Дорога смерти - Илья Бушмин

Он чуть поводил свертком из стороны в сторону. Внутри шуршало содержимое.

— Знаете, что там?

Озадаченный, Рябцев кивнул.

— Догадываюсь. Анаша.

Работа на месте преступления продолжалась вплоть до восьми утра. Все вещдоки — гильзы, одна из пуль, все-таки не попавшая в цель и пролетевшая мимо Сергеева, чтобы вонзиться в ствол растущего всего лишь в нескольких метрах впереди дерева, «куриные лапы» и прочее — были описаны, сфотографированы, упакованы, пронумерованы и отправлены в город. Рябцев раздобыл для Бегина кофе — термос с горячим напитком обычно был в фургоне дежурки — чтобы тот мог сделать все, что нужно: протокол осмотра, схема места преступления, сразу же направления на необходимые экспертизы. Под утро на трассе появился и Лопатин, а с ним пара человек из пресс-службы. Бегин по его просьбе поднялся на дорогу и отошел к машине полковника.

— На сегодня назначена пресс-конференция, — поведал он. — Она пройдет у нас, в Домодедово. Это совместная инициатива наших и ваших. Нужно и ваше присутствие. Если раньше можно было думать, стоит или не стоит, то сейчас у нас уже три эпизода и четыре трупа. Народ будет сплетничать и паниковать, к гадалке не ходи. Надо их всех как-то успокоить. Паника в Подмосковье никому из нас не нужна.

— Я понимаю.

— Так что по поводу пресс-конференции: подумайте, что сказать, если и к вам будут какие-то вопросы, хорошо? Общие слова, ничего конкретного, бла-бла-бла.

— Само собой.

— И еще, — продолжал Лопатин. Мне звонили из нашего главка. Дело принимает нехороший оборот, поэтому они решили создать второй штаб. Он будет размещаться у нас в областном УВД. Следователи из комитета там тоже будут, пока не знаю, кто. И судя по всему, этот штаб будет координировать самое высокое начальство.

Бегин нахмурился. Такой поворот ему не нравился. Но ничего не попишешь.

— Спасибо за информацию. Как только вернусь, я позвоню своим и узнаю, что теперь от меня нужно.

Лопатин кивнул. И так вышло, что его взгляд упал на ноги Бегина. Лицо Лопатина вытянулось.

— Твою мать… — невольно выдохнул он. — У вас… кровь.

Бегин посмотрел вниз. Его левая нога была распорота какой-то сухой веткой где-то там, внизу, в обочине. Багровая пропитанная кровью штанина, порванная по диагонали — от лодыжки до колена — облепила ногу. Тонкая струйка крови стекала по ботинку на асфальт. Рана была глубокой.

— Б… дь, — растерянно пробормотал Бегин.

Справились своими силами, несмотря на то, что Лопатин настаивал отвезти Бегина в травмпункт. Рана была довольно глубокой. Ее как следует продезинфицировали подручными средствами — бутылочкой спирта — и перевязали. Судмедэксперт, выполнявший роль скоропомощника, был озадачен, заметив, что на лице Бегина не дрогнул ни единый мускул, когда открытую глубокую рану обильно поливали спиртом. Любой другой от этого взвился бы, как уж на сковородке.

По пути в Домодедово пришлось заезжать во временное пристанище Бегина — нужно было сменить брюки. В пути Рябцев настороженно косился на Бегина, большую часть дороги хранившего молчание.

— Больно? — наконец решился Рябцев.

— Переживу как-нибудь.

— Что думаете по убийствам? Они совсем обнаглели, да? С предыдущего два дня всего прошло. Вошли во вкус, уроды. — Бегин молчал, и Рябцев продолжил, чтобы заполнить пустоту: — Надо бы народ предупредить. А то ездят и не знают ничего.

— Предупредим, конечно. Только это ничего не даст.

— Почему?

Бегин протяжно вздохнул.

— Потому что люди не осознают опасности, пока это не коснется лично их. Так было всегда, и всегда будет. Человек так устроен. За последние двадцать лет на трассах и автострадах страны было убито столько человек, сколько погибает в войну. Сейчас не девяностые, конечно, но… вы сами все видели.

— Все мы привыкли жить так, как живем, — пожал плечами Рябцев. — Привыкли к спокойной жизни. Это не так плохо.

Бегин усмехнулся.

