Российские оригиналы - Алексей Слаповский

- Не знал, что у трупов бывает превосходный цвет лица. Но кто докажет, что я убил? Есть свидетели?

- Есть! - явилась мамаша. Глюкин даже вздрогнул, он забыл о еe существовании.

- Сейчас пойду и подам заявление в милицию по поводу изнасилования моей дочери. Или ты на ней женишься!

Этот буквальный язык махрового быта, не признающего не то что eрничества, но даже намeка на какую-либо иронию, Глюкина насмешил. Он удалился.

А мама Дашеньки, не шутя, взяла да и подала, в самом деле, заявление.

Глюкин не верил. Он пел песенку: "А мы по тундре, вдоль широкой дороги...".

Вдруг - повестка, допросы, протоколы. Глюкин посмеивался, Глюкин иронизировал, Глюкин eрничал напропалую.

Вдруг - суд! Мама Дашеньки и двое старух-соседок дают показания. Потерпевшая, то есть Дашенька, прямо не обвиняет, но на вопросы прокурора кивает головой.

Глюкин - не верит.

Не может этого быть! - думает он.

Ему предоставляют слово.

Он чувствует, что происходит что-то невероятное, что-то опасное для него. Но из eрнической гордости продолжает шутить. Тем более, что в зале суда - публика.

- Я согласен, что это было изнасилование, - говорит он. - Но изнасилование по любви и взаимному согласию.

- Прошу суд зафиксировать, что обвиняемый сознался! - тут же вскакивает прокурор.

В этот момент Дашенька опомнилась, вскрикнула, протянула руку в сторону Глюкина... И упала в обморок.

- Всюду жизнь! - воскликнул Глюкин, войдя в тюремную камеру и первым делом заметив на стене таракана. И придавил его. Таракан же был прикормленный, принадлежал матeрому рецидивисту...

Дальнейшая судьба Ильи Фeдоровича Глюкина - туманна.

Много позже сын его, Роберт, рассказал мне, что отец повесился где-то в закутке тюремного производственного цеха. Вместо посмертной записки на груди его была наклейка с какого-то ящика, с рисунками: рюмочка, зонтик, стрелки, с надписями: "Верх", "Осторожно!" и "Не кантовать!"...

Дашенька же заболела странной болезнью: она не переносит юмора ни в каком виде. Если случайно услышит анекдот, у неe начинаются судороги. Боится включать телевизор, радио и читать что-либо. Она читает лишь сухие географические книги и туристические справочники. Она мечтает найти страну, где люди лишены чувства юмора, и переехать туда.

Беременность же еe, кстати, кончилась выкидышем.

...И всe же, всe же, всe же! - судьба Илья Фeдоровича - исключение, большинство eрников отличаются как раз удачливостью в жизни и вообще хорошим здоровьем. Да и eрником-то Илья Фeдорович, пожалуй, настоящим не был. Но очень хотел. Это его и сгубило.

Ж. ЖЛОБ

Жлоб, в сущности, частный случай Вахлака. Но среди Вахлаков попадается, как я уже отмечал, немало людей добродушных, несмотря на грубость свою, неуклюжесть и неотeсанность. Среди них даже есть люди, радеющие об общественном благе!

Жлоб же почитает пупом земли одного только себя - и делает это не только открыто, как и довольно простодушный Вахлак, но и нагло, с вызовом. Жлоб часто слаб умом и силeн телом - но это не закон. Жлобы встречаются и средь хилых интеллектуалов, и средь интеллектуальных здоровяков.

Кажется, зачем мне частный случай брать? Но я ведь больше интересуюсь типами уходящими, оригиналами сегодняшнего дня. А жлоб, очень надеюсь в своeм безумном прекраснодушии, именно - преходящая фигура.

У жлоба в жизни две задачи: сделать свою жизнь хорошей, невзирая на средства достижения этой цели, а других людей научить, как нужно жить, - в выборе средств тоже не стесняясь.

Быть на самом верху он не любит, потому что это опасно, а у жлоба звериное чувство опасности. Он любит быть - рядом. Он любит действовать от имени авторитета другого имени, понимая, что у него самого имени никакого нет, да оно ему и без надобности: имя не сахар, с ним чаю не попьeшь!

Он любит хапнуть из-под руки другого, из-под мышки, из-за плеча, - но действует при этом напролом. Грабя ближнего, он не заботится искать аргументы, оправдывающие грабeж, он говорит просто: "Мне надо!" - и очень удивляется, если кто-то этот аргумент считает недостаточным.

Жлоб любит иметь друзей, хотя не верит в дружбу, полагая, что любой продаст его в любое время, дали бы только подходящую цену. И часто продаeт первый, упреждая друга (и тем самым, как ни парадоксально, спасая его от греха предательства).

Жлоб абсолютно всех женщин считает бл...ми.

Я терпеть не могу печатной матерщины, но это единственный случай когда обойтись без неe невозможно, потому что упомянутое слово - самое мягкое, которое жлоб может приложить к женщине.

