Легенда о Полубоге: Пиковый Туз - Виктория Сергеевна Фокина

Глава 2

Юный Дориан шёл по грунтовой глухой дороге. Он шёл один. Казалось, что он, и одиноко светившее на небе солнце, были одни… одни во всём мире… во всех мирах…

Лицо юноши было чистым, светлым, и, насколько это можно сказать, было грустным. В его голубых глазах, отражалось некое одиночество, застывшие слёзы, которым было трудно выпасть из глаз, грусть и печаль, которые не отражались на лице, но понимающему взгляду, возможно, удастся заметить эти молнии боли и одиночества… Он шёл давно, даже сам не знал, сколько… Скорее всего, это были вторые сутки. Он шёл из того места, которое некогда было его домом, и, покинул, потому что так нужно. Ему необходимо найти своего отца – неизвестно кого, неизвестно где. То утро было таким же, как и все – обыкновенным, не предвещающим никакого зла и боли, опасности и слёз. Но каждый шаг был необходимым, как воздух, жизненным уроком.

Юноша шел, не зная куда, не зная зачем. Хотя нет, он знал, куда и зачем – он держал путь в Тернос, но это было тяжело, и он это понимал, но хотел всё же найти отца, набраться сил и стать…. Неизвестно даже кем… Лес остался позади, и теперь он шёл по чистой ровной местности. Он уже почувствовал острый укол голода, и решил поесть, но раздумья нарушил слабый визг девушки. Он прислушался. Всё стихло. Потом снова был слышен шум борьбы, отчего парнишке стало и страшно, и интересно одновременно, и не разобрав чувств, он все, же пошёл туда, откуда раздался крик. Немного пройдя, он наткнулся на своего рода чащу. Пробравшись сквозь деревца, он увидел перед собой небольшое поместье. Дориан поразился, что такое массивное здание спрятано в чаще. Возле здания он заметил лёгкое шевеление на земле, и подошёл ближе. Потом ещё ближе – он старался быть тихим и незаметным. И вот он уже приблизился к тому, что было на земле - лежало тело девушки, которое было изранено. Рядом с умирающей девушкой сидела ещё одна, и плакала. Увидев юношу, она хотела было закричать, но Дориан закрыл ей рот рукой, и жестами стал объяснять, что он не причинит ей вреда.

- Что тебе нужно? - юноша услышал за своей спиной грубый мужской голос, и повернулся. Перед ним стоял мужчина, примерно на голову выше него, но был худощавее.

- Я… я…

- Хоть бы научился излагаться!

- Ну, я… я тут…услышал… - Дориан растерялся. Он умел разговаривать грамотно, красиво и правильно, но, увы, не имел опыта общения с людьми вне обители, то есть с чужими и незнакомыми.

- Говори чётче, мелочь!

Дориана разозлило такое обращение. Кулаки сжались, мышцы напряглись. Он хотел уже ударить чужака, как рядом послышался звонкий и нежный женский голос:

- Фиофилакт, что ты мешаешься тут? – Девушка подошла ближе. Её глаза горели яркими зелёными огоньками. Её красота озарила светом наступающий вечер. Он смотрел на неё, и понимал, что кожа просто не бывает такой белой, а черты лица – такими совершенными, это, несомненно, была истинная красавица, и предмет мужских похотливых желаний.

- Ооо! Милая, просто тут тип какой-то…

Девушка смотрела на парнишку своим кошачьим взглядом, а потом игриво произнесла:

- Привет, красавчик! Меня Хельга зовут. Хельга Мэрндо.

- Здравствуй… а я… я Дориан. – он поцеловал девушке руку. – Он понимал, что смущен и немного растерян, но кулаки все равно были сжаты, а тело готово к атаке либо отпору.

- А это – Фиофилакт дэ Кьедо. Ты не обращай на него внимания, у него своего рода мания величия.

Дориан промолчал. Ему не нравился этот человек, потому что в нем чувствовалась открытая агрессия и неприязнь.

- Я смотрю, ты стеснительный. Может, - она подошла к нему ближе, и провела тонкими пальцами по его руке, и вмиг отпрянула. Что хотела сказать, она вмиг забыла. Она почувствовала его.

- Что, Хельга? – озабоченно спросил Фиофилакт, который ни на миг не отвел взгляда от чужака.

- Магией веет… - отуречено произнесла она.

Фиофилакт взял руку Дориана, и удивился:

- Да, действительно…Кхмм. Примите мои извинения за грубость. Сожалею, я был не прав. Через некоторое время произнёс Фиофилакт, смягчив тон и прочистив горло. Как быстро страх может сделать из дикаря вежливого человека.

- Принимаю. Всё нормально.- Дориану вмиг стало легче дышать. Он не испугался, просто было неприятно.

- Как на счёт развлечься? – было видно, что девушка будто напугана, но все же пытается смягчить произошедший инцидент.

- Хельга! Ты, кажется, слишком пьяна! Убери своё легкомыслие, и иди, сообщи всем, что скоро будет веселье!

Девушка нахмурилась, но всё – таки ушла, и исчезла в поместье.

- Ты голоден?

Дориан молча кивнул головой. Его желудок давно был пуст, и слабость давала о себе знать в ноющих мышцах.

– Отлично. У нас сегодня вечеринка, бери любую, и развлекайся. В общем, делай, что хочешь! Это будет моё извинение за нелестный прием. Идём.

Дориан сомневался, стоит ли ему идти с неизвестными людьми, но голод решил всё за него. Будет ли это ошибкой или нет, Дориан даже не задумался…

Они вошли в поместье. Внутри оно было больше, ежели казалось снаружи. Помещения были освещены свечами, и за счёт этого было очень светло. На шершавых стенах висели картины, на которых, в основном, были изображены кровопролития, выцветшие портреты незнакомых людей и множество подсвечников. Языки пламени весело танцевали, отбрасывая своеобразные тени на обшарпанные полы и покрытые паутиной потолки. В первой комнате было пусто. Было много паутины, накрытая белыми тканями мебель и затхлый запах. Стало ясно, что в этой комнате редко кто бывает, кроме мышей и пауков. Во второй комнате и находились все участники вечера. На массивных дубовых диванах, усыпанных мягкими подушками лежали мужчины и юноши, а рядом с ними было по несколько роскошных сексуальных женщин в корсетах, скрывающих пышные формы, а их ноги и шеи, а также высокие прически покрывали ленты и кружевные сетки. Все занимались, чем хотели: кто-то предавался любви, кто-то пил вино, а кто- то уже спал. Обстановка была неясной, да и компания была разношерстной, но довольно интересной.

- Минуточку внимания! Хотелось бы представить Вам нашего почётного гостя. Это – Дориан. -в голосе Фиофилакта проскальзывали диссонирующие между собой нотки сарказма, страха и уважения. Мужчины взглянули на него,