую погоду это занятие скрашивало длинные дни и вечера.

— Мне нравится, как сэр Ги дрался с драконом, — заявил Кристиен.

— Ты только и знаешь драконов да мечи, да боевых коней, — презрительно прервала его Изабель.

— Ну вот, наконец-то я покончила с доспехами, — прервала спор детей Эмилин. — Теперь буду раскрашивать попоны. У меня две голубых краски, помогите-ка выбрать нужную. — Она сняла с горшочков восковые крышки, и дети с любопытством заглянули внутрь.

Ультрамарин, насыщенный и яркий, делался из ляпис-лазури, привезенной из Святой земли и поэтому очень редкой и дорогой. У Эмилин было ее совсем мало, поэтому приходилось работать экономно.

Вторая краска — индиго — имела более темный оттенок. Ее делали из растения найда. Обе сухих краски уже были смешаны со взбитым яичным белком. А чтобы получить другие цвета, особенно красный и зеленый, необходимо было добавлять к основе самые различные вещества: желток, мед, вино, пиво. Художники, с которыми работал дядя Годвин, по его словам, добавляли к некоторым красным цветам даже ушную серу, чтобы придать краске светлый жизнерадостный тон.

Дети выбрали цвет потемнее — индиго, — и Эмилин начала закрашивать плащи всадников и попоны лошадей. Кристиен и Изабель позабыли о своих раздорах и с любопытством следили за работой.

— Гаю очень понравится эта книга, — после долгого молчания произнесла Изабель.

— А как же! — улыбнувшись, согласилась Эмилин. — Я корплю над ней уже почти полгода!

Она действительно упрямо продолжала работать, несмотря на то, что брат давно в плену. Ей казалось, что отказаться от книги значило отказаться от надежды его снова увидеть.

Несколько месяцев назад с помощью дяди Год-вина девушка купила незаконченный манускрипт и решила, поработав над ним, подарить его Гаю на Рождество. Годвин прислал пачку пергамента и легенду о Ги де Уорвике, переписанную монахом в монастырской келье. На некоторых страницах были оставлены чистые прямоугольники — в них-то Эмилин и рисовала иллюстрации. Законченную книгу она отправит дяде, и он отдаст ее переплести в кожу с деревянной отделкой и, может быть, если позволят средства, даже с позолотой.

Закончив работать голубой краской, Эмилин положила кисточку в воду и взяла чистую, кроличью. Выбрала горшочек с киноварью, приготовленной из солей железа, позволила Изабели снять крышку и попросила Кристиена принести ракушку, чтобы создать новый оттенок.

В этот момент в дверь постучали, и тут же показалась голова Тибби.

— Пресвятая дева! — расстроенно воскликнула она.

— Что случилось, Тибби?

— Сэр Уот хотел встретиться с тобой в главном зале. Сейчас он на крепостной стене, и если поспешишь, то ты еще застанешь его там. Сюда скачут какие-то всадники! — торопливо сообщила нянюшка.

Эмилин в панике вспомнила о рыцаре в синем плаще и почти слетела вниз по каменным ступеням. Выбежала из дома и стремительно пересекла подобие деревянного моста, связывающего двери замка с крепостной стеной. Быстрой походкой прошла девушка по широкой стене навстречу Уоту, остановившись лишь на секунду, чтобы взглянуть вниз, на дорогу.

Приближаясь к Эшборну, переливающаяся и искрящаяся в лучах заходящего солнца масса постепенно превращалась в вооруженный отряд.

— Святая дева Мария! — Эмилин чуть не задохнулась. Перегнувшись через парапет, до боли в руках упершись в грубые камни стены, она наблюдала за всадниками. Внезапно странное чувство охватило ее: реальность отступила — перед глазами стояла ожившая миниатюра из книги.

Больше сорока шлемов, блестя на солнце, качались в такт движению лошадей. Двое всадников скакали впереди, а за их спинами развевались яркие знамена. Один, на светлом коне, был одет во все черное. Прекрасные волосы его были абсолютно белы: их не прикрывал ни шлем, ни капюшон. А рядом с ним на черном жеребце скакал рыцарь в синем плаще.

Увидев его, Эмилин вздрогнула.

Отряд уже пересекал луг, мягким склоном спускавшийся к воротам замка. Из-под копыт коней летели комья земли, выбитая трава и цветы. Знамена стали вполне различимы: на одном из них, главном, был изображен королевский крест, а на втором — родовой герб: зеленый ястреб на белом фоне.

Эмилин отвернулась и облокотилась на каменный парапет стены. Она не смогла сдержать стон; рыцарь, раненный сегодня в лесу, оказался посланцем короля.

Глава 3

— Человек в черном? Его я знаю. А насчет второго, в синем, боюсь, не смогу сказать наверняка.

Уолтер Лиддел отвечал на вопросы Эмилин, стоя рядом с ней на крепостной стене и глядя на уже подъехавших всадников. Знаменосец именем короля потребовал опустить мост и теперь ожидал ответа часового. А тот, в свою очередь, ждал решения леди Эмилин и сенешаля.

— Бертран Хоуквуд, граф Грэймер, прозванный Уайтхоуком[1] за свои абсолютно белые волосы, — продолжал Уот. — Могущественный лорд и, насколько я слышал, жестокий человек. В его руках вассалов не счесть, и королевское благоволение в придачу. А вообще эти двое — пара вонючих поганок!

Эмилин дотронулась до рукава своего друга — под тканью ощущался холод кольчуги. Уолтер был высок и крепок, глаза, как угли, горели на обветренном и покрытом шрамами лице. Красный плащ указывал на принадлежность к свите барона Эшборна. Уот был лучшим другом ее отца и вот уже двадцать лет служил сенешалем замка. Сейчас он заботливо наблюдал, как девушка осторожно выглядывает между зубцами стены.

— Что может понадобиться здесь лорду Уайтхоуку? — наконец проговорила она.

— Похоже, что он привез королевское послание, миледи.

— Ты можешь предположить, по какому поводу? — Сама она сейчас испытывала одно-единствен-ное чувство: страстное желание, чтобы рыцарь в синем плаще куда-нибудь исчез. Уот резко вздохнул. Лицо его, до этого напряженное, стало задумчивым:

— Они не бросают нам вызов, а только просят впустить в замок. Думаю, стоит принять лишь графа и того, кто с ним рядом. Пусть оставят оружие у ворот, а воины могут подождать в поле, пока королевское послание будет передано.

Эмилин едва кивнула.