Тем не менее, он женат. Жену он не считает тем, кем других женщин, не потому, что она и в самом деле лучше, а потому, что она - ЕГО жена. Будь она жена или дочь чужая, она была бы, естественно, то же самое, что и все, но ЕГО жена такой быть не может, даже если такой в душе и является. Как он разрешает в душе этот софизм - непонятно!

Искусство и культуру жлоб любит - как всякий нормальный человек (а он нормален на сто процентов, нормален так, как, может, ни один из представителей других типов). Он любит искусство за то, что оно доставляет ему удовольствие. То же искусство, которое ему удовольствия не приносит, он презирает открыто, при этом часто даже не от себя лично, а от лица народа. Он искренне полагает, что это просто-напросто перевод народных денег. И когда ему в лапы каким-нибудь образом попадается представитель нелюбимого вида искусства, он высказывает ему в глаза все свои тугие соображения. Если деятель искусства согласится, он его, может, и отпустит. Если начнeт спорить - поучит. Потому что дураков учить надо.

Жлоб, кстати, не дурак, российская поговорка "дураков нет!" - не образное выражение, а буквальное. Нет в России дураков, вывелись за этот жестокий век. Придурков, полудурков, дурковатых и т.п. - сколько угодно, а дураков в чистом виде, готовых на любое явление рот раззявить и себя самого прошляпить - нету! Научили уму-разуму, спасибо хоть на этом!

И поэтому одно из свойств истинного российского жлоба-оригинала: полное осознание себя жлобом. Ходячая фраза "А вот такое я дерьмо!" - о нeм придумана, а может, и им самим. Этим жлоб отличается от мерзкого для меня типа Отморозка, который всe делает на уровне почти растительном, поэтому, как бы триллерно-колоритен он ни был, места ему в моей энциклопедии не найдeтся!

Однажды к Роберту Ильичу Глюкину в короткую пору расцвета его финансовой деятельности явился наниматься на работу детина лет тридцати.

- В качестве охранника, что ли?

- Да нет, почему... - сказал детина.

- А в качестве кого ж?

- Пригожусь, - молвил детина.

- Да как пригодишься-то, как? - вскричал Глюкин в пылу рабочего дня.

- Мало ли...

- Да кто ты вообще?

- Я? - показал детина тридцать три здоровых белых зуба. - Я вообще-то жлоб.

Глюкин рассмеялся и хотел его прогнать, но призадумался. Было в этом жлобе действительно что-то необходимое. Не охранник, не помощник, не рассыльный, а просто - сидит в углу детина, ковыряет в зубах задумчиво спичкой или вдруг почешет своe тело сквозь штаны, потому что ему захотелось почесать своe тело, и любой посетитель вдруг начинает в его присутствии чувствовать лeгкий комплекс неполноценности. Он чувствует, что этот человек полон собою от пяток до макушки - не больше и не меньше, а я вот, думает посетитель, ерепень неуeмный (см. очерк Ерепень), всe чего-то хочу: то выше себя прыгнуть, то, наоборот, шею в плечи втягиваю...

Тем самым посетитель, клиент оказывался в состоянии деморализованном, что позволяло Глюкину решать дела в свою пользу.

Время от времени жлоб (его звали Константин Костев) выполнял самые разные поручения, которые под силу были его сообразительности. Выполнял чeтко, аккуратно, хоть и не всегда так, как требовалось.

Однажды в городской квартире Глюкина вдруг потолок подмок, пятнышко появилось. Глюкин попросил Костева разобраться.

Тот поднялся на этаж выше, позвонил. Открыла старушка, вся мокрая, со шваброй. Объяснила: туалет засорился, тряпочка туда случайно попала. Уж извините. Костев извинил, но простить не мог: взял в туалетной комнате горсть того, что из унитаза выплыло и помазал старушку: чтоб умней была и впредь тряпок в унитаз не бросала. Старушка в крик.

Глюкин поднялся, увидел - и рассчитал Костева в ту же минуту.

- Она виновата, а я отвечай, - пожал плечами Костев - и удалился, глубоко обиженный несправедливостью.

Службу он нашeл себе быстро - у какого-то предпринимателя широкого профиля, не такого, может, порядочного, как Глюкин, но ему было всe равно, ему важней была служба, а не человек.

Однажды предприниматель отправил его в деловую поездку, требующую не столько ума, сколько упорства и выносливости. Костев всe сделал отлично и вернулся с прибылью для хозяина. Прямо с вокзала поехал он в его особняк. Было уже темно. Направляясь переулком к задней двери (для служебных людей), Костев встретил брешущую собачонку. Вполне уважая право животных, даже бродячих, на жизнь, он не стал с нею спорить, а пошeл себе мимо. Но собачонка пристала, брехала сипло - и наконец хватила Костева за ногу, порвав брюки. Само собой, Костев собачонку пришиб одним ударом.