— Да вот только спокойной жизни не существует. Никогда не существовало. В советские годы человек жил, не подозревая, какие звери ходят иногда рядом с ним. Сейчас об этом трубят во всех газетах, в интернете, по ящику. Но человек продолжает жить, свято веря, что этот ужас никогда не коснется его лично. А параллельно с нами живет такое, что не укладывается в черепную коробку простого человека. Поэтому он делает вид, что этого просто нет. Живет в своем мирке. Привычная спокойная жизнь — просто иллюзия. Ловушка для дурака.

В этот момент опешивший Рябцев начал подозревать, что перед ним псих. Он промолчал. Бегин отвернулся в окно. Машина двигалась по Каширскому шоссе, приближаясь к Домодедово. В обочине стояла машина. Две девушки фотографировались на сотовый телефон на фоне дороги и весело хохотали. Бегин проводил их взглядом, пока они не исчезли где-то позади.

— Человек верит, что вокруг цивилизация, порядок и безопасность, — задумчиво сказал Бегин, разговаривая скорее сам с собой, чем с Рябцевым. — Он забывает, что вся история этой самой цивилизации — это история геноцида человеком самого себя. А вся наша так называемая жизнь — это спокойные посиделки с чаем и плюшками в горящем доме. Который в любой момент может обрушиться к чертям и похоронить всех глухих и слепых под полыхающими завалами.

Глава 6

Встреча с журналистами проходила в конференц-зале УВД Домодедово — как догадался Бегин, бывшем «красном уголке». Здесь были репортеры и фотокорреспонденты из интернет-изданий, газет, а также работники нескольких телеканалов — судя по микрофонам, которые на столе во главе зала закрепили деловитые операторы со скучающими лицами, среди них были и главные каналы страны. Значит, убийства уже вызвали резонанс.

— …Объединенный штаб, в который вошли представители оперативных служб города и области, сотрудники следственного комитета, личный состав управления уголовного розыска УВД Домодедово и другие подразделения, — бубнил Лопатин, ежесекундно сверяясь с бумажкой. — В настоящее время отрабатываются самые различные версии. Проводится комплекс оперативно-следственных действий, направленных на выяснение всех обстоятельств совершенных преступлений. Назначено проведения ряда экспертиз, в том числе судебно-медицинской, биологической, трассологической и баллистической. — Лопатину стало заметно легче, когда незамысловатый дежурный текст на бумажке закончился. — И вот, как бы, это пока все, что мы можем вам сообщить.

Репортерам было мало.

— Скажите, какое точно количество убийств уже произошло?

Лопатин заерзал.

— На нашей территории на данный момент произошло три преступления.

— Вы подтверждаете, что это серия?

— Мы отрабатываем все версии, — выкрутился Лопатин и повторил для убедительности: — Пока это все, что я могу сказать.

Следующий вопрос был от бойкого парнишки.

— В интернете сегодня появилась информация, что правоохранительные органы скрывают точное количество убийств. Что на самом деле их намного больше. Около десяти. Как вы можете это прокомментировать?

— А вы больше интернет читайте, — проворчал Лопатин. — Я вам только что озвучил официальную информацию. У нас три преступления. Серия это или нет, следствие покажет.

— Стоит ли жителям Москвы и Подмосковья вообще ездить в ночное время по трассе М-4 «Дон»? Насколько это опасно?

— Послушайте, — Лопатин чувствовал, куда клонят журналисты, и ему это категорически не нравилось. — Главное: не нужно нагнетать панику. С сегодняшнего дня на участке трассы М-4 дежурят усиленные наряды полиции. Мы делаем все, чтобы найти преступников в кратчайшие сроки. Ситуация под контролем.

Поднялся другой репортер.

— Что вы можете сказать о мотивах преступлений? Вы можете их назвать?

— Оперативно-следственные действия проводятся в полном объеме, — Лопатин, как и все в такой ситуации, работал в режиме дежурных фраз, заученных за годы службы назубок. — Мы выясняем мотивы и работаем над установлением личности преступников.

— В сети появилась информация, что убийства немотивированные. Якобы бандиты просто расстреливают людей и все. Вы можете подтвердить или опровергнуть это?

— Это уже детали следствия, которые мы пока не вправе разглашать, — прорычал Лопатин.

— Но что вы можете посоветовать водителям, которым ночью нужно выехать за город? Как им себя вести, если произойдет что-то… нехорошее?

Этот вопрос задала хорошенькая журналистка, миловидная, лет 30–35, с усталыми глазами.

У Лопатина завибрировал телефон. Мельком глянув на дисплей и узнав номер, Лопатин сбросил звонок. Но пока он отвлекался, Света обратила свой взор на сидевшего в президиуме, но хранившего молчание с начала пресс-конференции.