Восьмой зверь - Владимир Ильин

Ближайшие стоянки карет находятся почти вплотную к богатой части города, возле престижных клубов и ресторанов. Ясное дело, что в нашем районе наемный экипаж не найти, потому приходится преодолевать всю дистанцию на своих двоих. Бодрящая выходит пробежка, в декорациях еле освещенного города, под оценивающими взглядами людей в переулках.

За незримой гранью богатого района приходится прятаться куда тщательнее. Покой жителей тщательно хранят отряды дежурных и уже для них я — лакомая цель. В меру подозрительная, одинокая и неопасная с виду. Даже если окажусь ни в чем не замешанным — будет им плюс за бдительность. А там может и навесят пару нераскрытых грабежей, и попробуй потом оправдаться. Вырваться то из застенков можно, но вот проверять, как быстро это произойдет — совершенно не хочется. Поэтому и обхожу патрули десятой дорогой, накручивая по богатым кварталам замысловатые круги.

Из-за всех маневров дорога, преодолеваемая в дневную пору за час, а в карете — так и вовсе за десяток минут, растянулась на два полновесных часа. Самое интересное, все эти усилия направлены только для того, чтобы отказаться от навязанного поручения. Вернее, сделать так, чтобы от меня отказались. В конце концов, кто сказал, что я им подойду?

Швейцар на входе в «Белого лебедя» окидывает меня скептическим взглядом. На его привычной благолепно-невозмутимой физиономии такая эмоция смотрится довольно нелепо. После объяснения причины моего посещения, сходимся на том, что он меня пропускает, но дверь я открываю себе сам. Да не очень то и хотелось.

Внутри огромного холла с высоченным потолками и мраморным полом ко мне подлетает консьерж и чуть ли не силой пытается сорвать с «господина» плащ. Видимо, раз швейцар впустил меня внутрь — значит я уже достоин высокого обслуживания. Еле отмахиваюсь от навязчивого сервиса, чуть было не уступив назойливой обслуге. Ну вот удобно мне в плаще!

С трудом заставлю себя не вертеть головой по сторонам, в другой ситуации я бы с удовольствием походил по холлу, как по музею — на стенах огромные батальные полотна в оправе из золотой лепнины, хрупкие на вид столики из красного дерева на пушистых овалах ковров. Живут же люди. За свою жизнь побывал в десятках гостиниц, пока наша семья путешествовала по городам, но с подобным великолепием столкнулся впервые.

Тем временем выясняется, что искомое мною семейство проживает под самым потолком заведения, на четвертом этаже. Причем, занимают они весь этаж, а молодому господину проще всего подняться к ним на лифте. При этой фразе мне указывают за зарешеченную с двух сторон клетку с непонятным механизмом внутри. Спасибо, как-нибудь в другой раз. Вот только узнаю как всей этой машинерией пользоваться, а пока что служить развлечением скучающей обслуге я не намерен. Лифты — вообще редкое дело у нас в городе. Здания большей частью двух-трех этажные, и только в центре города попадаются исполины до шести-семи этажей.

Подъем по лестнице — дело куда привычнее. Правда, раньше мне не приходилось подниматься по столь монструозной конструкции с огромными пролетами и громадной толщины перилами. Посреди лестницы — ковровая дорожка, топтать которую своими башмаками первое время кажется святотатством, но потом как-то привыкаешь. При входе на каждый этаж ошивается охранник в костюме цветов отеля, с нехилым таким ружьецом в руках. На прикладе оружия волнообразный знак ветра — довольно дорогая модификация, заряжается магическими кристаллами. При активации силы ветра создают огромное давление, благодаря которому из дула на дикой скорости вырывается свинцовый шарик. Огромная скорострельность, довольно тихая, мощная. Само собой, куда надежнее и неприхотливее порохового вооружения. Стоит мне подняться на этаж выше — ружье откладывают на специальную полочку, а охранник продолжает скучать — не таскать же ему ружье в руках целый день. Только вот кто осмелится нападать на отель в богатом квартале? Наверняка показуха для высоких гостей, довольно впечатляющая, надо сказать. Даже мне как-то расхотелось прихватывать из отеля сувенир на память.

