Остров Эллис - Фред Стюарт

Джорджи заметила глазевшего на нее грязного итальянца.

«Красивый и, вероятно, развратный», — решила она.

Джорджи не поняла, почему ее старшая сестра выбрала Америку, и сначала была даже против этой идеи. Но после того, как пароход покинул Квинстаун, Джорджи охватило волнение, связанное с ожидающими ее неожиданностями, и даже ужасные условия третьего класса перестали действовать на ее душевное состояние. Она все больше погружалась в фантазии об Америке.

— Я читала, что у них есть горы, выше, чем наши Альпы, — сказала она Бриджит в первый день после отплытия, когда обе они стояли у борта, вглядываясь в океан. — И там есть пустыни, еще более страшные, чем Сахара.

Она сделала паузу, чтобы потереть глаза. Бриджит заметила это.

— Джорджи, дорогая, перестань, — сказала она. — У тебя от этого краснеют глаза.

— Знаю, но они ужасно чешутся.

— А ты пользовалась жидкостью для промывания глаз, которую я тебе купила?

— Да, но, кажется, она мало помогает. И все-таки, как ты думаешь, Америка большая?

— Говорят, что от Нью-Йорка до Калифорнии — три тысячи миль.

«Она должна быть достаточно большой, чтобы в ней можно было затеряться», — подумала Бриджит.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Марко вспоминал.

— Никогда не произноси в конце английских слов звук «а», — говорила ему английская синьора. — Так говорят только итальяшки, а ты ведь не хочешь, чтобы тебя считали итальяшкой. Ты хочешь быть итальянцем. Ты хочешь гордиться собой.

Марко все помнил, но, взволнованный знакомством с Яковом, тут же забыл обо всем. Но теперь, когда он лежал на своей верхней койке трехъярусной каюты в вонючем третьем классе «Кронпринца Фридриха», он мысленно высек себя.

«Нельзя говорить: я-а Марка Санторелли, а надо: я Марко Санторелли. О Боже, как все это сложно запомнить. И какая здесь вонь!»

Марко вспоминал и другое, более всего нищету. Все девятнадцать лет своей жизни он не знал ничего, кроме бедности в ее худшем виде, беспросветной бедности. Его семья арендовала жалкий участок земли на палимых солнцем каменистых холмах северной Реджо Калабрии, недалеко от Мессианского пролива, отделяющего Италию от Сицилии, подобно Сцилле и Харибде в древнем мифе. Земля являлась частью владений графа ди Луна, богатого землевладельца, чьи предки прибыли из Испании, когда Калабрия входила в Королевство Обеих Сицилий.

Марко никогда не видел графа ди Луна, проводившего большую часть времени в Лондоне и Неаполе, но ему хорошо было известно, что управляющий графским имением никогда не забывал день арендной платы.

Граф владел и прелестной виллой, выходившей прямо к морю. Виллой д'Оро. Он сдавал ее в зимние месяцы известной английской актрисе мисс Мод Чартериз. Мисс Чартериз, встречавшая графа в высшем свете, обожала средиземноморское солнце в январе и феврале. И именно она, мисс Мод Чартериз, и побудила Марко покинуть Италию.

Марко был очень способным. Еще ребенком он упросил местного священника, дона Поличчи, и тот согласился научить его читать и писать, поскольку в бедном районе не было ни только обычной школы, но даже и церковной. Знание грамоты поставило Марко в положение несколько отличное от его семьи. Его родители, два брата и три сестры сначала подозрительно относились к его занятиям. Но Марко никогда не отлынивал от работы по хозяйству, тяжелой до боли в спине, и постепенно подозрительность его родных уступила место гордости за его стремление стать чуть выше других. Они думали, что, может, Марко и удастся сделать свою жизнь иною.

Два года тому назад он услышал, что англичанка ищет человека для работы в саду на Вилле д'Оро. Что-то подсказало ему, что знакомство с синьорой Чартериз может оказаться полезным. Он попросил эту работу. Мисс Чартериз, которая в свои тридцать семь была далеко не невосприимчива к мужской красоте, бросила всего один взгляд на калабрийского Адониса и тут же взяла его на работу.

Марко прекрасно сознавал, что интерес к нему красивой дамы, которая была намного старше его, был отнюдь не святой. Он гордился своей красивой внешностью, и время от времени в нем проявлялась чисто южноитальянская мужская манера распускать павлиний хвост. С другой стороны, какие бы планы ни строила мисс Мод, в первый год она ничего не предпринимала для сближения с ним. Разумеется, и он тоже.

Она имела любовников: вилла часто была полна гостей, включая нескольких томных молодых людей из Лондона, которые, как предполагал Марко, делили с актрисой постель. Мисс Чартериз всегда оставалась леди, и при этом очень элегантной леди. На вилле никогда не было никаких оргий, никакого пьянства, по крайней мере, ничего такого, что было бы заметно для Марко. Были длинные ленивые обеды на террасе, выходившей к морю. Было море и солнечные ванны на маленьком кусочке прибрежной полосы, спускавшейся от виллы к морю, но ничего нарушавшего правила приличия: даже мужчины надевали верхнюю часть к своим купальным костюмам. /Марко, чье тело всегда было покрыто загаром от работы под жгучим калабрийским солнцем, приходил в восторг от того, как англичане с их молочно-белой кожей обожали жариться на солнце.

В один из февральских дней, более года тому назад, когда Марко перетаскивал на новое место тяжелый горшок с красивой геранью, его хозяйка, читавшая на террасе журнал, произнесла на великолепном итальянском:

— Марко, ты не хотел бы выучить английский?

Молодой садовник поставил горшок, выпрямился и посмотрел на очаровательную актрису. Стояла теплая безоблачная погода. Желтая шляпа с широкими полями прекрасно гармонировала со свободным шифоновым летним нарядом мисс Мод. Она была светлой блондинкой, с ярко выраженной чисто английской внешностью и очень тоненькой — результат усиленной диеты — фигуркой, что в глазах Марко не было особенно привлекательным. Марко имел крестьянскую склонность к крепким женщинам. Синьоре, по его мнению, следовало бы немного поправиться.

— Не знаю, синьора, — ответил он. — Я никогда об этом не думал.

— Это может тебе когда-нибудь пригодиться. Меня удивило то, что ты, кажется, не лишен амбиций. Если бы ты знал английский, ты мог бы получить работу в одном из туристских отелей на севере. Английский — отвратительный язык, но ты сможешь зарабатывать деньги. Не такие, какие я плачу тебе, как садовнику.

— Синьора предлагает научить меня английскому? — спросил Марко.

— Я предлагаю купить тебе английскую грамматику, если тебя это интересует. Подумай об этом. У тебя великолепная мускулатура, потому что ты ее развиваешь. Но наш мозг подобен мускулатуре, и если его не тренировать, он не будет развиваться.