Пригоршня вечности - Людмила Астахова

– Да.

– Но он – оньгъе!

– И что с того? Это не помешало ему спасти мне жизнь почти двадцать лет назад, – проворчал эльф.

– Так это что же получается? – продолжал его пытать Кен. – Если бы вешали незнакомца, то мы проехали бы мимо?

Его голос звенел от крайнего негодования.

– Проехали бы, – кивнул Альс, продолжая краем глаза наблюдать за другом-оньгъе.

Пард едва держался в седле. Как бы не свалиться ему под ноги Оните.

– Так же нельзя!!! Где справедливость?!

– Нет справедливости, – заверил эльф.

– А если бы вешали точно такого же ни в чем невиновного оньгъе?

– Кен, ты уймешься?

– Не уймусь! Получается, мы спасли этого человека только потому, что он ваш друг!

– Да! – внезапно рассвирепел эльф. – Только поэтому! И если ты не перестанешь меня донимать своими вопросами, то побежишь следом за нами на своих двоих. Понятно?

Свои слова Ириен подтвердил болезненным тычком под ребра твердым, как молоток, кулаком. Обиженный юноша затих. Память о похмельных побоях еще была достаточно жива, и Кенарду совсем не хотелось провоцировать злого эльфа на драку. Альс нервничал, а в таком состоянии он плохо контролировал свой гнев.

Путешественникам пришлось углубиться в лес подальше от дороги, чтоб их никто не потревожил. И пока Кен разжигал костер и готовил ужин из того небольшого запаса продуктов, который у них имелся, Альс занимался избитым оньгъе.

– Какие демоны занесли тебя в Игергард? Да еще в такое время.

– Времена не меняются, Ирье. Или ты хочешь сказать, что мне сейчас в Игергарде опаснее, чем тебе?

– Не хочу. Но ума у тебя не прибавило, Аннупард Шого!

– Куда уж нам-то до вас, мудрых долгожителей, – ехидно прошепелявил оньгъе. – А-й-й-йй!

– Не дергайся! Потерпи еще немного.

– Я всю жизнь тебя терплю.

В каждом движении, в каждом жесте эльфа по отношению к человеку было столько… внимания?.. заботы?.. Кем бы ни был этот Аннупард Шого, Альс действительно считал его своим другом, а может быть, даже побратимом. И, видимо, подобная забота была для них обыденным делом, чем-то, не требующим объяснения.

– Я так и знал, что ты появишься… Ух! – Оньгъе тяжело охнул, когда тонкие пальцы Альса коснулись кровоточащего мяса над правым глазом, в которое превратился весь его лоб. – Бороду сбрил, дурак старый! Думал, не узнают.

Эльф поглядел на него вопросительно.

– Веришь, увидел, как жмурика несут на погост, и рука сама сделала знак Вечного Круга, – охотно пояснил Пард. – Привычки – хорошие слуги, да плохие хозяева.

– Могли ведь и вздернуть.

– Н-да… было бы обидно вдвойне, – согласился смиренный, как жертвенный агнец, оньгъе. – Тем паче, что ланга снова собирается. Давно пора.

– Кто сказал? – вскинул брови эльф.

– А чего, теперь о таком деле принято писать прямо на заборах? – ядовито ответил вопросом на вопрос Пард. – Я Сийгина видел не так давно. Мэд с Тором еще с зимы перебрались в Игергард. Ты да я – вот тебе и ланга.

Альс ничего не ответил, продолжая обработку ран оньгъенца с таким рвением, будто не слышал и не видел ничего кругом.

– А ты откель будешь, вьюнош? – полюбопытствовал Пард после продолжительного разглядывания Кенарда.

– Из Ветланда, – с достоинством заявил Кен и представился, как положено, с поименованием рыцарского звания, собственного и родового имени.

– Вона что! – присвистнул оньгъе.

Тем временем Альс занялся рваной раной на спине. Раненый заткнулся, плотно сжимая зубы, чтобы не стонать от боли. Зато у Кена появилась редкая возможность рассмотреть все разновидности шрамов: от тонких, вроде светлых ниточек, до жутких жгутов с переливами синевато-багрового перламутра. Эльф шил аккуратно, почти встык, и, судя по всему, дубленая шкура оньгъе уже не единожды испытывала его искусство хирурга.

– Все. Готово! – объявил Альс.

Он лично наложил в деревянную тарелку Парду допревшей каши, выбрав самое неподгоревшее, посолил ее и сунул в руку кусок лепешки. Затем последовала добавка. А уж потом они с Кеном поделили остатки. После чего ветландец был сослан мыть посуду.

Эльф посмотрел в глаза человека пристально-пристально, словно вглядываясь во что-то одному ему ведомое.

– Я рад тебя видеть снова. Сам не думал, что буду так скучать, – признался Альс без доли смущения.

Человек странно улыбнулся в ответ. Он постарел. Шутка ли, пятый десяток к концу уж близится. Нет, сила еще есть, и сноровка никуда не делась, даже глаза той же пронзительной небесной голубизны, не выцвели ничуть. Может быть, поумнел маленько, и то вряд ли, ежели судить по недавним событиям.

