Когда отцветает камелия - Александра Альва

собеседника, проведя пальцем в воздухе вокруг своего лица, подозревая, что прозвище как-то связано с маской, которую носил мужчина.

– Мелкий пакостник, – прошептал незнакомец, и художнице показалось, что он улыбнулся. – Да, Кэтору иногда называет меня так, но, впрочем, у меня есть и обычное имя. Хацу Юкио, приятно познакомиться!

Когда Эри услышала это имя, в груди у неё совсем не осталось воздуха, а перед глазами встала прозрачная пелена, размывая образ сидящего напротив человека: слеза скатилась по щеке и упала на белый лист альбома, уже испещрённый тонкими карандашными линиями. Она смотрела на незнакомца слишком долго, но, поймав тёмный, всё понимающий взгляд Юкио, стёрла следы слёз и виновато улыбнулась.

– Простите меня, не знаю, что это такое. На миг мне показалось, что вы… что я… – Эри ещё раз протёрла глаза и подняла лицо к небу, стараясь высушить слёзы. – Со мной в последнее время происходят необъяснимые вещи, поэтому извините, пожалуйста, господин Хацу. Мне тоже очень приятно познакомиться, меня зовут Цубаки Эри.

Она медленно кивнула, обозначая поклон, и Юкио ответил ей тем же. Повисла тишина, но никакой неловкости в ней не ощущалось, словно встретились старые знакомые, которые были рады и помолчать в компании друг друга. Только перешёптывание листьев в ветвях старого клёна и приглушённый шорох карандаша, скользящего по бумаге, слышались всё так же отчётливо.

– Раньше на этом месте росло больше деревьев, а подняться сюда можно было, только цепляясь за сухие корни, выпирающие из земли. Лестницу тогда ещё не построили.

Эри продолжала рисовать, но всё её внимание теперь обратилось к Юкио: она вслушивалась в его спокойный голос и ловила каждое слово.

– Отсюда виднелись огни города, особенно в пасмурные ночи, когда священники, отходя ко сну, гасили свет в Яматомори, а гора погружалась в непроглядную тьму. И там, вдалеке, текла жёлтая река огней, огибая места, где жили горожане, которые не могли себе позволить долго жечь лампы и фонари. Я бывал здесь часто: такой вид помогал успокоить мысли после тяжёлого дня, но в один из вечеров я заметил, что у самого обрыва вдруг выросла камелия.

Оторвавшись от рисунка, Эри повернулась к господину Призраку, ожидая продолжения истории, но тот молчал, устремив взгляд к обрыву.

– Вы хотите сказать, что там вырос целый куст камелии?

Юкио усмехнулся, и из-под маски этот смех прозвучал тревожно, сдавленно.

– Она была дикой и своевольной, не любила склонять голову перед теми, кто ей не нравился.

Со стороны лестницы, ведущей на обзорную площадку, послышались голоса, и господин Призрак оборвал свой рассказ, резко повернув голову в сторону показавшихся прихожан.

– Легенду об алой камелии давайте оставим на другой раз, – сказал он, поднимаясь со своего места. – Ещё не время, но вы обязательно узнаете, чем закончилась эта история, Эри.

Он назвал её по имени после нескольких минут знакомства; такая фамильярность считалась грубостью, но художница не обратила на это внимания. Её имя, произнесенное его голосом, звучало завораживающе.

– Но подождите, вы уже уходите? Я хотела кое-что у вас спросить… Про чай.

Эри посмотрела на группу школьниц, которые с громким смехом ворвались на площадку, и обернулась к своему новому знакомому, но на месте господина Призрака уже никого не оказалось, только два красных кленовых листа лежали на скамье.

В руках у художницы остался альбом с законченным наброском, и она провела пальцами по шершавой поверхности бумаги – рисунок ей нравился.

Переведя взгляд на маленькие улочки и домики Камакуры, которые с высоты обрыва казались игрушечными, Эри задумалась. Она всегда хорошо себя чувствовала с незнакомцами, легко сходилась со всеми людьми и поддерживала любой разговор, но сейчас, во время беседы с господином Хацу, испытала нечто новое: это напоминало возвращение в родные места после долгого путешествия, когда в груди вдруг становится тепло и выдыхаешь с лёгкой улыбкой на лице и мыслью: «Я наконец дома!»

– На другой раз? – переспросила она вслух, и школьницы, снимающие фото на фоне обрыва, обернулись на неё, удивляясь, что молодая девушка говорит сама с собой.

Глава 4

Вслед за голубыми огнями

Осень в Камакуре тянулась медленно.

Пожалуй, не было места, более подходящего для творчества, чем небольшой городок у моря, в котором время текло совсем иначе. Дни плавно сменяли друг друга, и казалось, что Эри жила здесь уже целую вечность. Чаще всего в обед она встречала Хару около магазина кимоно, и они вместе ели рамэн в их любимой лапшичной, а в остальное время она пыталась работать над своей выставкой.

В небольшой комнатке было душно. Повсюду лежали незаконченные наброски и смятые листы, на которых с трудом угадывались очертания каких-то мест и людей, но больше это походило на набор беспорядочных линий, напоминающих рисунки сумасшедшего.

Эри сидела за столом и штриховала очередной неудавшийся эскиз, который тут же полетел на пол к остальным смятым наброскам. Откинувшись на стуле, художница обречённо посмотрела на обитый деревом потолок: на нём виднелись такие же вздувшиеся пузыри, которые неделю назад появились на стенах, – от этого вида по спине пробежал холодок, и Эри поспешно отвела взгляд. Чуть позже нужно будет обязательно переклеить бумагу на перегородках.

Хотелось хоть немного отвлечься, поэтому она вернулась мыслями к святилищу Яматомори, представляя каменную лестницу, красные ворота – тории, скамью, на которой сидела в последний раз, ограждение, что охраняло людей от диких ёкаев, лисью маску…

Повинуясь внезапно родившемуся желанию, Эри открыла потрёпанный альбом на последней странице и рассмотрела карандашный набросок, который нарисовала для Хацу Юкио.

С тех пор они не виделись, но по какой-то необъяснимой причине Эри много думала о новой встрече. Каково было бы отдать ему аккуратно вырванный из альбома лист и увидеть, как он смотрит на серые линии, выведенные её рукой? Сможет ли она заметить во взгляде господина Призрака то самое восхищение, с которым он рассказывал о любимом художнике?

Осознание пришло так неожиданно, что Эри чуть не упала назад, по привычке слишком сильно качнувшись на стуле.

Единственным человеком за последнее время, в присутствии которого она смогла хоть что-то нарисовать, оказался этот загадочный мужчина, скрывающий лицо за лисьей маской!

Возможно ли… Если Эри снова встретится с ним и дослушает историю об алой камелии до конца…

Поток мыслей прервал тихий стук. Дверь слегка приоткрылась, и в проёме показалось уставшее, но по-прежнему улыбающееся лицо матери.

– Я не отвлекаю?

– Уже нет, всё равно день прошёл бесполезно. – Эри подцепила двумя пальцами пустой лист и потрясла им в воздухе. – Пока нет никаких идей.

– Но ведь ещё есть время, не волнуйся, –