Ведьмы Иглстаза - Джеффри Лорд

Каноэ отчалило от мыска, едва не черпая воду сразу обоими бортами, река подхватила его, понесла, опасно раскачивая и обдавая ледяными брызгами и гребцов, и пассажира. Блейду, скорчившемуся на дне суденышка, был виден лишь вечерний небосвод, медленно тускнеющий, с бегущими по нему облаками и птицами, что парили в вышине, неподвижно раскинув крылья. Они напоминали чаек, и недовольные крики этих летунов, резкие, хриплые и гортанные, неотступно сопровождали лодку во время переправы. Иногда небо, чайки и облака начинали опасно вращаться и раскачиваться перед замутненным взором странника, словно напоминая, что в следующую секунду он может очутиться в холодной воде; Миот издавал предостерегающий вопль, и оба фра, старый и молодой, с силой наваливались на весла.

Край солнечного диска уже коснулся вершин деревьев, когда путники достигли западного берега. Он был сравнительно пологим, заросшим травой и высокими коленчатыми стеблями, похожими на бамбук, однако в воде тут и там торчали большие округлые камни с поверхностью, сглаженной неутомимым течением. Миот невозмутимо направил каноэ к этой опасной преграде, словно намеревался вдребезги расшибить его о ближайшую скалу, затем резко шевельнул веслом, и суденышко, будто на крыльях проскочив теснину, очутилось в довольно тихой заводи, фра причалили к берегу, Панти вылез на травянистый склон и потянулся к сумкам.

Блейд тоже встал, перебрался на твердую землю и, пошатываясь, сделал несколько шагов. Мышцы у него занемели, икру на левой ноге сводила судорога, а ребра хранили следы близкого знакомства с деревянным каркасом. Он принялся энергично растирать ноги и поясницу, довольный, что смог выбраться из лодки сам, не хотелось бы, чтоб фра извлекали его оттуда, словно набитый тряпьем мешок.

Впрочем, кровообращение быстро восстановилось. Массируя голени, Блейд следил, как Миот и Панти прячут лодку в зарослях тростника с коленчатыми стволами, желтыми и блестящими, будто покрытыми лаком. Затем они взвалили на спины мешки, и старший фра вытянул руку к перекату. Сейчас черные зубцы утесов едва виднелись на фоне стальной воды, за время переправы лодку снесло миль на пять.

— Нам надо вернуться туда, Талса.

— Зачем? — Блейд поскреб подбородок, уже покрытый темной щетиной. -Не лучше ли переночевать в лесу?

— Там есть скалы и удобная пещера с запасом топлива, — пояснил Миот. — Видишь ли, друг, это наша земля, хотя много лет минуло с той поры, как ее захватили кастелы. Но даже Брин, умелый и злобный дзу, не в силах лишить нас памяти… Я знаю все убежища по берегам Иллимы и все тайные тропы в лесу. Пойдем! Не стоит долго оставаться там, где тебя могут увидеть.

— Кто этот Брин? — поинтересовался странник, поднимая две увесистые сумки.

— Глава рода Кастелов, — Миот пожал плечами. Дзу. Колдун.

— Колдун? Он тоже умеет вызывать бото?

Пожилой искатель усмехнулся.

— Он умеет намного больше, Талса. У него десятки могущественных талисманов, награбленных в древних ставатах на западе и востоке.

— Хм-м… Что же это за талисманы?

Они торопливо шли вдоль берега, и гул воды на перекате становился все громче. Над лесом торчала верхняя половина солнечного диска, простирая в обе стороны багровые крылья заката. Чайки спустились к самой воде и кружили над рекой с пронзительными криками.

— Талисманы — дары наших предков и светлого Арисо, — Миот показал на солнце. — Лилла, наша бартайя, и мудрые женщины других рядов используют их, чтобы узнать будущее, чтобы лечить, чтобы защищаться от врагов. Но в руках дзу они становятся орудиями смерти.

Примитивная магия, подумал Блейд. Это как-то не вязалось с речью и обликом его новых знакомых; инстинктивно он угадывал в них некую утонченность и мудрость древней расы, пришедшей, возможно, в упадок, но не потерявшей ни мужества, ни достоинства. Конечно, Панти был просто мальчишкой, но старший фра казался Блейду человеком неглупым и проницательным. И деликатным, очень деликатным! Миот вел себя словно вежливый хозяин, которому не подобало расспрашивать случайного гостя ни о цели его странствий, ни об имени, ни о роде, ни о землях, откуда тот прибыл. Да, во всем его поведении, в спокойных темных глазах, в жестах, скупых и уверенных, в плавной речи — во всем этом чувствовались отзвуки древней и далеко не примитивной культуры. Но талисманы… магия…

Блейд покачал головой и бросил взгляд на солнце. Оно почти уже село, и лишь тонкий огненный ободок выглядывал над сумрачной стеной леса.

— Значит, все эти земли принадлежали фра? он широко развел руками. -Расскажи, как же вы их лишились?

— Не сейчас, Талса. Раньше надо дойти до пещеры. Уже недалеко.

В молчании они добрались до скалистого гребня, выступавшего из воды и тянувшегося к западу. Хотя на землю уже опустилась темнота, Миот уверенно лавировал среди мрачных утесов и расселин; вероятно, он знал и помнил тут каждый камень. Наконец он свернул в какую-то трещину, прошел с десяток шагов и опустился на колени.

— Берегите головы, — предупредил он, повернувшись к спутникам.

С минуту они продвигались на четвереньках в могильной тьме; потом Блейд ощутил, что впереди открылось какое-то обширное пространство. Рев, грохот и перезвон воды на перекате был слышен и здесь, хотя казался уже не таким громким. Под невидимыми сводами гуляло эхо, и воздух, влажный и теплый, словно подрагивал от вечного гула речных струй.

— Можно встать, — произнес Миот. Странник услышал, как он шуршит сухими ветвями, складывая костер. — Сейчас будет свет… только достану огненные камни… — теперь, судя по звукам, искатель копался в мешке.

— Не надо, — произнес Блейд, опуская на пол сумки. — Где тут хворост? У твоих ног? — он присел, нащупал груду сухих ветвей и хлопнул Миота по колену: — Отойди-ка, чтоб тебя не опалило…

Вытянув руки, он сосредоточился, испытывая привычное чувство тепла в ладонях. Они становились все горячее и горячее, как будто странник прижимал пальцы к стенкам нагретого котелка; на какой-то миг жжение сделалось почти нестерпимым, потом вниз, к дровам, метнулся ослепительный язык пламени, охватил сухое дерево, и ветви затрещали, словно приветствуя жаркие объятья огня.

Блейд встал, весело погладывая на ошеломленные лица фра.

— Только-то и всего, парни.

— Магия, клянусь хвостом Калхара! — У Панти отвисла челюсть.

— Да, магия! — с усмешкой подтвердил странник. — У Брина и вашей Лиллы — своя, у меня своя. Без всяких талисманов!

— Черная или белая? — В глазах юноши играли алые блики, рука невольно потянулась к мечу.

— Красная, — Блейд, довольно щурясь, присел у костра. — Я же сотворил огонь, парень!