Странные игры - Майк Омер

из крошечных комнат была обставлена изящной, мастерски выполненной мебелью. Крохотные шкафчики и комоды таили в себе комплекты постельного белья и миниатюрные наряды. Маленькое пианино в гостиной могло при желании издать несколько нот.

Домик всегда был под запретом. Мама раз за разом объясняла детям – это, мол, не игрушка. Настоящий винтаж, причем очень недешевый. Если с ним играть – обязательно что-нибудь повредишь. Дочери ее умоляли, обещая соблюдать предельную осторожность, однако неизменно получали отказ.

Робин до сих пор иногда играла с домиком – разумеется, втайне от матери, опасаясь, что та ее вычислит. Однажды услышала шаги в коридоре и так перепугалась, что нечаянно сломала крохотный стульчик в игрушечной кухоньке. А потом…

Она отбросила воспоминания прочь и вернулась в гостиную. Ага, мать отложила альбом в сторону. Ну и слава богу.

– Знаешь, когда мы беседовали с мамой Эвана…

– Мам, я не хочу больше о нем говорить, хорошо? Пожалуйста…

– Да я не о нем, – обиделась мать. – Думаешь, я способна обсуждать только тебя и твой распавшийся брак?

– Ладно, прости. – Робин присела рядом. – Что ты собиралась сказать?

– Не важно.

– Нет, правда. Мама, о чем…

– Ты все время раздражаешься и повышаешь голос – меня это каждый раз расстраивает. Надеялась провести приятное утро с дочерью… – Мать прикрыла глаза и устало откинулась на спинку дивана. – Вспомни, как прекрасно мы общались, когда ты была ребенком. Что с тех пор произошло?

Ответ на этот вопрос Робин знала точно. Он мучил ее много лет, после каждого неудачного визита к матери. Она размышляла об их отношениях бессонными ночами и даже во время психотерапевтических сеансов, а теперь могла четко представить, что пошло не так. Впрочем, вероятно, все было неладно с самого начала.

– Не знаю, – вздохнула она.

Мать обычно возлагала вину на нее. Объяснения были разными: дескать, Робин – неблагодарная дочь, Робин сделала неправильный выбор, Робин не идет ни в какое сравнение с Мелоди… Сегодня ничего такого не прозвучало; мать сидела, угрюмо разглаживая юбку.

Впрочем, тут и думать нечего: ей действительно хотелось рассказать о разговоре с мамашей Эвана. И дело тут не в бывшем муже дочери, а в том, что Диана Харт обожала больше всего на свете. Сплетни…

И если мать пренебрегла обсуждением многочисленных недостатков Робин, стало быть, слухи и в самом деле стоящие. Не какие-то второсортные – например, об участнице книжного клуба, севшей на новую диету, или о семейной паре, скандалящей так, что соседи могут пересказать каждое слово. Сегодняшняя сплетня явно заслуживала внимания. Допустим, вдруг стало известно о любовной интрижке, да еще со снимками в Сети… Или кто-то из горожан попался на мошенничестве и ему грозит тюрьма…

Словом, Робин умирала от любопытства.

Нет, завзятой сплетницей она не была. Разумеется, поделиться слухами не возражала – что тут особенного? Всегда мучительно хочется узнать новости, о которых почти никто еще не слышал. Передать их дальше – дополнительный бонус, будто состоишь в каком-то тайном обществе. Но не в этом дело. Когда они сплетничали, между ними возникала особая связь: они снова становились близки, как и свойственно маме с дочкой.

Спросить? Нет, пожалуй, теперь будет секретничать до последнего… Любопытство Робин давало матери возможность ею манипулировать – от такого она ни за что не откажется. И Робин сменила тему:

– Видела, у тебя свежие цветы… Они прекрасны!

– Спасибо. Вот, разжилась розочками и лилиями.

– Там ведь и еще что-то? Как называются эти, пушистенькие?

– Так вот, Гленда мне кое-что рассказала…

– Неужели? – небрежно бросила Робин. – И что же?

– В жизни не догадаешься. – Глаза матери заблестели, и она, придвинувшись ближе, понизила голос, словно их могли подслушать. – Новости потрясающие, касаются Клэр Стоун.

Наверное, об отъезде Пита, решила Робин, однако догадку высказывать не стала, лишь улыбнулась.

– Да?

– Говорят, ей звонил полицейский из Джаспера. Она сперва подумала – ошибка. Так рассказывает Гленда. С чего бы инспектору с другого конца штата набирать номер Клэр?

– И что он сообщил?

– Кстати, ты слышала, что Пит Стоун уехал из города? – Мать лукаво улыбнулась, оттягивая удовольствие.

– Слышала, слышала, – скрывая нетерпение, ответила Робин.

– Так вот, он вернулся. – Мать взяла ее за руку и слегка сжала пальцы. – Вернулся, потому что, похоже, Кэти Стоун нашлась. Причем живой и здоровой.

Глава 6

Дорога из Бетельвилля в Джаспер, судя по проложенному в интернете маршруту, занимала чуть больше четырех часов. Правда, Клэр пришлось прождать еще час, пока не подъедет Пит – муж настаивал, что ехать надо вместе, и готов был сесть за руль. Итого пять с половиной – словно пять с половиной дней.

Обычные утренние препараты Клэр принимать не стала – да она и пила-то их только потому, что жизнь без Кэти, без малейшего представления о ее судьбе стала невыносимой. А теперь, когда дочь вернулась…

Вернулась ли?

…теперь ей никакие таблетки не нужны. Как только она обнимет Кэти…

Это точно не сон?

…необходимость снимать тревогу лекарствами сама собой отпадет. Теперь ей требовалась полная ясность ума.

Не факт, что решение было верным – после шести-то месяцев под психотропами. К тому же поездка в одной машине с Питом – человеком, отныне не внушающим Клэр никакой симпатии, – лишь усугубляла стресс. Всю дорогу она просидела, уткнувшись в телефон: разглядывала три снимка Кэти и короткое видео, которые прислали из Джаспера.

Правда ли на фотографиях Кэти?

Клэр листала снимки снова и снова. Кэти спит, Кэти ест, Кэти рисует. Это все, что у нее имелось. Пока она не заключит дочь в объятия…

Если такой миг настанет…

…придется лишь смотреть на экран телефона.

И вдруг в душу вползло беспокойство.

Пятнадцать месяцев Клэр провела в настоящем аду. Просыпалась и ложилась спать без Кэти, проживала бесконечную череду дней в отчаянии, тоске и страхе. А потом прозвучал звонок, и она впервые ощутила облегчение. Чувство было странным, и Клэр едва не решила: это всего лишь сон, ведь ей не раз снилось, как дочь возвращается домой. Она кусала губы буквально до крови, лишь бы убедиться, что не спит.

Потом Клэр набрала Пита и, рыдая, рассказала ему о телефонном звонке. Они нашли Кэти, она в Джаспере и… да, жива, конечно, жива; им нужно забрать малышку, ведь полиция привезет ее только завтра, а я не могу ждать ни одной чертовой лишней секунды… Она снова укусила себя за губу – на всякий случай.

На полпути к Джасперу ей в голову и закралась жуткая мысль: точно ли это Кэти?

Голоса дочери Клэр не