Рабочий - Георгий Эсаул

Лёха думал о своей откровенности — нет никакой откровенности, нет выдающихся черт и харизмы миллиардера.

С любопытством он поднял рубаху и глянул на живот, без кубиков пресса, без глянца культуризма — живот, как живот, на него балерина не ляжет, а, если и позарится, то не меньше, чем за тысячу долларов США.

На тысячу долларов США Лёха лучше бы купил тысячу бутылок «Жигули барное».

После тысячи бутылок любая женщина с вокзала покажется Сусанной Хорватовой или примой балериной.

Лёху всегда занимало сочетание слов «прима-балерина», потому что сигареты «Прима» — понятно, а балерина сигарета — неясно, как без света у станка.

Свет в цехе иногда отключали, сверху, ради экономии, и рабочие у станков работали при свете станочной лампы на станине — так швея мотористка в темноте вяжет кольчугу великому князю Игорю.

— Куда спешим? Почем убегаем от работы и бежим к любовницам или в шалман? — Лёха допил бутылку, открыл другую — так юный географ открывает для себя страны Африки. — Пьяный лучше, чем трезвый, потому что трезвый думает о водке, а пьяный о водке не думает, потому что она уже у него в желудке и в стакане.

Нет мыслей о водке у пьяного, как нет мыслей о любви с Сусанной Хорватовой у Сусанны Хорватовой.

Дружба рабочего человека крепка, как эпоксидная смола, и эту дружбу не разрушат даже купальщицы с Сусанной Хорватовой во главе.

Подумаешь — голая баба купается, эка невидаль, марсианская летающая тарелка интереснее ягодиц голой бабы.

Но почему же, когда прилетела тарелка на Красную площадь — почему они все на Красную площадь летят? — большинство зевак фотографировали парад нудисток, а не мертвых инопланетян?

Может быть, среди инопланетян много своих Сусанн Хорватовых, которые написали десятки книг о купании голыми, без чешуи и без панциря в серных озерах, но инопланетян засекретили, а Сусанна Хорватова не скрывает секретов своего тела от мужчин.

Чувствительная девушка, а, если её недобрый человек встретит и ударит топором по спине между лопаток — знатоки называют область между лопаток девушки — кошачье место! — Лёха взглянул на кошку Мурку, Мурка воровала селедку со стола, но воровала с достоинством рабочей кошки.

Лёха засмеялся совпадению кошачьего места на спине женщин с кошкой Муркой.

Он следил за кошкой, смотрел на неё со сладкой дремой, словно вызывал у себя желание к животным.

Но рабочему человеку связь с животными противопоказана, только — с канарейками, поэтому Лёха погрузился в свои мысли о птицах.

Год назад он ловил чижей в Серебряном Бору, где много елок и попадаются приличные откормленные чижики.

Чижик на птичьем рынке не дорого ценится, но хоть какая-то копейка с него идет, на пиво и на колбасу хватит.

Птичка маленькая с клювом и лапками, чирикает, пыжится, словно банкир в тюремной камере, а пользы от неё больше, чем от курицы.

В Серебряном Бору Лёха долго стоял с сеткой около лица, водил руками по шершавой коре, ждал, когда кора снимет головную боль — так димедрол снимает усталость.

Кора не помогала, и через пять минут Лёха пинал дерево, ругал его дрянными словами, обзывал Буратиной, а затем — папой Карло.

Не так обидно, что головная боль не ушла, а обидно, что Лёха чувствовал себя несостоявшимся шаманом, лекарем без диплома, и лекарь сам себя не вылечит.

Нога выбивала дробь по дереву, отчего Лёха приходил в уныние, словно хоронил ногу.

Вдруг, из-за дерева вышла обнаженная девушка в туфлях на невысоком, но и не на низком каблучке — удобная обувь для флирта и прогулок по лесу, где мужчины лечат головную боль корой живых деревьев.

— Вы молодой человек, не буяньте в лесу, словно вас завели на ключик или поставили между ног алкалиновые батарейки, — девушка подула на наколку на правой руке — роза и кинжал, топнула ножкой, почесала под левой грудью. — Нельзя так, невозможно возмутительно, когда вы бьете дерево живое, уничтожаете в нём душу — так немецко-фашистские захватчики уничтожали Белорусских партизан.

Давайте с вами уговоримся: вы сейчас сядете на землю, я присяду вам на ноги, или прижмусь к дереву, и вы поведаете мне свои печали и тоску, что привели вас в лес, к священному дереву, а все деревья в лесу — священные, и они загораживают от нас Солнце.

У меня под правой грудью родинка, посмотрите на неё, клоповидную.

Люди боятся рака, а я не боюсь ни рака, ни СПИДа, потому что меня спасает живая сила природа.

