Стюарт Крох - Элвин Уайт

Он строго оглядел класс, и больше никто не задавал вопросов о мисс Гундерсон.

— А теперь все займите свои места! — скомандовал Стюарт. Ученики послушно побрели по проходам и уселись за парты. В классе тотчас воцарилась тишина. Стюарт откашлялся. Держась за лацканы пиджака — ни дать, ни взять настоящий профессор — Стюарт приступил к своим обязанностям.

— Отсутствующие есть?

Ученики покачали головой.

— Опоздавшие?

Снова покачивание головой.

— Прекрасно, — сказал Стюарт, — какой у вас сегодня первый урок!

— Арифметика! — закричали ребята.

— Обойдемся без арифметики, — отрезал Стюарт.

Это предложение вызвало бурю восторга. Класс радостно зашумел. Все охотно согласились прожить один день без математики.

— Что там у вас дальше? — осведомился Стюарт.

— Правописание, — закричали ребята.

— Что ж, — проговорил Стюарт, — орфографические ошибки — это отвратительно. Тут двух мнений быть не может. Я считаю, что грамотность — чрезвычайно важная вещь, и настоятельно рекомендую всем вам обзавестись Большим Вебстеровским Словарем и заглядывать в него всякий раз, когда у вас возникают сомнения. Ладно, с правописанием покончили. Дальше что!

Отмена урока правописания обрадовала учеников не меньше, чем отмена арифметики. Они издавали победные кличи, подмигивали друг другу, хохотали, размахивали платками и линейками. Мальчишки плевали в девчонок жеваной бумагой. Чтобы призвать их к порядку, Стюарту пришлось снова взобраться на стопку книг и прыгнуть на колокольчик.

— Что там дальше? — повторил он свой вопрос.

— Письмо! — закричали ребята.

— Господи! — возмущенно воскликнул Стюарт. — Неужели такие взрослые ребята до сих пор не умеют писать?

— Конечно умеем! — ответил дружный хор.

— Это тоже отменяется, — решил Стюарт.

— А после этого у нас обществоведение, — торопливо выкрикнула Элизабет Тарднер.

— Обществоведение! В жизни не слыхал ничего подобного, — сказал Стюарт. — А может, чем изучать разные предметы мы просто поговорим о том, о сем?

Ребята выжидательно замолчали, поглядывая друг на друга.

— Может быть, мы поговорим о том, что чувствует человек, когда он держит в руках змею, а она обвивается у него вокруг запястья? — предложил Артур Гринлоу.

— Вообще-то можно, но мне бы не очень хотелось, — ответил Стюарт.

— А может, поговорим о грехах и пороках, — попросила Лидия Лейси.

— Не пойдет, — сказал Стюарт. — Еще будут предложения?

— А про толстую женщину из цирка, у которой растет настоящая борода? — спросил Исидор Файнберг, с надеждой глядя на Стюарта.

— Нет, — отказался Стюарт. — Давайте лучше поговорим о Повелителе Мира. Он обвел взглядом класс, пытаясь понять, как ребятам понравилась его идея.

— Но ведь никакого Повелителя Мира не существует, — возмутился Гарри Джеймисон.

— Ну и что с того! — парировал Стюарт. — А хорошо бы, чтоб был.

— Повелители устарели, — сказал Гарри.

— Ладно, давайте поговорим о Председателе Мира. В мире столько неприятностей, а все оттого, что председателя нет. Я бы сам с удовольствием согласился стать Председателем Мира.

— Вы слишком маленький, — возразила Мэри Бендикс.

— Чепуха на постном масле! — отрезал Стюарт. — Размер тут ни при чем. В этом деле главное — характер и способности. Председатель должен быть талантливым человеком и уметь отделять важное от неважного. Ну, кто из вас знает, что самое важное?

— Солнечный луч, внезапно блеснувший на исходе хмурого дня, чистая нота, запах младенца, если, конечно, мать не забыла его вовремя помыть, — сказал Генри.

— Правильно, — согласился Стюарт. — Все это важные вещи. Но одно ты все-таки забыл. Мэри Бендикс, что забыл Генри Рэкмейер!

— Он забыл мороженое с шоколадным соусом, — не задумываясь, ответила Мэри.

— Точно, — подтвердил Стюарт. — Мороженое — это очень важная вещь. Хорошо, раз я сегодня Председатель Мира, то давайте установим правила, а то всякий будет делать, что ему вздумается, хватать все подряд, никого не слушать, и выйдет ужасная неразбериха. Если уж мы решили играть в эту игру, надо, чтобы у нас были свои законы. Ну, кто хочет предложить Мировой закон?

Альберт Фернстром поднял руку.

— Не ешь грибов — среди них попадаются ядовитые, — выпалил он.

— Разве это закон, — проговорил Стюарт, — это просто дружеский совет. Совет вполне разумный, но понимаешь, Альберт, закон — совсем другое дело. Закон — серьезная вещь. Итак, какие еще будут идеи?

