Последний солдат империи. Юрий Дмитриевич Маслюков в воспоминаниях современников - Владимир Соловьев

Знаете, я бы его назвала героем нашего времени. Он по-настоящему наш человек. Наш, и все. Нет больше таких героев. Все эти сопливые романы классические – это все не герои, конечно. Они переживали какие-то узкие бытовые проблемы, но это же несравнимые вещи. Так что с героями из книг его сравнить нельзя. А вот в жизни были такие яркие люди.

С сыном у Маслюкова всегда были очень теплые и тонкие отношения. Летом, отдыхая в деревне, они могли часами ходить по улице из конца в конец и взахлеб разговаривать обо всем на свете, ни на кого не обращая внимания. Светлана Ивановна признается, что ей самой не удалось достичь такого глубокого взаимопонимания с Дмитрием. «Что-то я упустила с самого детства. Думаю, у них так все сложилось, потому что Юра его воспитал с пеленок. Это очень важно. Если родитель не участвует в воспитании с самого раннего момента, он все-таки что-то упускает. А Юра все прошел, все этапы».

Все члены семьи Маслюковых очень любили Ижевск и его жителей, которые резко отличались от москвичей, особенно при первом знакомстве. После переезда в Москву Дмитрий – тогда еще совсем ребенок, семиклассник, – заявил: «Мама, я не буду здесь жить. Здесь люди с московской гнильцой, я уеду в Ижевск», – и слово свое сдержал. Дмитрий учился в МВТУ на кафедре «Колеса и гусеничные машины». Преддипломную практику он проходил в ижевском конструкторском бюро, а после защиты диплома уехал в Ижевск окончательно.

Юрий Дмитриевич уже был членом Политбюро, у нас, естественно, была дача, машина и прочие прибамбасы, море обслуживающего персонала, и можно было сына устроить, в принципе, в любое место. Но Дима сказал: «Я хочу как ты». У них с отцом была патологически сильная любовь, редкая, неземная. И сын поехал в Ижевск, жил в общежитии, имея в Москве квартиру и огромную дачу с бассейном. В Ижевске сделали круглые глаза, но приняли его очень тепло, и сын работал в Бюро испытания автомобилей. Он был автомобилист прямо с рождения. Автомобиль его и загубил. Димочка разбился на соревнованиях.

На базе конструкторского бюро действовали две спортивные команды – мотоциклистов и автогонщиков. Занимали призовые места, становились чемпионами Советского Союза, среди гонщиков было много мастеров спорта и КМС. Дмитрий не смог остаться равнодушным и попросился в автомобильную команду инженером-механиком.

В 1990-е годы команды пришлось сократить – ни у КБ, ни у завода не осталось денег, чтобы их содержать. Заново команды собирались уже на коммерческих началах. Дмитрий стал менеджером ижевской команды автогонщиков. Занимался закупками двигателей для гоночных машин, оборудования, одежды. Он прекрасно владел английским, часто ездил в зарубежные командировки, полгода стажировался в Америке. При этом Юрий Дмитриевич не помогал своему сыну заниматься бизнесом, несмотря на то что занимаемый им высокий государственный пост, казалось бы, давал для этого все возможности: никакого блата, никаких послаблений, никаких встреч с олигархами и подмигиваний в сторону близкой структуры. Он иногда советовался с Дмитрием, а тот пытался научить его зарабатывать: «Отец, ты неправильно живешь, ты же будешь нищим. Вот в Америке консультанты берут деньги за каждое слово. А ты готов душу раскрыть, и все бесплатно». Впрочем, Маслюкову, пожалуй, уже поздно было этому учиться, да он и не хотел.

Дмитрий прекрасно водил машину, и члены команды периодически предлагали ему выступить на соревнованиях. Родители возражали, сын всегда слушался – кроме одного раза, который стал первым и последним.

Под Питером он поехал по неподготовленной трассе, желая всем доказать, что он самый-самый. Когда идут гонки, трассу перекрывают: не ездят машины, не ходят люди. Он этого не сделал. Они поехали со штурманом и разбились, никто не знает почему, на Диму это было непохоже. Скорость, конечно, была запредельная, километров триста… Это было в 1999 году. Мы сникли. Юрий Дмитриевич уже был вице-премьером, к нам сразу же прибежала Матвиенко, всякие замы, все стали меня утешать, говорили, что все неправда, что это неточно, хотя я была уверена в том, что ошибки тут нет. Ведь уже и радио вовсю трубило, и даже подружка из Израиля позвонила мне с соболезнованиями. Вот это мы переживали плохо, долго, трудно. Но нас было двое, в отличие от сегодняшней ситуации, когда это невыносимое горе навалилось на меня одну.

Надо сказать, что Светлана Ивановна была, пожалуй, лидером среди кремлевских жен, законодательницей мод, к которой многие тянулись, мечтая стать ее подругами, – что было совсем не просто, учитывая то, как хорошо она разбирается в людях. До последнего дня многие будут вспоминать, как Светлана Ивановна могла прикрикнуть и на члена Политбюро, и на министра, и на секретаря ЦК КПСС, если тот вдруг слишком увлекался пустыми разговорами или злоупотреблял радостью совместного времяпрепровождения. Иногда она вынуждена была останавливать Юрия Дмитриевича – он был человеком компанейским, да к тому же еще и производственником, прекрасно понимающим слабости инженеров, которые всегда рады хорошему разговору в хорошей компании, и не только «насухую». Однако в любой момент могла появиться супруга и четко объяснить всем присутствующим: завтра на работу, извольте вести себя прилично, и вообще, хватит посиделок, пора отправляться спать. Юрий Дмитриевич, безусловно, понимал, что Светлана Ивановна во многом права, признавал справедливость и мудрость ее замечаний и к такого рода домашнему диктату относился легко.

Знаете, он с удовольствием за компанию мог как следует выпить. Естественно, я начинала ругаться, про здоровье говорить. А он отвечал: «Ты знаешь, такие ребята были хорошие, я не мог не поддержать». Вообще за компанию, за друзей он мог сделать просто невероятное. Он знал, что потом будет лихо, плохо, но в тот момент ему было комфортно и хорошо. Он вообще людей любил, самых разных. Последнее время мы редко куда-то ходили, старались не напрягать Юрия Дмитриевича. Мне казалось – пусть лучше отдохнет, поэтому я пресекала все приходы к нам и наши походы на какие-нибудь встречи, посиделки. Но на юбилеях людей, которых Юрий Дмитриевич очень уважал, я бывала с ним. Ему всегда давали слово, выступал он лучше всех, всегда с большим юмором. Я даже сердилась и говорила: «Юра, ты, наверное, свадебный генерал. Почему-то, как какое мероприятие, тебя обязательно зовут».

Маслюков, крупный, сильный, атлетически сложенный мужчина, с годами начал полнеть. Время от времени Светлана Ивановна приказывала ему садиться на диету. Но в жизни так мало радости! Как-то раз на день рождения Юрия Дмитриевича его близкий друг привез очень вкусный торт «наполеон». Светлана Ивановна была решительно против, однако за веселой беседой торт как-то незаметно исчез. Да и слава Богу! Важно, когда люди умеют получать удовольствие даже от таких маленьких слабостей, – от этого они становятся только ближе. Однако маленькие слабости могли проявляться только в таких же маленьких бытовых вещах, но не когда речь шла о работе или жизненных принципах.