Сувенир, или Кукла на цепочке - Алистер Маклин

Потом я перетащил труп в маленькую переднюю и открыл дверь в коридор.

Там никого не было. Какое-то время я напряженно прислушивался, но не улавливал никаких звуков. Тогда я подошел к лифту, нажал на кнопку, дождался появлении кабины и, приоткрыв дверцу, сунул в щель спичечный коробок, чтобы никто не мог вызвать лифт. Затем я вернулся в номер, подтащил труп к лифту, открыл дверь и бесцеремонно втолкнул его в кабину. Дверь закрылась, но лифт не двинулся с места. Видимо, в этот момент он никому не требовался.

Я запер дверь своим ключом и вернулся к пожарном лестнице — теперь уже моему старому и верному другу. Никем не замеченный, я спустился вниз и направился к парадному входу в отель. Шарманщик как раз наигрывал Верди. Представляете, какой это был Верди?! Старик стоял ко мне спиной, когда я бросил в его банку гульден. Он обернулся, чтобы поблагодарить, губы раздвинулись в беззубой улыбке, но тут он увидел, что это я, и челюсть у него отвисла. Да оно и понятно, старик всего лишь мелкая сошка, и никто не потрудился уведомить его, что явился Шерман. Я дружески улыбнулся и прошел и холл отеля.

За столом регистрации, рядом с помощником управляющего сидела еще парочка служащих. Сам помощник смотрел и другую сторону. Я громко сказал:

— Пожалуйста, ключ от 616-го!

Помощник управляющего обернулся, и брови его поползли вверх, правда, не очень высоко. Затем он одарил меня своей радушной крокодильской улыбкой.

— Мистер Шерман? А я был уверен, что вы у себя в номере.

— Да нет, совершал моцион перед ужином. По старому английскому обычаю. Знаете, трудно отказываться от привычек.

— Конечно, конечно! — Он криво улыбнулся, будто в этом обычае было что-то предосудительное, и, убрав улыбку, позволил себе принять слегка озадаченное и насквозь фальшивое выражение.

— Только я что-то не заметил, как вы уходили.

— Нельзя же от вас требовать, чтобы вы обращали внимание на каждого постояльца? Это ведь невозможно!

Я отплатил ему такой же фальшивой улыбкой, взял ключ и направился к лифтам. Не успел я пройти и нескольких шагов, как по холлу пронесся пронзительный крик. Наступила мгновенная тишина. Но только на миг, ибо женщина, издавшая вопль, перевела дух и снова закричала. Это была пожилая, крикливо одетая особа — типичная карикатура на американскую туристку. Она стояла перед лифтом и кричала, а глаза ее напоминали два блюдца. Солидный тип, находившийся рядом, пытался ее успокоить, но у него самого вид был не лучше, и, казалось, он тоже не прочь заорать.

Помощник управляющего промчался мимо меня. Я последовал за ним, чуть медленнее. Когда я подошел к лифту, он уже стоял на коленях перед распростертым телом коридорного.

— О, Боже! — воскликнул я. — Что с ним? Он заболел?

— Заболел, заболел! — Помощник злобно уставился на меня. — Посмотрите на его шею! Он мертв!

— О, Боже! Да, кажется, вы правы… — Я наклонился и более внимательно посмотрел на коридорного. — По-моему, я раньше где-то видел этого человека.

— Это дежурный с вашего этажа, — сказал помощник. Такую фразу трудно выговорить со стиснутыми зубами.

— Да, да! Теперь припоминаю… — То-то мне показалось, что я его уже где-то видел… — Я сокрушенно покачал головой. — И ведь еще такой молодой! Простите, вы не скажете, как пройти в ресторан?

— Как пройти… Как пройти в… — У него, кажется, отнялся язык.

— Неважно, — сказал я ободряющим тоном. — Вижу, что вы расстроены. Сам найду дорогу.

Может быть, ресторан отеля «Эксельсиор» и не лучший в Голландии, как уверяют его владельцы, но я все же не решился бы привлечь их к суду по обвинению в даче ложных показаний — от икры и до свежей земляники (я вскользь подумал, в какую статью расходов мне это внести: расходы на развлечения или расходы на подкупы) обед был великолепен.

Я вспомнил, но, признаюсь, не почувствовал особой вины, про Мэгги и Белинду, ибо такова уж наша служба. Красная плюшевая софа, на которой я сидел, была верхом обеденного комфорта, поэтому я откинулся на спинку и, подняв свой стакан с бренди, сказал:

— За Амстердам!

