Большие тайны маленького отеля - Нора Робертс

— Я пытаюсь держаться в стороне от кухни. У нашего ресторана трехзвездочная репутация. — Черити с тоской взглянула на кофейник — время для него придет позже. — Спасибо вам за энергичную работу сегодня утром.

— Все в порядке. — Роман понял, что хочет вновь увидеть улыбку на ее лице. Настоящую улыбку. — Мисс Милли даже пожала мне руку.

Теперь она обязана ему. Губы Черити быстро изогнулись, а взгляд на мгновение прояснился.

—  Ей нравится, как вы выглядите в поясе с инструментами. Почему бы вам не передохнуть, прежде чем начать работу в западном крыле?

—  Хорошая идея.

Черити скривилась, когда послышался звук бьющегося стекла.

—Я так и думала, что ребенок Снайдеров не хочет пить апельсиновый сок. — Она поспешила ликвидировать беспорядок и выслушать извинения родителей.

За столом регистрации было пусто. Роман решил, что помощник Черити закрылся в боковом кабинете или же относит багаж в домики. Он подумал, не стоит ли скользнуть за стол и быстро просмотреть книги, но решил все-таки подождать. Некоторую работу лучше делать во тьме.

Часом позже Черити направилась в западное крыло. Она смогла держать себя в руках, пока провожала гостей на первый этаж. Она улыбалась и разговаривала с пожилой парой, играющей в гостиной комнате в «Пачиси». Но как только за ней закрылась дверь, Черити выпустила наружу долго сдерживаемые проклятия. И теперь ей хотелось рвать и метать.

Роман стоял в дверном проеме и наблюдал, как она мечется по коридору. Злость сделала глаза Черити темными и сверкающими.

—Проблемы?

—Да, — резко ответила Черити. Она сделала полдюжины шагов мимо него, а затем резко крутанулась. — Я могу стерпеть некомпетентность и даже некую степень глупости. Могу даже вынести приступ лени. Но я не желаю быть обманутой.

Роман ждал секунду. Ее гнев был сильным и зрелым, но был направлен не на него.

—Я понимаю, — проговорил он и стал ждать продолжения.

—Она могла бы сказать мне, что ей требуется выходной или другая смена. Скорее всего, мы бы все уладили. Но она солгала мне — за две недели пять раз в последнюю минуту говорила, что больна. Я беспокоилась о ней. — Черити вновь повернулась, а затем сдалась и ударила по двери. — Ненавижу, когда из меня делают дуру.

Теперь было проще простого сложить два и два.

— Вы говорите об официантке… Мэри Элис?

— Конечно. — Черити вновь повернулась к Роману. — Три месяца назад она пришла ко мне и умоляла дать ей работу. В это время у нас мертвый сезон, но мне стало так ее жаль. А теперь она спит с Биллом Перкином. Правильней будет сказать, что она совсем не спит, поэтому звонит и сказывается больной. Я вынуждена была уволить ее. — Черити резко и шумно выдохнула, давая выход эмоциям. — У меня начинается головная боль, когда приходится увольнять людей.

— Именно это волновало вас все утро?

— Как только Долорес упомянула о Билле, я все поняла. — Сейчас Черити немного успокоилась и попыталась избавиться от боли, потерев висок. — Я знала, что она будет плакать.

— Послушай, малыш, лучшим выходом будет принять аспирин и забыть об этом, — фамильярно проговорил Роман.

— Я уже приняла.

— Дай лекарству время подействовать. — Не отдавая себе отчета в том, что собирается сделать, Роман взял ее лицо в ладони и, двигая большими пальцами, стал медленно массировать ей виски. — Здесь происходит слишком много всего.

— Где?

—У тебя в голове.

Черити почувствовала, как ее веки становятся тяжелыми, а кровь — горячей. Но решила соответствовать его манере.

—Только не сейчас. — Черити запрокинула голову и позволила глазам закрыться. Двигаясь инстинктивно, она шагнула вперед. — Роман… — Черити слегка вздохнула, когда боль покинула ее голову и переместилась в самый центр тела. — Мне тоже нравится, как ты вы глядишь в ремне с инструментами.

—Ты понимаешь, о чем просишь? Черити внимательно изучала его губы. Полные и твердые, в поцелуе они будут беспощадными.

— Не совсем. — Возможно, это был порыв, подумала она, внимательно глядя на Романа. Она не знала. Но ее ощущения были новыми и захватывающими. — Может, так лучше.

— Нет. — Хотя Роман знал, что это было ошибкой, он не мог удержаться и пробежал пальцами по ее скулам, а затем по губам. — Всегда лучше подумать о последствиях, прежде чем делать что-либо.

— Значит, мы вновь соблюдаем осторожность.

— Да. — Роман уронил руки.

Черити должна была чувствовать благодарность — вместо того чтобы воспользоваться ее состоянием, он отступил. Она и хотела быть благодарной, но ощущала только боль от полученного отказа. Роман сам начал, думала она, и он же остановился. Она была по горло сыта тем, что шла на поводу прихотей.

—  Ты много теряешь, Роман. Ведь верно? Теплоту, радость.

—  И разочарование.

—  Может быть. И если это твой выбор, пожалуйста. — Черити глубоко вздохнула. Ее головная боль возвращалась с удвоенной силой. — Больше не прикасайся ко мне. У меня привычка заканчивать то, что я начинаю. — Она посмотрела в комнату позади них. — Ты все делаешь здесь превосходно, — оживленно проговорила Черити. — Не стану мешать. Возвращайся к работе.

Роман ругал ее, пока шлифовал рейку для окна. У нее не было права заставлять его чувствовать вину только за то, что он хотел сохранять дистанцию. Стремление остаться в стороне не просто привычка для него, от этого зависела его жизнь. Если каждый раз, когда тебе понравится женщина, идти вперед, привыкнешь потворствовать своим желаниям.

Но это было больше, нежели простое влечение, определенно оно отличалось от всего того, что он ощущал ранее. Когда бы он ни оказывался рядом с Черити, его цель затуманивалась фантазиями о том, как это будет — находиться с ней, обнимать ее, заниматься с ней любовью.

Но фантазии фантазиями и останутся, напомнил себе Роман. Если все пойдет хорошо, он уедет через несколько дней. И до своего исчезновения, скорее всего, разрушит ее жизнь.

«Это твоя работа», — сказал себе Роман.

Он увидел ее идущей к фургону своими широким, целеустремленным шагом, в руке позвякивали ключи. За ней шли молодожены, которые держались за руки, несмотря на то что каждый из них нес чемодан.

Черити повезет их на пристань, подумал Роман. Это даст ему час, чтобы обыскать ее комнаты.

Он знал, как пройти по комнате, не оставляя следов. Сначала он сосредоточился на очевидном — стол в маленькой гостиной. Людям свойственно быть небрежными в уединении собственных домов. Лист бумаги, случайная записка, имя в адресной книге — все это выхватывает наметанный глаз.

Ее стол из красного дерева был старым и поцарапанным. Две латунные ручки немного разболтались. На столе все было аккуратно сложено и прекрасно организовано. Ее личные бумаги — документы по страховке, счета, письма — были сложены слева. Дела гостиницы занимали три ящика справа.