– Альс, ты хоть теперь-то понял, что не след было нам расставаться?

– Понял, – согласился эльф.

– Слава Вечному Кругу! Мы все умрем когда-нибудь, но это не повод предавать старую дружбу и выбрасывать из жизни лучшие годы. Поверь, эльфище! – воодушевился Пард.

– А ты хоть понимаешь, что мброттское пророчество никуда не делось? Оно того стоит?

Эльф не ерничал и не язвил. Не тот случай. Никому не хочется умирать прежде срока, Пард тоже не был исключением из правила.

– Но побороться все равно нужно, – уперто гнул свое человек.

Они немного помолчали, продолжая украдкой разглядывать друг друга. Ириен по прозвищу Альс не изменился внешне ничуть. Да и что может сделать время с эльфом? Глаза все те же. Эти сияющие сокровища, которые двадцать лет назад заворожили дезертира-оньгъе, не потеряли ни блеска, ни притягательности. Пард с тех пор научился читать в них, как в книге. И он без всяких пояснений уже знал, что эльф перешел ту невидимую черту, которая странным образом отсекает «вчера» от «завтра». Будущее Альса было сочтено, и теперь он мог идти только вперед, наперекор всем проклятьям и пророчествам. И он шел. А Пард собирался разделить этот путь с другом. Иначе на что существуют ланги?

– Расскажи мне про Джасс, – произнес Ириен внезапно осипшим голосом.

Оньгъе как-то странно хмыкнул:

– Она проплакала целый день, потом поела с моей подачи и спать легла.

– Кто с ней остался?

– Никого. Всех прогнала.

Альс молчал, а оньгъе продолжил:

– Тор вернулся в Ролло, Сийгин следом за тобой махнул за море. В Тэссаре теперь лучным полусотником служит, женился, дите родил. Мэд потолкался еще в Маргаре, а потом подался в Игергард. Мне тоже поднадоел Инисфар, и я отправился в Даржу.

– Куда?! – не сдержал возгласа изумления Альс. – Ты же клялся, что ноги твоей не будет там.

– Ну, до клятвопреступления дело так и не дошло, – хмыкнул оньгъе. – Задержался в Банбане. Помнишь такой городок?

Эльф пожал плечами. Мало ли городков в Великом Маргаре?

– Лес сплавлял по реке. Целую зиму прожил в горах с артелью. Чуть не женился… Н-да… Не сложилось. Вид но, не до конца вычерпали мы свою судьбу. Рано разбежались. В Джасс словно все демоны вселились, завела делишки с Дрэгором Банном.

– А Ярим?

– А я ему нянька? – фыркнул злорадно Пард. – Принц – птица гордая. Не знаю, что там удумал Ярим. И где он теперь, не знаю, точно так же, как и про Джасс больше ничего слыхом не слыхал.

Узкое лицо Альса исказилось судорогой.

– Я найду ее. Она в опасности.

– Она, по-моему, в опасности с той самой поры, как из материнской утробы вышла. Хотя… ей, видно, на роду на писано весь свой век с эльфами хороводиться. Хм… да и мне тоже. То-то, я смотрю, ты весь как ищейка. Чуешь ее?

– Дурацкое слово…

– Сам дурак! Такую бабу кидать нельзя. Вы ведь когда смотрели один на другого, чуть кожу не сдирали взглядами.

– Ты бы закрыл пасть, – неласково посоветовал сварливый эльф.

– Уже. Закрыл и дрыхну. И тебе советую. Вон парень твой уже устал пялиться на нас из-за кустов. Эй, малый! Мы уже закончили секретничать. Спать будем.

Разумеется, вредный эльф первым поставил сторожить Кенарда. Но тот не сопротивлялся. Все одно не смог бы заснуть. Столько новостей за один раз. Так и башка по швам треснет от избытка раздумий. Не настолько был начитан и образован молодой ветландский рыцарь, чтобы знать, о какой такой ланге велась речь, но от одного этого слова у него холодело в груди, спазмы стискивали горло, а невидимый ветер обжигал лицо. «Ланга, ланга, ланга…» И слышались Кенарду легкие шаги, разговоры на шипящем незнакомом языке, и холодное синее пламя плескалось под веками. Имена, имена… орочье, тангарское, людское, эльфийское. Кто же они? Те, кого собрала ланга? Ему было страшно любопытно и до смерти хотелось узнать, кто такая Джасс, от одного только упоминания имени которой у эльфа менялся голос. Как-то не укладывалось в голове, что Альс может испытывать нежные чувства, любить женщину, тосковать за ней. В Тэвре, пожалуй, не нашлось бы ни единого человечка, который поверил бы в такую ересь. Эльф был сплетен из жестких сухих ремней, лишен какой-либо сентиментальности, даже его доброта и участие по отношению к детям тэврского барона выглядели как-то неестественно, точно мясистый нарост на старом, корявом дереве. «Джасс…» Шелест извлекаемой из ножен стали, завывание ветра, беспокойство и опасность. А что?! Вполне даже подходящее имечко для подруги такого существа, как мастер Альс. Кену представлялась эльфийка – прекрасная, ледяная, высокая, этакая женская ипостась самого Ириена.