Моя судьба - Саша Канес

Можайское шоссе, как всегда, стояло в пробках, и приехали мы уже в сумерках. Мой новый дом располагался на южной окраине элитного дачного поселка, на улице, носящей имя не ведомого сегодня никому писателя Гусева. Участок составлял не меньше половины гектара. По сути, это была отгороженная от посторонних часть старого хвойного леса. Мы въехали в открывшиеся автоматически ворота и остановились на покрытой щебнем площадке между большой крытой стеклом теплицей и маленьким деревянным домиком. В темноте этот флигель был плохо виден, но я поняла, что это, по-видимому, сооружение преимущественно технического назначения. При необходимости здесь мог жить кто-то из персонала, обслуживающего дом и участок. Честно говоря, прежде я даже представить себе не могла, как можно жить с прислугой. Сама мысль о наличии рядом постороннего человека меня напрягала, поэтому, несмотря на наличие денег, я никогда не стремилась серьезно увеличивать свою жилплощадь. Со слишком большой квартирой мама не справилась бы одна — о себе я вообще не говорю! А тут — здоровенный загородный дом! Наверняка придется кого-нибудь нанимать, если это еще не сделали за меня.

Я вышла из машины и отпустила Лешу. Он сообщил, что приедет за мной в понедельник. Была пятница, и у меня оставалось два дня законных выходных, чтобы прийти в себя.

Трехэтажный дом находился метрах в тридцати от парковки. В темноте его очертания едва угадывались за разросшимися соснами и елями. Часть окон ярко светилась, и я с радостно колотящимся сердцем помчалась по тускло освещаемой тропинке к входной двери. Какой сейчас будет сюрприз для моих родных!

Мама даже не подозревала, что я появлюсь сегодня. Все происходящее по всему периметру ограды проецировалось на монитор в прихожей. Но она, разумеется, не только не смотрела на монитор, но даже, как выяснилось, не обращала внимания на мелодичную трель, раздававшуюся всякий раз, когда во двор въезжал с улицы автомобиль. Надо знать мою маму!

Я отворила не запертую на замок дверь и, как могла тихо, проникла в прихожую. Повсюду горел свет, и я без труда нашла гостиную на первом этаже, где мама с Дашей и Ромой смотрели детскую передачу. Дети, видимо, только что поужинали, и Даша, развалившаяся поперек огромного кожаного кресла, уже засыпала. Рома же, не мигая, таращился в занимающий полстены плазменный экран. На экране кривлялся и пищал плюшевый поросенок. Никем не замеченная, я минуту простояла в дверях, но потом не выдержала и обратилась к ним:

— А гостей вы не ждете?!

Мама вскрикнула и, опрокинув стул, бросилась ко мне. Не говоря ни слова, она заключила меня в объятия. Сонная Даша сползла с кресла, подбежала и ухватила меня за руку. Вклинившись между мной и мамой, она начала карабкаться вверх. Я подхватила ее на руки, и вот она уже обхватила мою шею и зашептала мне на ухо:

— Мама, мамочка! А бабушка говорила, ты только завтра приедешь!

— Так мне что, пока уйти прикажешь?

— Дура! — со счастьем в голосе проговорила мама.

Даша, поняв, что это взрослые шутят, хихикнула и поудобнее пристроилась у меня на руках. Глаза ее закрывались. Здоровому ребенку никакие потрясения не помешают заснуть вовремя.

— Куда ее тащить, показывай! — прошептала я маме. Ведь я не знала, как расположены комнаты в доме!

Мама повела меня в отдельную Дашину спальню, первую собственную комнату в жизни моего ребенка, но вначале успела гордо проговорить:

— У нас Рома заговорил!

Как ни тихо она это произнесла, Рома, несчастный неполноценный сын моего отца, всего на три года старше моей Даши, оторвался от телевизионного экрана и проговорил, глядя на меня мутноватым взором:

— Я — Йома! Я выясту и стану…

— Космонавтом! — вздохнула я, вспоминая целую серию анекдотов об интернатах для УО — умственно отсталых.

Но Роминых амбиций я недооценила.

— Я стану пьезидентом! — Из правого уголка Роминого разляпистого рта побежала струйка слюны. Впрочем, взгляд сводного братца впервые показался мне довольно осмысленным.

У меня не было сил тщательно осматривать весь наш большой дом. Я даже не изучила подробно свою новую спальню. Какая разница, какая она — еще сегодня утром я просыпалась в тюремной камере в другой стране! Я валилась с ног от усталости, но все равно в первую очередь кинулась в ванную комнату. Какое это счастье — иметь свой собственный толчок, раковину и душ! А ванная с джакузи — это уже немыслимая, запредельная роскошь. И у меня теперь снова все это есть. Насладившись обрушившимся на меня мощным потоком воды, я все же несколько огорчилась, что конструкция душа не позволяет легко и быстро открутить головку распылителя. Скажу откровенно, невозможность направлять на низ своего живота плотную и упругую горячую струю несколько ограничивала меня в получении неких удовольствий интимного характера. «Ну и хрен с ним, с душиком!» — я, разумеется, осознавала, что заменить хотя бы даже всю сантехнику в доме будет намного проще, чем вырваться из тюрьмы!