Лестница не завершается на четвертом этаже и уходит еще выше. Так бы и поднялся вверх, если не окрик охранника. Этаж, как и предыдущие, отделен от лестницы деревянным массивом двери, бесшумно, но с трудом приоткрывшейся благодаря стараниям охранника. Внутри та же роскошь, высокие потолки, широкие коридоры и тишина. Безликая, равнодушная, подавляющая обстановка. Звуки шагов тонут в бархате стен. Благо, вопроса куда теперь идти не возникает — на встречу сразу же направился очередной слуга.

— Позвольте… — Руки консьержа этажа потянулись к моему плащу. Мания у них какая-то.

— Нет-нет, мне удобно в плаще. Доложите хозяевам обо мне. — Перебиваю служку и отодвигаюсь на шаг назад. — И я бы не отказался от чая, если можно.

Утром, очередной раз прикидывая, как вежливо отказаться от задания Баргозо, я решил вести себя по-хамски, провалить испытание и зарекомендовать себя с худшей стороны, однако грубить старику-консьержу язык не повернулся. За время работы с Роудом привык быть вежливым, вживаясь в роли сына аристократа, последнего из рода богатого купца и прочих личностей, которым охотно дают деньги алчные господа, рассчитывая на долю в наследстве/кладе и прочих небылицах, на получение или поиски которых выуживались деньги. Но за две недели личной свободы легко вспомню хлёсткие вокзальные перелаивания. Прибережем этот маневр для самих хозяев — думаю, они отбросят мою кандидатуру. Главное не переборщить, чтобы ситуация не вылилась в скандал между дедом Джейн и Томасом. Прийти в шесть утра в отель «Белый лебедь» — так вот я на месте! А вот то, что я «не устроил» друга Баргозо — это уже не моя вина, я же ничего не обещал — какие ко мне могут быть претензии.

Остается вопрос, где тихо и безопасно провести неделю, но и это вовсе не проблема — есть пара мест на примете, никому не известных, безопасных и приятных во всех отношениях. Так зачем же мне терять неделю, выступая в качестве тренировочного манекена для неизвестной особы? А вдруг я ее зашибу? А вдруг она пожалуется деду? Не-ет уж. Сейчас я им в быстром темпе «не подойду» и со спокойной совестью отправлюсь на одну из пригородных ферм, к Мили — доброй, отзывчивой и такой аппетитной девушке всего на пару лет старше меня. Ее отец смотрит на это дело сквозь пальцы, а местами весьма одобрительно — приезжаю то я к ним далеко не с пустыми руками. Главное, слинять оттуда до традиционных речей о свадьбе, но вряд ли такие разговоры вообще будут — сейчас самый сезон работы на земле, лишние руки всегда нужны. Мою реакцию они знают, относятся к ней философски — мол, все равно никуда не денется, потому и с разговорами приставать не станут, по крайней мере до осени. А там, может и действительно согласится? Сразу же вспоминаются соблазнительные обводы форм, озорные зеленые глаза и мягкий голос. Эх-х…

— Ну? — Пока я парил в своих фантазиях, ко мне подошла невысокая девушка в зеленом охотничьем костюме и теперь с легким раздражением смотрела на меня. Видимо, это и есть «госпожа-хозяйка».

Да уж, это вам не Мила. Короткие волосы, впереди и ухватиться особо не за что, да и сзади ничего особенного.

Девушка стремительно покраснела, рука потянулась к поясу, где наверняка обычно крепилось оружие. Глаза сузились, не предвещая будущей жертве ничего хорошего.

— Это я сейчас вслух сказал? — Выходит довольно глупая фраза, но мысли в голове мечутся стаей спугнутых птиц. — Эм, вам послышалось. Меня зовут Ник! Я от господина Баргозо.

Тяну руку для рукопожатия, некоторое время держу на весу и так и не дождавшись реакции прячу за спину. А впрочем, оно и к лучшему. Сейчас меня выставят за дверь и план будет выполнен.

— Идем за мной, будем делать тебя инвалидом. — Девушка развернулась на носках охотничьих ботинок и двинулась вглубь помещений.

— Что, простите?

— Тебе послышалось, — раздраженно фыркает девушка и ногой распахивает створки следующей двери по правую руку. Так то симпатичная, если приглядеться. Всему виной мужской костюм, если визуально одеть на нее платье, выйдет очень даже ничего. Вот только вряд ли подобные признания сейчас помогут.

