Джинн и воины-дьяволы - Филипп Керр

— Внутри твоей веревки есть провод? Верно, мальчик?

Дыббакс отложил дудочку и ловко, как обезьяна, полез по веревке. Добравшись до верха, он начал терять свою земную оболочку. Не знакомому с повадками джинн фокуснику возникший при этом дым, разумеется, напомнил дымку, которой иллюзионисты прикрывают свое «исчезновение».

— Где ты? — крикнул Аполлониус. — Куда ты делся?

Дыббакс позволил веревке спокойно упасть на сцену, и, пока Аполлониус ее тщательно рассматривал, юный джинн направил дым, содержавший атомы его собственного тела, в самый конец зала. Там он вернул себе истинное обличье и, как ни в чем не бывал о, окликнул знаменитого фокусника.

— Мистер Аполлониус! Я здесь.

Мальчик направился назад к сцене. Потрясенный иллюзионист покачал головой.

— Я никогда ничего подобного не видел! за все годы в профессии! Твоя веревка ведет себя в точности как настоящая змея!

Дыббакс усмехнулся. Он наслаждался произведенным эффектом.

— Итак, малыш, — провозгласил Аполлониус, — твое будущее решено! Ты молод, красив, а главное — безумно талантлив. Ты ведь хочешь вести собственное телешоу?

— Ой, — сказал Дыббакс, — боюсь, что нет.

Он вдруг понял, что зашел слишком далеко.

Аполлониус рассмеялся.

— Я твоему «нет» не верю. От таких предложений не отказываются. Ты — прирожденная звезда. И я готов сделать из тебя звезду. Поверь, через несколько недель ты можешь стать самым известным человеком в Америке. Знаменитее любой знаменитости.

Дыббакс замотал головой. Мать просто убьет его за такие выходки.

Аполлониус решил, что Дыббакс скромничает.

— Дружочек, я не шучу. Я говорю совершенно серьезно. Ты — именно тот волшебник, которого все ждали. Ты станешь магом и чародеем, и о тебе будут судачить не меньше, а может, и больше, чем о любой поп-звезде. Мы заработаем кучу денег. Все девушки будут у твоих ног, Дыббакс. Они будут поклоняться тебе, мой мальчик.

Дыббакс навострил уши.

— Девушки?

— Несомненно. Девушки и девочки. Ты ведь уже интересуешься девочками, верно?

— Да, конечно, но…

«Но» состояло в том, что Дыббакс несколько стеснялся девочек. Робел. С ними надо держать ухо востро. Однажды он влюбился в девочку по имени Лайза. Она загадала желание, а Дыббакс, относившийся к ней и ее желаниям очень чутко, не раздумывая заставил это желание осуществиться. Потом пожалел, конечно. Потому что Лайза захотела, чтобы Тэдди Гросвенор, учившийся вместе с ними в школе в Палм-Спринте, «исчез с глаз долой». Тогда-то Дыббакс и познал горькую истину, которую господин Ракшас обычно формулировал так: «Желание что воробей: вылетит — не поймаешь».

— Десятки, сотни девочек, — вкрадчиво говорил Аполлониус. — Скоро они будут бесноваться под окнами твоей гостиницы, устроят палаточный лагерь у ворот твоего дома в Голливуде. Привыкни к этой мысли, дорогой. Они будут посылать тебе свои фотографии, локоны. В любом аэропорту страны тебя будут встречать толпы поклонниц. Если ты дашь им автограф, накалякаешь прямо на руке, они бухнутся в счастливый обморок к твоим ногам. Они будут рыдать от одного твоего взгляда, не говоря уж о слове.

— Сотни фанаток?

— Тысячи.

Дыббакс кивнул. Он уже не хотел знакомиться с отцом. Зачем? Он знает, с кем надо знакомиться. С девушками. С тысячами девушек и девочек.

Пролетев полпути над Америкой, Нимрод позвонил Дженни Сахерторт по сотовому телефону — прямо из смерча.

— Нимрод? — удивилась она. — Я как раз ложусь спать. Что случилось? До вас добралась Марион Моррисон?

— Да-да, дорогая, в этом смысле все в порядке, — ответил Нимрод. — Как там Дыббакс?

— По-моему, прекрасно.

— Мы с Джоном летим к вам в Палм-Спрингс. Хотим, чтобы Дыббакс принял участие в одном благом деле, — продолжал Нимрод.

— Замечательно, но мы не дома. Мы сейчас в Лас-Вегасе. Отель «Зимний дворец». Вырвались на выходные, поскольку Дыббакс очень хотел посмотреть представление. И похоже, это действительно идет ему на пользу. — Тут тон ее немного посуровел. — А что за дельце вы затеяли? Ты хочешь снова втянуть его в неприятности?

— Запали мою лампу, Дженни! Какие неприятности? Ты о чем? Я все расскажу подробно, как только увижу вас обоих. — Нимрод посмотрел на часы. — Давай встретимся в ресторане? Завтра утром? В вашей гостинице?

Еще несколько часов полета — и они приземлились прямиком в Лас-Вегасе. Город походил на гигантскую экзотическую медузу — подсвеченная тысячами электрических огней, она плыла по невадской пустыне, точно по черному как уголь морю. Нимрод совершил посадку на огромной автостоянке отеля «Зимний дворец». Войдя в номер, они с Джоном, утомленные долгим перелетом, рухнули в кровати.

Утром, спустившись к завтраку в зал Помпеи, они обнаружили там Дыббакса и Дженни Сахерторт, которые в гробовом молчании ели овсянку. По их лицам было совершенно ясно — мать и сын только что поругались.

— Эй, Бакс! — окликнул Джон и хлопнул приятеля по плечу. — Как поживаешь?

Но Дыббакс и ухом не повел.

— Давайте-ка я сразу перейду к сути дела, — начал Нимрод и подробно изложил свой план воссоединения духа Фаустины с ее телом, чтобы она смогла выполнить свою высокую миссию и стать Синей джинн Вавилона.

Дженни Сахерторт приходилась матерью не только Дыббаксу, но и Фаустине. Выслушав Нимрода, она расплакалась:

— Нимрод, неужели это возможно? Ты вернешь мне Фаустину? После стольких лет?

— Да, я уверен, что это вполне осуществимо, — ответил Нимрод. — Главное — не терять времени. Дыббаксу придется полететь с нами в Египет и…

— Боюсь, ничего не выйдет, — холодно сказал Дыббакс. — У меня совсем другие планы.

— Послушай, — сказал Джон. — Не обязательно ехать сразу. Если ты хочешь провести еще день в Лас-Вегасе, мы подождем.

— Вы не понимаете, — сказал Дыббакс. — У меня другие планы не на завтра, а на всю оставшуюся жизнь. Мне предложили вести собственное телешоу. И я не собираюсь упускать такой шанс ради еще одной бессмысленной поездки на другой конец света. Фаустины нет. С этим надо смириться. — Он неприязненно посмотрел на мать. — Всем смириться, без исключения.

Он встал из-за стола и пошел прочь. Нимрод взглядом велел Джону следовать за другом.

Джон отбросил салфетку и кинулся за Дыббаксом в зал Геркулеса, где было полно игорных автоматов и сотни людей деловито совали в них монеты и жетоны.

— Ты непременно должен с нами поехать, Бакс, — сказал Джон, нагнав приятеля. — Она же твоя сестра.

— Моя сестра умерла, — уточнил Дыббакс.

— Нет, не умерла, — возразил Джон. — Она просто потерялась. И ты можешь ее найти. Ведь ты не бросишь ее, верно?