Мы — натуристы, приходим в лес, разоблачаемся до основ, как позволяет нам мать-природа, прислоняется к деревьям и плачем — кто плачет душой, то глазами.

Видите мои невидимые слезы? Они в черепе, а не на лице!

Деревья забирают нашу боль и взамен отдают берёзовый сок и липовое лыко.

Нас, натуристов, много, иногда деревьев не хватает, но сегодня в лесу я одна, хотя этот факт не позволит вам рубить деревья ногами, словно вы не человек, а — Железный Дровосек с масленкой на голове.

Я вам кое-что высказываю, намерена взять вас в мужья, потому что я девушка свободная, хотя и люблю деревья больше, чем людей.

Но будьте любезны, выслушайте меня, оцените мой ум, здоровое тело — внутренности тоже здоровые, но внутренности я вам не покажу — стыдно и тяжело, когда нож разрезает живот, а из живота вываливаются фиолетовые кишки, похожие на крашеную ливерную колбасу.

Настолько ли вы терпеливы, чтобы выслушали меня до конца, историю моей жизни и историю моей будущей жизни с шампанским, березовыми рощами и кораблями.

Когда мы купим яхту, то на яхте посадим деревья, чтобы по утрам приходить к ним без одежд и питать тело от пальм в кадушках.

В нашем загородном доме, в спальне я тоже посажу деревья — дубы, они дадут тебе силу мужскую, а мне — долголетие и жёлуди палёные для супа. — Девушка взяла Лёху за руку, а он молчал, потрясенный сценой и удрученный головной болью, из-за которой потерял половину слов натуристки.

Пышные волосы на её лобке напоминали мох Черниговского леса.

Девушка приняла молчание Лёхи за робость и поцеловала его в лоб — так целуют покойника в гробу:

— Не держите на меня зла, друг мой милый.

Я же хочу добра нам и нашим детям, которые окончат музыкальное училище по классу фортепиано.

Наружность у меня потрясающая, а, когда в меня войдет сила трех елок, то я расцвету розовым кустом.

По существу дела вы ожидаете от меня плотской любви, я знаю, потому что все мужчины хотят от женщин любви, это особенно заметно в метро в час пик.

Но я с вами разговариваю языком, а не жестами, и язык не скажет о любви лучше, чем дерево.

Моя бабушка Ирина Валерьевна разводила свиней в деревне — занятие благородное и нужное людям.

По утрам и вечерам я приходила в свинарник и дергала свинок за розовые рыльца.

Пятачки у них сопливые, влажные розовые и всегда в потешном движении, как маленькие двигатели в головке феи Флоры.

Однажды боров Борис пробежался по моей тонкой ножке и отдавил её, как блин.

Я плакала не только от боли, но и от ужаса, что меня опозоренную свиньей, никто замуж не возьмет.

Я бы смолчала перед женихом, не рассказала, что боров Борис пробежал по моей ноге, но, если человек выходит замуж или женится, то обязан рассказать партнеру обо всем самом постыдном, что совершил и совершит.

Я вас презираю сейчас, но через несколько минут полюблю с милой простотой леса, с откровенностью нагой девушки.

Вы узнаете все мои шалости, детские капризы и случаи в гипермаркетах, когда я воровала по карманам.

Мы упадем под деревья, сговоримся и сольемся в экстазе, подкрепленном запахами леса.

После акта любви мы подбежим к деревьям за дополнительной порцией энергии, слижем с коры силу леса, и с возвышенными мыслями сядем за бутылку вина в ближайшем ресторане.

Мужчина, вы богатый? Вы кем работаете?

Лёха ответил натуристке, что он небогатый, что он работает слесарем на заводе.

Девушка сначала не верила, затем молча потрясенно колотила руками по земле, поднимала в воздух опавшие листья, и побежала, наконец, от Лёхи в лесную чащу, сверкала ягодицами, словно белыми подушками.

Лёха подумал о себе, что он недобрый человек, потому что оскорбил натуристку, перечеркнул её Судьбу, но потом похвалил, что откровенен не только перед девушкой, но и перед собой и перед лесом.

Кошка прошла по раздевалке, как и воспоминание о ловле чижей — так уходят в небытие детские фантазии о песнях на сцене Большого Кремлевского Дворца Съездов.

Лёха разглядел на полу шелуху от семечек, другой мусор, пошел в угол, взял веник и совок, долго подметал, затем отнес мусор в туалет, спустил в унитаз, словно смыл плохое со дня рождения.

Когда он вернулся в раздевалку, то кошка доедала большую рыбину со стола.

Лёха крякнул, открыл бутылку пива, отхлебнул и счастливо улыбнулся — так улыбается Нобелевский Лауреат в копании бомжей: