Кровь как лимонад - Денис Воронин

— Что-то тут скучно, — обратился к бармену Миха. — Как реклама. Что затевается хоть?

Бармен не успел ответить, как зажглось несколько ярких прожекторов, осветивших возвышение, на котором появился мужчина в летах с микрофоном на лацкане пиджака.

— Добрый вечер, дамы и господа! — с полупоклоном обратился конферансье к присутствующим. — Позвольте объявить о начале нашего вечера, наш «Нюд Зоо» открыт. Руки в клетки не совать, бананами не кормить! Деньги за билеты вернуть нельзя!

Последние слова были встречены смехом.

— Первые — Хищница и Милана! Встречайте!

Раздались жидкие аплодисменты. Заиграл притихший на время ди-джей, и на сцену вышли две девушки. Брюнетка в белье под леопарда и с леопардовыми же пятнами боди-арта и блондинка с винтажной прической и в тунике. Они зашли в клетку. Конферансье закрыл за ними дверь.

— Я что-то не понял, — посмотрел Миха на Марка. — Девки будут сидеть в клетке?

Только они не сидели, а танцевали. Вначале по отдельности, у шестов, заводя зрителей полуобнаженкой, затем сошлись вместе. Полетела снятая туника, Милана выгнула спину, подставляя Хищнице грудь для поцелуев, одновременно снимая с нее лифчик. Миха отставил стакан и захлопал.

— Отлично!

Пластика девушек и хореография танца удивляли. Танец странным образом был похож на схватку. Целуясь и держа друг друга в объятиях, девушки избавлялись от одежды, на топлесс не остановились, и, в конце концов, предстали перед зрителями обнаженными. Марк, думая, что это конец номера, хотел уже было зааплодировать, но танец не прекращался. Сначала рука Миланы легла между ног Хищницы и стала там двигаться, вызывая бурю эмоций на бесстыдно повернутом к публике лице. Через минуту она резким движением уложила Милану на сцену, забросила ее ноги себе на плечи и склонилась к ней. Ее пальцы с длинными как когти ногтями сжимали груди партнерши. Два сплетенных тела в свете ярких цветных прожекторов под музыку с ритмом ударов баскетбольного мяча об пол, с плотной стеной звука и как жгучий перец вкраплениями восточных оттенков. Под прицелами чужих взглядов девушки ласкались пальцами и языками. Хищница, сидя на лице Миланы, откинулась назад, на несколько секунд замерла (луч прожектора скользнул между ее бедер), а потом опустилась телом вперед, создавая иллюзию прыжка охотящегося хищника.

— Я весь взмок! — когда смолкла музыка, закричал Миха, со всеми аплодировавший девушкам. — Вот это шоу! Повтори-ка, дружище! — попросил он бармена. — И моему другу!

Пока Миха с Марком обменивались впечатлением, на смену Хищнице и Милане в плотную атмосферу ожидания разврата вышли следующие девушки. Ведущий представил их как Вич и Рокстар.

— ВИЧ? — переспросил Миха. — Типа как триппер?

— Вич. По-английски — Ведьма, — пояснил бармен.

— Ты прямо Черчилль, — сказал ему Миха. — Налей-ка еще.

Ведьма была с длинными рыжими волосами, тоже в тунике, но фиолетового цвета, босиком. Рокстар — со стрижкой каре светлых волос, с черными как в кино у спецназа полосками на лице, в наглухо застегнутой короткой кожаной куртке, широких джинсах-«трубах» на бедрах и с красно-белой, сверкающей колками электрогитарой наперевес. Глаза прикрывали солнечные очки. Позже Марк подумал, что все случившееся потом произошло из-за музыки. Ди-джей поставил медленную композицию, почти колыбельную. Двое печальными негритянскими голосами рассказывали историю про гуляющую по пригороду малышку, аромат Ямайки и дефлорацию, а пульс качающего тягучего бита напомнил Марку мелодию со вступительных титров «Хауса». После Алька сказала ему, что песня называется «Karmacoma». А тогда он смотрел, как Вич расстегивала «молнию» на куртке Рокстар. Под курткой у той ничего не было. Небольшие, казавшиеся загорелыми в свете прожекторов, груди размером с теннисные мячи с сосками, заклеенными крест-накрест белым непрозрачным скотчем. Двумя ладонями она целомудренно прикрыла грудь, а потом резко опустила их. Грифом висящей на плече гитары Рокстар приподняла подол туники, обнажая промежность Вич. Мелькнул черный треугольник ее трусиков. Присев, Рокстар обеими руками спустила их. Ведьма оттолкнула ее и стала кружиться вокруг девушки с гитарой, словно наводя чары. Движениями сомнамбулы Рокстар опустила гитару и сбросила куртку и джинсы, оставшись полностью раздетой. Рокстар, повернувшись спиной к зрителям, опустилась на колени и на запястья, и ниже — на локти. Скинув через голову тунику, Вич склонилась к стоящей в позе кошки партнерше и коснулась губами ее ягодиц. Несильно шлепнула по ним ладонью. Провела рукой по персику между ногами. Языком достала до стоявшего торчком клитора. Рокстар выпрямила спину и сделала попытку освободиться. На лице у Ведьмы заиграла похотливая улыбка, в ее руке появилось дилдо. Высунутым острым языком она облизывала блестящий пластик, а Рокстар, обернувшись, смотрела на нее. Ее рот округлился, когда дилдо вошло внутрь. В ритме впадающей в кому музыки стала двигаться ему навстречу. Боковым зрением Марк видел подавшегося вперед толстого мужика, сидевшего за ближайшим к сцене столиком. В руках он держал забытую вилку с наколотым на нее куском мяса. Выглядело это отвратительно и комично одновременно. Сам Марк чувствовал удивительную смесь похоти и детского восторга. За несколько мгновений до окончания песни лицо Рокстар исказила гримаса поддельного оргазма, и она опустилась левой щекой на пол. Очки с золотистыми линзами сползли с глаз, и на несколько секунд Марку показалось, что он встретился с девушкой взглядом. Рокстар поправила очки. Вич протянула ей руку, помогая подняться. Провожаемые аплодисментами, девушки вышли из клетки.

Марк повернулся к барной стойке. Сердце колотилось как пулемет.

— Как тебе киски? — спросил у него Миха. — Не говори, что не понравились… Слушай, эта Рокстар будет еще выступать? — обернулся к бармену.

Тот пожал плечами.

— А приватный танец можно заказать?

— И танец, и что посерьезней. С ними все можно. Это же шлюхи. Танцуют, доводят толстосумов до белого каления, а потом выставляют ценник — и пожалуйста, все для вас.

— Шлюхи? — переспросил Миха и посмотрел на Марка. — Ну так это и лучше! А где…?

Бармен показал на стоявшего в тени у сцены немолодого мужика:

— Это продюсер шоу. Все вопросы можно решить с ним.

— Продюсер у шлюх? — засмеялся Миха. — Ты хотел сказать — сутенер? Налей-ка еще.

— Только называйте его продюсером, — с улыбкой посоветовал бармен. — Так будет дешевле.

С выпивкой в руке, слегка пошатываясь, Костров направился к сцене, на которой две новые девушки в одних белых рубашках поливали друг дружку из водяных пистолетов. Мокрая ткань эффектно облегала их формы. Но Марк смотрел не на них, а на друга, который, размахивая свободной рукой, о чем-то спорил с «продюсером». Через две минуты Миха вернулся.