Белое Солнце - Екатерина Русак

— Верно, — подытожил Антон, — Такие случаи известны. Значит, как я правильно понял, Гарат — Альронс, а ты — Альгант. Ты, Борис, себя в цари записал, что ли? Только не рассказывай нам, что это твоя жена в Прошлом!

— Нет, не жена, — холодно ответил Борис, — но не забывай, где ты находишься и кому говоришь это. Ты сейчас сказал святотатство, за которое тебе тут сразу отрежут язык!

Антон обиженно замолчал. Борис уже обычным тоном продолжал поучать своих спутников:

— Наши археологи не часто находят глиняные таблички или стелы с законами древнего мира. Но кое-что нашли. И кое-что они уже прочитали. Я не помню все законы древнего времени, но приведу в пример закон вавилонского царя Хаммурапи, по которому строителю отрубали голову, если дом, который он выстроил, обрушивался, и кто-то из семьи погиб под его обломками. А по древнеассирийским законам у женщин за измену мужу вырывали соски раскаленными клещами. Древние законы вообще более суровы, и я не думаю, что кто-то из вас по незнанию законов захочет лишиться языка.

— Я вообще молчу сильнее, чем рыба! — отозвался Георгий.

— Вы не знаете языка Сонрикс, и это хорошо, — продолжал Борис. — Я — Альгант, а вы оба — мои слуги. Мы пришли из далекой страны на севере. Это понятно?

Георгий обиженно запыхтел.

— Пачему слуги, да!? — возмутился он.

Антон молчал.

— Потому, что это единственный шанс для вас уцелеть! — терпеливо разъяснял Борис. — Пока вы мои слуги, вас никто не тронет. Но если заподозрят, что это не так — случится беда. Та, Амазонка с луком, например, своими стрелами быстро превратит ослушника в ежа. Вы должны вести себя соответственно своему статусу в этом обществе. Меня нельзя перебивать, нельзя задавать вопросы, нельзя сидеть, пока я не разрешу. Слово Альганта — закон, который нельзя обсуждать, его разрешается только выполнять. Что бы вас утешить, скажу, что я сам нахожусь в подобной зависимости от царицы Гарат. Она Кронид. Время… Это… напоминает некий табель о рангах. Царица Гарат, настолько же выше меня, насколько я выше вас. Если она королева, то я герцог. Но, слуги Альганта или Ронс имеют преимущество перед остальными людьми. Поэтому ваш статус я могу соотнести как эсквайр по отношению к простолюдину!

— Что это такое, эсквайр? — не понял Георгий.

— Феодал, не имеющий рыцарского звания! — подал голос Антон, — Тогда не все так плохо!

— Когда устроим привал, — поучал Борис, — царицу и девушек надо обязательно накормить. Они долго идут и голодные. Относитесь к царице Гарат с почтением. Но старайтесь держаться от нее подальше. Если я буду с ней разговаривать, то не вздумайте меня окликать.

Антон тяжело вздохнул и сказал:

— Как жалко, что я не понимаю языка этого мира. Выгляжу словно трехлетний ребенок. Мало что понимаю и ничего не могу спросить!

Они уже догоняли своих попутчиц и слышали, как они переговариваются. Вдруг девушки остановились. Гарат им что-то сказала и Милана быстро пошла вперед, на ходу накладывая стрелу на тетиву. Борис тоже остановился и замер. Какой-то сильный сигнал опасности вдруг прозвучал в его сознании.

— Ты что? — не понял Антон.

— Враги рядом! — ответил Борис, сбрасывая рюкзак на землю. — Я знаю это! Я чувствую их! И Ал-Ма-Гарат чувствует. Смотрите на лучницу!

— Э, как ты можешь чувствовать? — протянул недоверчиво Георгий.

— Я — Альгант! — воскликнул Омор. Перед лицом опасности Борис вдруг исчез в нем, остался только Омор. Омор бегом бросился к Ал-Ма-Гарат, и, пробегая мимо, крикнул ей:

— Назад, отходите все назад!!!

Борис-Омор догнал Милану, и они оба встали плечом к плечу, ожидая нападения. Борис-Омор снял с ножа застежку-крепление, снял с предохранителя замок на арбалете и поднял его, приготовившись к стрельбе. Вовремя.

Из-за деревьев показались темные фигуры бородатых людей, одетых в какие-то шкуры и льняные передники. Их было примерно два десятка.

— Гарг! Гугу гай! — заревели они и бросились в атаку. Они не таились, против них было всего двое противников, и они были уверены в своей легкой победе.

Милана подняла лук, хладнокровно, с ледяным спокойствием она начала свою убийственную работу: быстро посылая стрелу за стрелой, которые не знали промаха. Она старалась выбить из рядов врагов тех, кто имел дротики. Борис-Омор выстрелом из арбалета уложил огромного гутия, но перезаряжать оружие времени не было, и он взялся за метательные ножи. Четырьмя бросками он сразил наиболее быстроногих из врагов. Милана тоже перестала стрелять, стрелы у нее кончились.

Гутии потеряли полтора десятка убитых и раненых, которые корчились в высокой траве, испуская стоны и проклятия. Остальные пятеро сомкнулись и теперь медленно приближались к Борис-Омор и Милане, выставив вперед короткие копья. Милана отбросила в сторону ставший бесполезным лук, и, выхватив цельт, приняла боевую стойку, приготовившись к рукопашной.

Борис-Омор неспешно извлек из ножен меч-катану, взяв ее за рукоять двумя руками, и выставил сверкающим на солнце острием к нападающим. Гутии издав торжествующий рев, бросились в атаку. И снова Борис почувствовал, как в его сознание вмешалась некая могущественная сила. Окружающий мир вдруг поблек, потеряв краски, став черно-белым, звуки исчезли, а он бежал навстречу гутиям, которые двигались как замороженные, с трудом передвигая руки и ноги. Омор обрушил на них всю свою ярость, рубил и колол. И странное дело, не один из врагов не успел отразить его смертельные удары…

И вдруг тишина в его сознании сменилась гомоном и криками, а мир ожил, наполнившись красками. Омор стоял с окровавленным мечем, а стоящие рядом окровавленные гутии, все пятеро одновременно мертвыми рухнули на землю. Борис-Омор осмотрелся — больше врагов не было. Он посмотрел на Милану и увидел в ее округлившихся глазах и на лице испуг и восхищение. Стоявшие невдалеке Реута, Мила и его друзья смотрели на него иначе: они застыли в безмолвии охваченные паническим ужасом! Одна Гарат-Сициз-Са была совершенно спокойна. На ее лице, повернутом к поверженным врагам, читалось только презрение.

Борис-Омор еще не отошедший от боя, посмотрел на Милану:

— Собери стрелы! — приказал он ей, — Они нам еще понадобятся!

Он сказал ей это таким тоном, как будто подсказывал: «Добей раненых». Милана с усилием оторвала восторженный взгляд от Альганта и поспешила исполнять его приказ. Сам Борис-Омор подошел к Ал-Ма-Гарат и с едва заметной улыбкой спросил:

— Ваша Вечность, ты довольна своей охраной? Можно продолжать путь?

— Это подвиг, Омор! — серьезно ответила она.

Борис-Омор подошел к друзьям, стоявшим на некотором удалении от Гарат-Сициз-Са. Его приход вылился в бурное ликование.