Третий виток - Сергей Николаевич Стоян

но космос не моя стихия, толку там от меня будет мало. Найди себе другого напарника.

Тед попытался что-то возразить, но Хенк перебил его:

– Относительно информации – не беспокойся, я уже все забыл. Пошли спать… – не дав Теду опомниться, он быстро направился к дому.

Внутри было тепло и сумрачно. Хенк поднялся на второй этаж, вошел в комнату. Шерон встретила его томным потягиванием. Она сидела на кровати в весьма соблазнительном пеньюаре и рассматривала какой-то журнал. Хенк ожидал упрека типа: ну где ты ходишь? Вместо этого Шерон молча освободила его от одежды и начала вытворять такое, что Хенк забыл обо всем на свете. Да, эта женщина умела дать мужчине почувствовать себя на вершине блаженства. В такие минуты он полностью был в ее власти.

Уже будучи совершенно изможденным, Хенк продолжал целовать ее губы, грудь, живот, и никак не мог насытиться. Потом налили еще вина. Выпили за любовь, причем, как уточнила Шерон, не за какое-то абстрактное чувство, а за его конкретное эротико-сексуальное воплощение…

Восхитительный вечер.

Хенк так размяк, что не сразу сообразил, о чем идет речь. Шерон что-то спрашивала, а он лишь глупо улыбался и бестолково кивал.

Наконец до него дошло.

Хрустальный храм бескорыстной любви покосился и едва не рассыпался в пыль. Немалым усилием воли Хенку удалось сохранить душевное равновесие и унять завопившее дурным голосом самолюбие.

Оказывается, прежде чем поговорить с ним, Тедди заразил своей идеей Шерон, и теперь та ненавязчиво интересовалась: не пора ли паковать вещи? Отказать женщине после такой ночи было немыслимо, но Хенк не собирался сдаваться без боя.

– А ты-то куда «намылилась»? – искренне изумился он.

– Мы летим с вами!

– И Жанет согласна?

– Конечно! Это же будет изумительное путешествие, считай медовый месяц…

– Но маленький поисковый кораблик, это не круизный лайнер! – попытался воззвать к благоразумию Хенк. – Вы помрете со скуки…

– Дорогой, разве нам с тобой может быть скучно? – с этими словами Шерон вновь дала волю своей сексуальной фантазии. Хенк попытался, было возразить, но быстро капитулировал.

«В самом деле, – подумал он. – Я уже фактически три года не был в отпуске, почему бы не совместить приятное, полезное и денежное.»

Сейчас он чувствовал в себе такую силу духа, что для любимой женщины мог пожертвовать многим. Неосознанные страхи заблудились где-то в подсознании, и в тот момент ему действительно казалось, что он принимает правильное решение…

2

Мышцы слегка побаливали. Голова уже не кружилась, но всякий раз, когда Хенк закрывал глаза, перед ними возникали полупрозрачные радужные оболочки, медленно перетекающие одна в другую.

Хенк стоял в душе и тщетно пытался привести свое самочувствие в норму. Он впервые имел удовольствие ощутить все прелести восстановительного периода. Покинув джамп-камеру более получаса назад, он не пошел в рубку, а отправился в свою каюту. Главное – прыжок завершился удачно, а полюбоваться на новый мир всегда успеется.

Хенк открыл глаза, посмотрел в зеркало. Да, следовало признать, что месяц полета порядком измотал его нервы. Впрочем, судя по всему, остальные члены экипажа тоже чувствовали себя не лучшим образом. Беззаботная прогулка, какой представляла этот рейс Шерон, превратилась в изнурительное психологическое испытание. Успокаивало лишь то, что определенный душевный дискомфорт, слуховые галлюцинации и даже обмороки преследовали не только Хенка. Спустя три дня, после того как они ушли в прыжок, Тедди вызвал его в рубку и долго мурыжил разными наводящими вопросами. Поначалу Хенк вяло отнекивался, не желая сознаваться в своих слабостях, но потом ему это надоело, и он вывалил на Тедди все страхи, которые мучили его последние дни.

Тогда Тедди, в свою очередь, поведал ему о том, что чувствовал и слышал сам.

Теперь стало совершенно очевидно, что на корабле творится какая-то чертовщина. Пришлось расспросить женщин. Те в один голос пожаловались на давящий посторонний взгляд, головокружение и обрывки слов, которые иногда можно было услышать, открыв дверь в кают-компанию или неожиданно заявившись на камбуз.