Выскочив из ванной комнаты, я с разбегу прыгнула в кровать и мгновенно заснула без тревог и сновидений.

Проснулась я «по режиму», когда на часах еще не было и шести утра. Возможно, сон покинул меня еще и потому, что в комнате было жарковато. Я не стала возиться с термостатом, просто подошла к окну и распахнула его. Меня обдало утренней свежестью. Я осмотрелась. Кроме сосен и елей, вокруг ничего не было видно. Прямо подо мной находились теплица и флигель, возле которого я высадилась вчера из машины. «Кто же за всем этим ухаживает? Маминых сил даже близко на все это хозяйство хватить не может!» Стоило мне так подумать, как я увидела, что в теплице кто-то есть. Присмотревшись сквозь бликующий стеклянный потолок, я увидела, что голый мужчина аскетического телосложения трахает кого-то в самой середине строения. Секс осуществлялся в миссионерской позиции, бурно и с полной самоотдачей. Любопытство взяло у меня верх над стыдливостью. Конвульсии бурного оргазма не заставили себя долго ждать. Разрядившись в невидимую мне партнершу, мужчина перестал упираться руками и повалился вниз, по-прежнему закрывая предмет своей страсти от моих глаз собственным телом. Полежав пару минут в изнеможении, любовник медленно поднялся на ноги и, как был голый, побрел, покачиваясь, из теплицы в примыкающий домик. Вида мужичок был еще более странного, чем мне показалось вначале: редкая в наше время стрижка «под горшок» гармонично сочеталась со здоровенной рыжей и клочковатой бородищей. Его женщины я при этом так и не увидела — теплица после ухода мужчины показалась мне пустой! Одни только растения на ровных грядках. Как и куда она успела ускользнуть? Впрочем, теоретически я могла чего-то и не заметить, подглядывая через стекло теплицы. Но упустить целую женщину… вряд ли…

Дети еще не встали, когда я спустилась к завтраку. Мама этой ночью почти не спала. Ей, разумеется, очень хотелось пообщаться со мной, но, понимая, как я устала, она боялась потревожить мой сон. Мы долго сидели за остывающим кофе. Я рассказывала о своих мытарствах, стараясь не сгущать краски и обратить в смех то, что еще вчера казалось таким страшным и неопределенным. Единственное, что не могло вызывать во мне ничего, кроме слез, — это судьба Лени и туманные перспективы его выздоровления.

— Кстати, мама! Кто у нас живет во флигеле?

— А! Это Евпатий!

— Кто, кто?

О существовании имени «Евпатий» я помнила только из школьной программы по истории Древней Руси. Была там такая полулегендарная личность — витязь Евпатий Коловрат. Славен был он тем, что могуч был и крушил все, что под руку попадется. В реальной жизни я ни одного Евпатия не встречала.

— Это какой-нибудь очередной церковно-приходской псих?

— Да нет, что ты! — Мама покраснела: она не любила вспоминать своих серпуховских «товарок». — Евпатий достался нам от предыдущих владельцев дома. Присматривает за хозяйством. Он и сантехник, и садовник. Смотри, какие огурцы и помидоры у него вырастают. — Мама протянула мне миску со свежесобранными черно-фиолетовыми помидорами и светло-зелеными пупырчатыми огурцами. — Попробуй! Я совсем забыла их к яичнице подать.

Овощи и впрямь были потрясающе вкусными. Несмотря на то что была сыта, я съела здоровенный сладкий помидор и два неимоверно хрустких огурца.

— А жена у него кто?

— У него нет жены. Он одинокий, — с грустью ответила мама. — И вообще, — добавила она, — Евпатий — язычник!

— Что?! — Я подавилась третьим огурцом.

После завтрака я пошла осматривать новые владения. Ощущать себя чуть ли не помещицей было здорово и непривычно. Несмотря на доставшееся мне от отца наследство, я никогда не мечтала о собственном доме. Я женщина городская и до хозяйственной деятельности ленивая. У меня и в квартире всегда кавардак. И если бы не мама, я наверняка была бы завалена падающими на меня отовсюду вещами. Как поддерживать порядок в новых условиях, я себе не представляла. А потому меня, безусловно, обрадовало наличие «уже готового» работника, но при этом несколько беспокоили как его необычные религиозные воззрения, так и странная половая жизнь.