— За Амстердам! — ответил полковник де Грааф, заместитель начальника городской полиции. Он присел ко мне без приглашения каких-нибудь пять минут назад и сейчас сидел в большом кресле, которое, тем не менее, качалось ему тесноватым. Это был грузный человек среднего роста, с седыми, стального оттенка волосами и покрытым морщинами загорелым лицом. Весь его облик позволял безошибочно угадать в нем представителя власти, а вид говорил о компетентности, вызывавшей почтительное уважение. Он сухо добавил:

— Очень рад, что вы способны наслаждаться, майор Шерман, после такого богатого событиями дня.

— Срывайте розы, полковник, пока не поздно! Жизнь (слишком коротка… Кстати, о каких событиях вы упомянули?

— Мы не смогли узнать подробностей об этом Джеймсе Дюкло, которого убили сегодня в аэропорту. — Какой, однако, терпеливый и скрытный человек, этот полковник де Грааф. — Нам лишь известно, что он прибыл из Англии две недели назад, провел ночь в отеле «Шиллер», а затем исчез. По-видимому, майор Шерман, он встречал ваш самолет. Уместен вопрос: имело ли здесь место простое совпадение?

— Он встречал меня, ответил я. Все равно рано или поздно де Грааф докопается до сути. — Это один из моих людей. Думаю, он раздобыл где-то фальшивый полицейский пропуск, чтобы пройти через зал проверки документов.

— Вы меня удивляете. — Полковник тяжело вздохнул, по ничуть не походил на удивленного человека. — Друг мой, если мы ничего не будем знать о таких вещах, это значительно затруднит дело. Следовало бы поставить меня в известность о вашем агенте. Поскольку мы получили указание Интерпола из Парижа об оказании вам всяческого содействия, разве не лучше было бы вообще работать совместно? Мы можем помочь вам, вы — нам. — Он отхлебнул немного бренди и посмотрел на меня своими серыми глазами. — Нетрудно предположить, что ваш человек имел какие-то сведения — а теперь они для нас потеряны.

— Возможно… Ну что ж, начнем с того, что вы поможете мне. Вы не знаете, значится ли в ваших списках некая мисс Астрид Лемэй? Она работает в ночном клубе, но, судя по акценту, не голландка. Да и по внешности явно не голландка. Может, она у вас на заметке?

— Это та девушка, которую вы сбили с ног в аэропорту? Откуда вам известно, что она работает в ночном клубе?

— Она сама сказала, — ответил я, даже не покраснев. Полковник нахмурился.

— Служащие аэропорта об этом не сообщали.

— Служащие аэропорта — просто скопище старых баб!

— А-а! — Это «А-а» могло означать все, что угодно. — Данный факт я могу проверить. Больше от нас ничего не требуется?

— Ничего.

— Мы не упомянули еще об одном маленьком эпизоде.

— О каком именно? Напомните.

— Коридорный с шестого этажа, этакий неприятный тип, о котором мы ничего не знаем… Он не был вашим человеком?

— Полковник!

— Я ни минуты не сомневался, что не был. Знаете, причиной его смерти был перелом шейных позвонков.

— Наверное, он неудачно упал, — сказал я сочувственным тоном.

Де Грааф осушил свой бокал и поднялся.

— Мы не знаем вас лично, майор Шерман, но вы достаточно долго служите в Интерполе и пользуетесь европейской известностью, так что мы знакомы с вашими методами. Позвольте напомнить вам, то, что сходит в Истамбуле, Марселе или Палермо, не говоря уже о других местах, не пройдет в Амстердаме.

Честно говоря, вы действительно хорошо осведомлены!

— Здесь, в Амстердаме, мы все подвластны закону. — Он как будто не слышал меня. — Включая меня. И для вас тоже не будет исключений.

— Иначе я и не мыслю, — кивнул я с добродетельным видом. — Значит, будем работать вместе. Когда и где я смогу поговорить с вами относительно цели моего приезда?

— У меня на службе, ровно в десять. — Он без особого энтузиазма оглядел зал ресторана. — Здесь, пожалуй, не место и не время.

Я приподнял бровь.

— Отель «Эксельсиор», — сказал де Грааф многозначительно, — всемирно известный центр подслушивания.

— Вы меня удивляете, — заметил я. Де Грааф удалился.

Интересно, догадывается ли он, почему я решил остановиться в отеле «Эксельсиор»?

Кабинет полковника де Граафа ничем не напоминал зал ресторана. Он представлял собой достаточно просторную, мрачную, холодную комнату, в которой размещались шкафы стального цвета, предназначенные для хранения документации, стального цвета стол и стулья. И все было твердым, как сталь. Но обстановка, по крайней мере, заставляла сосредоточиться — в ней ничто не отвлекало от дела.

После десятиминутной беседы я и де Грааф действительно сосредоточились, хотя полковнику это удалось, но моему, легче, чем мне. Накануне я долго не мог уснуть, а в подобных случаях в десять утра — да к тому же холодного и неприветливого — я нахожусь далеко не в лучшей форме.