Как ни странно, но после этого разговора потусторонние явления в отсеках корабля практически сошли на нет. Это, конечно, радовало, хотя нервозность и подозрительность преследовали экипаж в течение всего полета. В таких условиях ни о каком расслабленном отдыхе не могло быть и речи.

Хенк вылез из душа, торопливо растерся полотенцем, оделся и пошел в рубку.

Едва переступив порог и глянув на озабоченные лица друзей, он понял, что случилось что-то из ряда вон выходящее. Хенк перевел взгляд на обзорный экран и остолбенел. Присмотрелся, вздохнул с облегчением. Поначалу ему показалось, что он видит Землю. Но нет! Эта планета хоть и была сильно похожа на колыбель человечества, все-таки, при ближайшем рассмотрении, имела ряд существенных отличий.

Хенк уселся в свое кресло.

– Чего такие смурные? – спросил он. – Это что ли наша «денежная кубышка»?

Никто не ответил.

– Алле! – повысил голос Хенк. – Заснули?

Тед медленно повернул голову в его сторону.

– Не ори… – подозрительно спокойно сказал он. – Может и «кубышка», но не НАША…

– Как это?

– Мы вышли совсем не там, где планировали…

– Почему? – неприятный холодок пробежал у Хенка по спине.

– Не знаю, в компьютере остались правильные координаты, я уже десять раз проверял.

Хенк помолчал, пытаясь осмыслить услышанную новость.

– А обратно? – собравшись с духом, спросил он.

– Что «обратно»?

– Ну, обратно, на Землю… как теперь?

– Автоматика четко фиксирует вектор и насыщенность потока, – пояснил Тед. – Так что проблем быть не должно…

– Но при таком бардаке возможно все, что угодно! – закончил за него Хенк.

Тедди неопределенно мотнул головой.

– Ох, не зря этот корабль никто не брал, – всхлипнула Жанет.

– Рано помирать, – ожесточилась Шерон. – Перед нами планета земной группы с атмосферой и водой. Да она стоит в сотни раз дороже того безжизненного шарика, который мы хотели заполучить…

– Оно, конечно, верно, – согласился Тед. – Но все-таки было бы гораздо спокойнее, если бы мы контролировали ситуацию.

– Ради такого куша я согласна немного побеспокоиться, – заявила Шерон. – Давайте проведем стандартный комплекс исследований и уберемся отсюда тратить наши денежки.

Хенк чуть ли не физически ощутил, как от его подружки повеяло холодным расчетом. Ей больше не надо было притворяться. Теперь она полноправный член экипажа, и никто не сможет лишить ее четвертой части причитающегося им гонорара. Впрочем для того чтобы его получить, еще нужно вернуться домой, но ее, похоже, это почти не волнует. Она близка к поставленной цели и не верит, что та может ускользнуть в самый последний момент.

Тед тронул контактную панель. На центральном экране вместо планеты появилось гигантское газопылевое облако. Подсвеченное местным светилом оно выглядело весьма живописно.

– Красота, какая! – восхитилась Жанет.

– Хорошо, что эта «красота» достаточно далеко от нас, – сказал Тед. – А то пришлось бы включать экстренное торможение…

– Ну хоть в чем-то нам должно было повезти, – пробурчал Хенк.

– Всем отдыхать, – распорядился Тед. – До подхода к планете еще двое суток. Хенк, сменишь меня через три часа, дальнейшие дежурства – согласно графику.

Экипаж без особого энтузиазма разбрелся по каютам. Никому не хотелось оставаться наедине со своими переживаниями.

Хенк забрался в спальник. Долго ворочался. В голове роились разные тревожные мысли. Сон не шел. Промучившись больше часа, он вернулся в рубку. Тед встретил его настороженным взглядом.

– Все нормально, – поспешно сказал Хенк, – просто не спится.

– Да уж… я тут все пытаюсь понять, как же это нас сюда занесло…

– Ну и?

– Ты знаешь, такое впечатление, что кто-то в самом начале прыжка поменял координаты, а потом, пока мы приходили в себя после джамп-камер, восстановил прежние значения…

– А разве такое возможно?

– Возможно, если отключить пару десятков программных и аппаратных блокировок… – Тед помолчал. – Но для этого нужна бригада системщиков!

– М-да… Темный лес.

– Хуже… – мрачно сказал Тед. – Если выберемся, половину денег потрачу на благотворительность…

«Ого! – подумал Хенк. – А наш-то невозмутимый Тедди психует. Черт. И чего мне на Земле не сиделось? Устроил себе отпуск, называется. Надо было