— Запрещается что бы то ни было красть, — торжественно произнес Джон Полдовски.

— Прекрасно, — одобрил Стюарт. — Очень хороший закон.

— Нельзя травить никого, кроме крыс, — предложил Энтони Брендизи.

— А вот это не годится, — возразил Стюарт. — Несправедливо по отношению к крысам. Закон должен быть одинаково справедлив для всех.

Энтони обиженно надулся.

— Можно подумать, крысы к нам справедливо относятся. Крысы вообще отвратительные.

— Да, я знаю, — сказал Стюарт, — но с точки зрения крыс, яд тоже отвратительный. Председатель Мира обязан видеть все аспекты проблемы.

— А вы сами, случайно, не придерживаетесь крысиных взглядов! — поинтересовался Энтони. — Вы ведь немного смахиваете на крысу.

— Нет, — ответил Стюарт, — я придерживаюсь мышиных взглядов, а это совсем другое дело. Я вижу проблему в целом, и мне очевидно, что права крыс ущемляются. Они не имеют возможности открыто заявить о своих проблемах.

— Крысы вообще не любят действовать открыто, — сказала Агнес Берецка.

— Это оттого, что стоит крысе где-нибудь появиться, всем немедленно хочется ее истребить. Может, крысы были бы и рады жить, не скрываясь, но им ведь не дают. Ну, у кого еще есть идея?

Агнес Берецка подняла руку.

— Надо придумать закон против драк.

— Никакого проку не будет, — возразил Стюарт. — Мужчины любят драться. Но это уже тепло, Агнес.

— Не царапаться, — смущенно произнесла Агнес.

Стюарт покачал головой.

— Запрещается кого бы то ни было обижать, — предложила Милдред Хоффенстайн.

— Превосходный закон, — сказал Стюарт. — Пока я — председатель, всякий, кто кого-нибудь обидит, будет сурово наказан.

— Не подействует, — вмешался Герберт Прендергаст. — У некоторых просто характер такой: не могут, чтоб кого-нибудь да не обидеть. Например, Альберт Фернстром всегда меня обижает.

— Я и не говорю, что подействует, — сказал Стюарт. — Но закон хороший, и мы его прямо сейчас и испробуем. Ну-ка, пусть кто-нибудь кого-нибудь обидит. Гарри Джеймисон, давай ты. Вот Кэтрин Сейблфорд, на ней и попробуй. Что это там у тебя в руках, Кэтрин?

— Подушечка с ароматическими травами.

— На ней написано «Тоскую по тебе и аромат вдыхаю»?

— Да, — ответила Кэтрин.

— Ты ею очень дорожишь?

— Очень, — призналась Кэтрин.

— Отлично. Ну-ка, Гарри, отними у нее подушечку.

Гарри подскочил к Кэтрин, выхватил у нее из рук подушечку и помчался назад к своему месту. Вслед ему раздался обиженный вопль Кэтрин.

— Терпение, друзья мои, — суровым голосом произнес Стюарт. — Сейчас ваш Председатель обратится к своду законов. — Он сделал вид, будто листает книгу, — Итак, страница 492: «Запрещается кого-либо обижать», страница 560: «Запрещается что бы то ни было красть». Гарри Джеймисон нарушил два закона: закон против нанесения обиды и закон против воровства. Необходимо немедленно остановить Гарри, не то он пойдет по плохой дорожке и только мы его и видели. Ну-ка все сюда!

Стюарт подскочил к линейке и соскользнул по ней на пол, как пожарный слетает по шесту со второго этажа, заслышав пожарный колокол. Он подбежал к Гарри, а все ребята повскакали из-за парт и столпились вокруг них. Стюарт потребовал, чтобы Гарри немедленно вернул подушечку. Хотя Гарри и знал, что все это понарошку, вид у него был перепуганный. Он отдал Кэтрин подушечку.

— Ну вот, отлично подействовало, — заявил Стюарт. — «Запрещается кого бы то ни было обижать» — отличный закон.

Он утер лоб платком. Работать Председателем Мира — дело нелегкое, его даже пот прошиб. Стюарт и не подозревал, что придется столько бегать, прыгать и лазать. Кэтрин была очень рада, что ей вернули подушечку.

— Давайте получше рассмотрим эту подушечку, — сказал Стюарт, которого все сильнее разбирало любопытство. Кэтрин протянула подушечку Стюарту. Она была как раз с него размером, и он вдруг подумал, как было бы приятно на ней спать, вдыхая аромат душистых трав. Ему захотелось забрать подушечку себе.

— Очаровательная вещица, — произнес Стюарт, стараясь говорить безразличным тоном. — А ты не хочешь ее продать?

— Ой, нет, что вы, — ответила Кэтрин. — Это подарок.

— Наверно, подарил какой-нибудь мальчик, с которым ты познакомилась прошлым летом на озере Хопатконг, и теперь она напоминает тебе о вашей встрече, — задумчиво проговорил Стюарт.