Небесные пираты Каллисто - Лин Картер

Технически, если соблюдать флотскую терминологию, «Джалатадар» был фрегатом и относился к тому же классу судов, что и «Каджазелл», летающий корабль, на котором мы с Коджей много месяцев назад работали у колес. Подобно обычному мореходному фрегату, «Джалатадар» был легким маневренным скоростным разведочным кораблем с высокими надстройками на носу и корме; носовая надстройка поднималась на сорок футов над уровнем киля, кормовая – на тридцать пять футов, и в целом очертания корабля напоминали лунный полумесяц.

Носовая надстройка заканчивалась резко выступающим вперед бельведером с широкими высокими окнами, который давали хороший обзор на три стороны. На вершине бельведера располагалась плоская обнесенная перилами обсервационная палуба, которая служила контрольной рубкой и откуда шло управление всем кораблем. Мы назвали эту часть корабля контрольным куполом. Из передней части обсервационной палубы выдавался вперед бушприт, проходивший над окнами контрольного купола; бушприт заканчивался резной фигурой, изображавшей бородатого корсара с крыльями летучей мыши и птичьими когтями; в одной руке он держал абордажную саблю, в другой корону.

Дальше по изгибу корпуса, под контрольным куполом, примерно на уровне воды, если бы речь шла об океанском корабле, выдаются два наблюдательных балкона, по одному с каждой стороны. Кормовая надстройка снабжена аналогичным бельведером, смотрящим назад, и вертикальным плавником-рулем, напоминающим гигантский китайский веер; рулевой плавник прикреплен к оси, проходящей непосредственно под кормовым бельведером. Эта ось соединяется с ахтерштевнем и через него – с задним двигательным механизмом.

По обе стороны от корпуса отделяются гигантские крылья, они отходят от середины корабля на уровне палубы. Полная длина этих крыльев составляет сто двадцать девять футов от конца одного крыла до конца другого. Части крыльев, непосредственно отходящие от корпуса, закреплены жестко и неподвижно и представляют одно целое с корпусом; но примерно на трети расстояния от корпуса крыло превращается в систему подвижных лопастей, которая соединена с блоками и тросами; это позволяет экипажу управлять крыльями, так что они действительно движутся вверх и вниз, как птичьи. Движениями крыльев руководят механизмы, размещенные на средней палубе, которая называется колесной палубой. Здесь помещаются большие, приводимые в движение вручную колеса, которые через последовательность зубчатых шестерен, соединенных с вантами, невероятно тонкими и крепкими – я думаю, они прочнее нейлоновых, – приводят в движение крылья корабля.

Простой храповой механизм предотвращает неожиданное обратное движение колес, иначе резкий внезапный порыв ветра мог бы оборвать все ванты с катастрофическими результатами. Тросы наматываются на большие лебедки, установленные на колесной палубе, а ванты соединяются с подвижными лопастями крыльев через ряд круглых иллюминаторов, размещенных вдоль всего корабля сразу под неподвижно закрепленными частями крыльев. Такой неуклюжий большой корабль физически не смог бы взлететь, если бы не был сооружен из бумаги.

Специально обработанная бумага делается из расплющенного тростника, большие листы ее натягиваются на формы, пропитываются клеем, накладываются слой на слой, затем просушиваются в кирпичных печах, снимаются с форм и в результате напоминают пластины легкого прочного пластика. Просушенные в печи, пропитанные клеем бумажные корпуса прочны, выносливы и легки, легче бальсового дерева.

Вдобавок делается все возможное, чтобы облегчить корабль. Киль, балки, мачты, ахтерштевень, форштевень, бушприт, ребра и так далее – все это просто полые трубы. Даже носовое украшение сделано из бумаги. Что касается подвижных частей крыльев, тех лопастей, что поднимаются и опускаются, они сделаны по образцу крыльев летучей мыши, с тонкими бумажными трубками, похожими на бамбуковые стебли, не разделенные на сегменты; они отходят от центрального ребра. Между ними туго натянут шелк, для большей жесткости пропитанный воском.

Даже учитывая бумажный корпус и все прочие меры, направленные на сокращение веса, небесный корабль все равно не смог бы летать, если бы не наполненные газом полости. В днище и в нижнюю палубу под давлением накачивается легкий природный газ, похожий на гелий или водород; он заполняет и полость двойного корпуса. Этот природный газ гейзерами бьет в Белых горах, где живут небесные пираты; он накачивается в корпус под высоким давлением; затем форсунки свинчиваются и отделяются от водящих газ шлангов; путем присоединения простого входного клапана они превращаются в декомпрессионный клапан, который позволяет в случае необходимости выпускать немного газа; корабль становится тяжелее и опускается на нужную высоту.

После того как газ заканчивается в днище и корпус, проверяется герметичность.

У фрегата две мачты, посредине палубы, а не носу и корме, как у шхуны. От мачты к мачте натянуты легкие ванты, а оттуда к бушприту и ахтерштевню; на них размещаются сигнальные вымпелы и знамена. На мачтах располагаются дополнительные обсервационные площадки.

На таких фрегатах, как «Джалатадар», обычно бывает экипаж из тридцати пяти офицеров и матросов и восьмидесяти рабочих у колес; последние разделены на восемь команд по десять человек в каждой и работают посменно.

В длину «Джалатадар» достигает восьмидесяти пяти футов. Очень широкий, с плоским днищем, он почти ничего не весит и может развивать поразительную скорость. Средняя крейсерская скорость такого корабля с полным комплектом экипажа и припасов позволяет за день преодолевать расстояние в триста миль. При сильном попутном ветре эта скорость легко удваивается, поскольку, в отличие от мореходных кораблей, наш нос разрезает воздух, а не тяжелую воду, и мы легки, как воздушный шар. Если вспомнить, что такая скорость достигается исключительно мышечной силой, можно по достоинству оценить изобретательность, проявленную при сооружении «Джалатадара» и других кораблей.

Мы с Коджей некогда были рабами, привязанными к колесам, которые несут занадарские корабли по небу, и прекрасно знали, какая это тяжелая работа.

Колесная команда на борту «Джалатадара», конечно, состояла не из рабов, а из свободных людей, солдат Шондакора. Отпрыски знатнейших семейств, принцы высочайшего происхождения стояли у колес галеона, потому что доблестные воины, род которых восходил к древним королям, соревновались за место в нашем экипаже. Поэтому мы, конечно, не могли подгонять этих родовитых аристократов, как рабов, хлыстом.

К счастью, однако, «Джалатадару» не требовались дополнительные усилия колесной команды, чтобы двигаться в золотом небе Танатора. Постоянный ветер с юга на север дул над джунглями Великого Кумалы и над горной местностью за джунглями, и невесомый фрегат шел по ветру, а колесная команда отдыхала. Мы поднялись в слой воздуха, где сила южного ветра была максимальной, колесную команду отпустили, и она присоединилась к нам в камбузе; потом ее члены разбрелись по палубам, разглядывая великолепные картины внизу.