Бей первая - Юля Артеева

Они что, обо мне?

– Твое-то какое дело? – бросает Бус.

– Да никакого. Понравилась. Отдадите?

Кир поворачивается к нему и грубо выдает:

– Макар, следи за языком.

Макар. Мой внутренний процессор шумит, как мой старый ноутбук. На износ. Судорожно обрабатывает информацию. Макар. Я сличаю голос, интонацию, имя. И две картинки сходятся. А когда он оборачивается и смотрит на меня, я вижу его лицо в маленьких шрамах от оспин. Я его знаю. Я, черт возьми, его знаю.

«Это детдомовская шушера».

Чистая ненависть топит остальные эмоции. Бьет по ушам, выключает из реальности, пускает электрический ток по мышцам. Я себя уже не контролирую. Мне нужно избавиться от злости, вытолкнуть ее из себя.

«Кир, да че ты, это шваль».

Это он. Я точно знаю. Встаю со своего места, почти подпрыгивая от интенсивности движения. Переступаю через лавочку, стремительно двигаюсь к нему. Макар. Ну, давай поболтаем, Макар.

Подхожу и одним коротким движением впечатываю тарелку с кашей ему в грудь. Он вскакивает, с грохотом отодвигая скамейку. Геркулес стекает по его белой футболке. Кажется, она новая. Супер.

– Ой, извини, – говорю с придыханием. – Я случайно, Макар.

От несоответствия тона и действий он теряется. Тогда я беру его за подбородок и спрашиваю:

– Понравилось?

В его глазах я вижу полное непонимание своего дикого поведения. И продолжаю:

– Тогда тебе понравится и это.

Кладу ладонь ему на грудь и размазываю кашу. Тут он отмирает. Вижу, как сжимает зубы, как его взгляд становится жестким, и лицо приобретает злобное выражение. И он грубо хватает меня за запястье. Мне больно, но я улыбаюсь. Всегда улыбайся в моменты слабости. Ну, вы помните.

– Смелая? – рычит он.

Краем глаза вижу, как подрывается Кир, а за ним остальные. Бус сгребает в ладонь геркулес с какой-то тарелки и швыряет Макару в спину. Тот сдавливает мою руку сильнее, и я против воли взвизгиваю. Хватаю со стола стакан с компотом и выплескиваю ему в лицо.

И тут начинается месилово. Парни из параллельного вскакивают со своих мест, на прямое противостояние никто пока не решается, но унизить друг друга они все горят желанием. В воздухе мелькают ошметки еды. Дунаева визжит, когда ее по ошибке обдает сладкой жидкостью. Никто уже не разбирает, на кого нападать. Второй рукой Макар успевает схватить меня за волосы и оттянуть вниз, когда его поперек тела хватает Кир. Отрывает от земли, опрокидывая на себя. Сначала меня тоже дергает вперед, а потом я чувствую, как его пальцы на моих синих прядях разжимаются. Отшатываюсь в сторону и смаргиваю морок гнева. Это все я натворила?

– Прекратить! – вопит наша химичка что есть силы. – Немедленно прекратить! Все к директору пойдут! Разгильдеев! Бусов!

Она продолжает выкрикивать фамилии причастных, но я уже не слушаю. Тут же рядом оказывается Косатон. Он разнимает Кира и Макара, удерживает их на расстоянии друг от друга. Я потерянно моргаю. Оглядываю столовую с побитой посудой, всю в еде. Глупо, но меня колет сожаление, что столько продуктов пропало.

Анна Дмитриевна отталкивает меня, чтобы добраться до Белого, который собирается размазать кашу по лицу одного из парней из параллельного. Послушно отхожу в сторону. Окей, этого я не планировала. Макар прожигает меня ненавидящим взглядом. Я блокирую свои настоящие эмоции и демонстрирую ему одну из своих лучших улыбок.

Засовываю руки в карманы джинсов и смиренно жду возмездия. Супер, Лана. Второй день в новой школе, а ты спровоцировала драку. Если классная позвонит родителям (а она позвонит), у тебя сегодня точно будут проблемы. Хорошо хоть на работу не нужно. Значит, можно будет спокойно зализать раны дома. И если вы думаете, что это фигура речи, то нет. Зализывать будет что. Я передергиваю плечами и почти чувствую, как мне жжет спину. Ощущаю приближение паники, но останавливаю себя. Вдох. Выдох. Успокойся. Все поступки имеют последствия. Это – твои. Просто прими.

Тут я ловлю бешеный взгляд Кира. Его зрачки расширены, он в гневе. Не пойму, почему он так злится. Вероятно, они здесь привыкли отстаивать границы своего прайда. Других причин я не вижу.

Глава 9

Через двадцать минут мы сидим в кабинете у химички, понурив головы. Но вряд ли хоть кому-то из нас стыдно. Перемазанные едой и всклокоченные, разглядываем парты, изображая раскаяние. Я и четыре всадника апокалипсиса. Парней из параллельного забрала на разговор их классная. К директору нас не отвели, потому что ее сегодня нет. И, судя по взглядам и шуткам, которыми обмениваются ребята, это стандартная ситуация. Анна Дмитриевна раскатывает нас гневно и долго. В какой-то момент я отключаюсь и думаю только о том, чем же кончится эта нотация. Меня интересуют реальные последствия. Конечно, это было жутко неосмотрительно с моей стороны. Но вспышки гнева – для меня не новость. Когда долго копишь эмоции, они начинают кипеть и срывать крышку. Но на второй день в новой школе? Ну я и дура.

– Надеюсь, мы друг друга поняли, – подытоживает химичка.

Я киваю и вся обращаюсь в слух. Парни тоже клюют головами вперед, выражая полное согласие.

– Всех ждет дежурство по школе и сообщение родителям.

Не сдержавшись, вскидываю на нее испуганный взгляд. Я же знала, что так будет. Дыши, Милана. Но все внутри сжимается от страха. Может быть, если она напишет матери, то отец не узнает? Слишком занятая своим натужным дыханием, я еле вслушиваюсь в подробности нашего наказания.

Наша классная тем временем чеканит:

– Две недели остаетесь после уроков, задания будете получать от завхоза. Как закончите, можете идти по домам. Начинаем сегодня.

Парни стонут, но Кир, как всегда, молчит. Непробиваемый. Я тоже не издаю ни звука, но это потому, что запираю себя изнутри.

– Ждите за дверью, выйду и провожу вас на обществознание.

– Мы сами можем дойти, – бормочет Белый.

Но Анна Дмитриевна осекает:

– Не можете.

Мы поднимаемся и выходим в коридор. Там парни от меня не отходят, как я ожидала. Встаем кругом. Они как будто принимают меня к себе, но ждут чего-то взамен. Благодарности? Я скорее умру, чем скажу «спасибо». К тому же я не уверена, что они защищали меня. Может, честь класса, как бы высокопарно это ни звучало. Или просто привыкли впрягаться в каждый конфликт. Как волчья стая.

Поэтому я делаю то же, что и всегда. Огрызаюсь.

Говорю:

– Вы не обязаны были это делать.

– Чувствуешь себя виноватой? – снова бьет в цель Кирилл.

Это школа или, блин, факультет психологии?!

– Нет.

– Расслабься, Мальвина, – широко улыбается Белый. –