Мастер сахарного дела - Майте Уседа

жизни. И эти юноши, сделавшиеся теперь настоящими мужчинами… – священник в сомнениях запнулся. – Чья сила закалялась трудами и добродетелью… Мужчинами честными, преданными своему покровителю и общему делу. Этим я хочу сказать, дети мои, что в сложившихся обстоятельствах… так немного возможностей…

Здесь в его речи вмешалась Фрисия:

– Этим мой дражайший отец Мигель хочет сказать, что мужчины те хотят создать семью, а в асьенде, к великому сожалению, женщин на них не достает. Поэтому мы обращаемся к вам, уважаемые жители города, чтобы мы вместе нашли выход из сложившихся затруднений.

Слова Фрисии эхом отдались от стен церкви, и в течение нескольких последовавших за тем мгновений был слышен лишь шелест юбок и платков, словно бы трепетавших под порывом пронизывающего ветра, ворвавшегося с улицы.

Какой-то сеньор осмелился своим вопросом нарушить воцарившуюся в храме тишину.

– Хотите, чтобы мы отправили своих дочерей на Кубу и выдали их за ваших служащих?

– В сущности, – ответила Фрисия, – насколько мне известно, большинство наших юношей уже писали родным с просьбой найти им невесту, но ответ получили лишь двое. Разве мы в праве отказывать им в святом таинстве бракосочетания? Мне было отрадно увидеть вымощенную брусчаткой площадь, новую крестильную купель в церкви, отделанное здание ратуши и городское освещение. Большая часть всех этих преобразований совершается на средства от взносов, сделанных приходскими сынами в Америке. Они отправляют в родные деревни часть заработков, идущих затем на общественные нужды, которыми пользуетесь вы все. И я не сомневаюсь, что щедрость ваших ближних им воздастся. – Фрисия окинула прихожан столь пронзительным взглядом, что стоявшие в первом ряду даже потупились. – С другой стороны, я рада вам сообщить, что асьенда располагает всеми возможными удобствами для достойной жизни. Дома у надсмотрщиков и операторов каменные, с ограждениями. В каждом – по три спальни, собственный сад, огород и домработники. И это не говоря о райском климате, где кости не ломит и не пухнешь от холода. Птицы не улетают в теплые края на зимовку. Цветы цветут круглый год. Все утопает в пышной растительности, а рядом с невысокими, покрытыми зеленью холмами, из-за которых на рассвете выглядывает солнце, возвышаются стройные пальмы. Ах, дорогие мои сородичи, суть человеческого существования есть любование тропическим небом – таким синим и глубоким, что сотворить его мог только сам Господь Бог.

При выходе из храма на скорчившиеся фигуры прихожан обрушилась вся суровость зимы, облепив их мокрым снегом.

– Вы заметили? – обратилась донья Ана к Мар и Баси, когда они, взявшись за руки, возвращались домой. – Не одна девушка сегодня ночью будет спать и видеть, как бы выйти замуж за надсмотрщика этой асьенды.

Речи Фрисии обеспокоили Мар. Поразительно, что кто-то может выйти к алтарю и просить о невестах, словно о какой лонганизе[5].

Придя домой, Баси продолжила готовить обед. Мар же с доньей Аной ворвались в приемную доктора не стучась, намеренные ввести его в курс дела и рассказать о произошедшем в церкви. Находившаяся там пациентка в это время застегивала на блузе пуговицы. Доктор Хустино сурово взглянул на нежданых гостей.

– Можно поинтересоваться, в чем дело? Разве не видите, что я занят?

– Прошу нас извинить, мой дорогой, – произнесла донья Ана, снимая тяжелый шерстяной плащ-накидку. – Ты не поверишь, что стряслось сегодня на мессе.

Доктор Хустино сделал ей рукой знак потерпеть, пока он разговаривал с пациенткой.

– Придется лечиться от катара, донья Эльвира. Я пропишу вам сироп, а вы отлеживайтесь и пейте наваристый куриный бульон. Если начнется лихорадка – обращайтесь незамедлительно.

– Не могли бы вы, донья Ана, прописать мне лучше каких-нибудь трав? У моей соседки Франциски от сборов, которые дала ей ваша супруга, прошел живот. К тому же, доктор, в последний раз этот сироп обошелся мне в полторы песеты, а мокрота мучила еще два месяца. Если вы не против, то в этот раз я бы попробовала травы доньи Аны, которые к тому же ничего не стоят.

– Сейчас соберу мешочек и принесу, – отозвалась донья Ана. – От мокроты хорошо помогают бурачник лекарственный и розмарин.

– Ана! – возмутился доктор Хустино, упершись руками в бока.

Та улыбнулась и, взмахнув юбками, выскочила из приемной. Заплатив доктору за осмотр, донья Эльвира вышла вслед за ней.

Оставшись с отцом наедине, Мар стала рассказывать ему о случившемся в церкви. Вдруг в прихожую ворвалась, вся дрожа, Фрисия Нориега, укутанная в толстое коричневое пальто.

– Господи Иисусе, ну и холод, – произнесла она, входя в незапертую приемную. – Я уж и позабыла, какие здесь зимы.

Заметив на лице доктора Хустино удивленное выражение, она спросила:

– Как, доктор, неужели вы меня не узнаете?

Опомнившись, доктор Хустино подался ей навстречу и протянул руку.

– Как же, донья Фрисия, вы за эти годы ничуть не изменились. Вы, слышал, прибыли к нам несколько дней назад. Что вас сюда привело?

– Щекотливые вопросы, доктор, требующие личного присутствия. Нужно продать земли и придумать, что делать с нашей старой виллой, пока не сгнила. Но надолго мы здесь не задержимся – может, на пару месяцев.

– Что ж, чем в таком случае могу быть обязан? Вам нездоровится?

– Ничего подобного, хотя путешествие на корабле – то еще мучение, даже первым классом. Океан так и штормило. Отвратительно: для него что бедные, что богатые – все одно.

Доктор Хустино улыбнулся и предложил ей присесть.

– Ну раз вас ничего не беспокоит…

– Не буду ходить вокруг да около, доктор. Мы строим в асьенде медицинскую часть.

Сидевшая на стуле Фрисия нарочито замолчала, наблюдая за его реакцией.

– Очень за вас рад. Такая крупная асьенда, как у дона Педро, нуждается в подобных вложениях.

– Безусловно. Раньше у нас имелось нечто вроде деревянного барака с койкой, и раз в неделю из Сагуа-ла-Гранды к нам приезжал врач.

– Что же вы делали с больными все остальное время?

– Молились за них, доктор, что ж еще. – Фрисия загоготала и на мгновение бросила взгляд на Мар, которую она с тех пор, как вошла в приемную, намеренно не замечала. – Собственно, именно поэтому я и пришла.

– Я вас не понимаю.

– Не беспокойтесь, сейчас поймете. Дело в том, что медицинская часть будет готова уже к моему возвращению, и нам нужен опытный врач.

Доктор Хустино потер лоб рукой.

– Вы предлагаете мне должность врача в асьенде?

– Совершенно верно.

Несмотря на всю серьезность заявления, доктор Хустино от души рассмеялся.

– Что ж, в таком случае мне очень жаль, но я вынужден отклонить ваше предложение.

– Я вам, доктор, еще ничего и не предлагала. – Фрисия на мгновение замолчала и, расправив плечи, осмотрела стоявшую на столе корзинку с тушками кролика и двух