Мы оказываемся в пустом зале, если не считать внушительный арсенал оружия на двух стенах и зеркала на третьем. Само помещение примерно десять на восемь метров, освещенное тремя огромными окнами. Сверху нависает громоздкая, многоярусная конструкция люстры. Раньше наверняка к ней крепили свечи, а позже переоборудовали под лампочки.

Автоматически отмечаю богатство обстановки, а уже в следующий момент приходится уходить от удара наискось. Джейн подхватила с крепления на стене короткий меч и активно пыталась отрезать им от меня кусок покрупнее. Еще один удар чуть не лишает меня ступни левой ноги, а на обратном ходе — пальцев рук. Разрываю дистанцию двумя прыжками и пытаюсь взять что-либо со стены, но безуспешно — оружие будто прилипло к полкам и совершенно не хочет идти в руки. Чувство опасности заставляет сдвинуть голову на десяток сантиметров вправо. Вовремя. Слева в стойку оружия на пару сантиметров впивается лезвие меча, брошенное с далеко не девичьей силой. Но в большее изумление приводит невозможность вытащить застрявший в дереве клинок. Он словно врос и не реагирует даже на мою попытку повиснуть на нем всей массой. Позади доносится шелест выдвигаемого из ножен оружия — девушка добралась до противоположной стены и обзавелась новым клинком. Перекатываюсь вбок на всякий случай и прыжком загнанного в угол хищника бросаю свое тело в сторону двери. Створки не поддаются, а дверь легко воспринимает удар телом, словно там не дерево, а продолжение монолитной стены. В это время ко мне неторопливо подходит Джейн, поигрывая братом-близнецом первого клинка. Два удара проходят мимо холодным ветром стальной смерти, а третий чуть было не лишает меня глаза. Дело принимает скверный оборот, то ли девушка рехнутая на всю голову, то ли все это глобальная подстава — исход остается одним, меня планомерно пытаются прирезать, а значит уже не до сантиментов. Еще один проход, на сей раз к окну. С внешней стороны окно забрано решетками, да и прыгать с высоты почти трех десятков метров я не собирался. Локоть, завернутый в плащ, разбивает плоскость окна, ладонь подхватывает заостренный осколок. Девушка неторопливо подходит к своей жертве. Рывок рукой и на встречу широкому взмаху лезвия летит плащ, а я под прикрытием черного крыла ткани опираюсь на высокий подоконник и буквально взлетаю по обнаженной решетке под потолок, а следующим прыжком пытаюсь достать люстру. Мгновение полета, руки цепляются за металлическую конструкцию и поднимают за собой тело. Джейн на несколько мгновений теряет меня из вида, но мне этого достаточно. Ногами вперед лечу на шею девушки, в последнее мгновение краем глаза ловлю какое-то мельтешение со стороны двери, выпускаю осколок стекла из рук и группируюсь в полете. В итоге Джейн все равно достается очень солидно, а я пропускаю рядом с собой волну обжигающего пара. Огненный пистолет — автоматически отмечает сознание, тогда как рефлексы уже кидают тело в сторону нового противника. Оружие с широким конусом повреждений, мощное, но перезаряжается медленно — пока соберется воздух, пока нагреется до тысячи градусов и создастся высокое давление для залпа. В итоге успеваю заставить знакомого старика-консьержа выпустить пистолет из рук. Выбить не получается, наоборот, ногу чуть ли не ломает зверский удар, шустрый старикан попался. Прыгаю обратно, с трудом встаю и хромаю обратно к Джейн. К счастью, девушка все еще без сознания. Успеваю перекатиться за ее тело, когда наконец понимаю некое изменение обстановки. Комнату охватила тишина, только звук ветра из выбитого окна и мое дыхание. В лезвии валяющегося меча пытаюсь рассмотреть обстановку, но куда там, не зеркало же. Минуты три лежу спокойно, пытаясь хоть как-то планировать дальнейшие шаги. Выходит только взять заложника и вести переговоры. Вот и поработал. Что там у нас за захват заложника полагается? Вроде разрывают лошадями. Проще сдаться — тогда будет только нападение на благородного, а значит, каторга. Тоже плохо, но хоть жить буду. Можно правда попытаться доказать, что напали на меня, однако наше правосудие все равно считает слова благородных весомее, а других свидетелей нашего диалога не было. Тот же охранник вряд ли станет свидетельствовать, если вообще что-то слышал за толщей двери.