Потерявшие память - Стайн Роберт Лоуренс

— На сегодняшнюю ночь нашим убежищем станет этот дом. А завтра — вам в школу. Там вы тоже в безопасности, — объясняет отец.

— Ну уж нет! — горячусь я.

Мне даже подумать страшно о возвращении в школу.

— В школу. Именно в школу. — Голос отца твёрд. — Это сейчас лучшее убежище для вас обоих. Будьте на виду. Пока вы в безопасности, я могу оглядеться. Надо хорошенько продумать план побега. — Папа обнимает нас и даёт ещё одно полезное наставление: — Не совершайте никаких необдуманных поступков. Вас никто не должен ни в чём заподозрить. Потерпите денёк-другой. Будьте во всём похожими на них. Сумеете, правда?

Я смотрю на отца во все глаза.

Сумеем ли мы? Увы! Ответ один: нет!

Но я ничего не говорю.

18

Удивительно, но следующее утро в школе проходит гладко. Хотя нам приходится нелегко.

Математических уравнений я не понимаю. Географические названия тоже для меня тайна за семью печатями.

Я по-прежнему прячусь за спины сидящих впереди меня учеников. Уповаю на то, что мистер Крэй забыл обо мне и не вызовет меня к доске.

Я чувствую напряжение во всём теле. Руки просто ледяные. Громкие звуки заставляют меня вздрагивать.

Но никто меня не трогает.

Однако подходит время физкультуры. Мы идём в спортивный зал. Ребятам весело, а я от ужаса еле волоку ноги. Что-то будет?

Не знаю, будем ли мы переодеваться в спортивные костюмы. Переодевшись, я выдам себя. Все заметят, что я не такой, как они. Догадаются, что я пришелец.

Но к счастью, мистер Гроди не предлагает нам надеть спортивные костюмы. Он выстраивает нас в шеренгу вдоль стены. Мы ждём прихода учеников другого класса. У нас будут общие занятия.

Я отыскиваю глазами Арлин. Сестрёнка входит в зал последней. Она старается встать в хвосте.

— Встреча двух классов! — торжественно возвещает учитель. Он держит в руке чёрный квадратный предмет, похожий на обычный тостер, в котором мы дома подсушиваем гренки. — Кто хочет сделать первый блетт?

Я вздрагиваю и быстро опускаю глаза.

«Пожалуйста, только не я. Не давай эту штуку мне», — мысленно молю я.

Но, к моему ужасу, рука мистера Гроди уже лежит на моём плече.

— Первый блетт! — Он командует: — Всем построиться!

Команда нашего класса становится позади меня. На другой половине зала стоят наши противники: все они наклонились вперёд, руками упираются в колени.

Я вижу Арлин. Она совершенно растеряна. Даже не пытается скрыть своего страха. Смотрит, что же я буду делать с этой странной штуковиной.

Швырнуть её вверх? Или поддать ногой как следует? А может, надо ударить ею по другому предмету?

Раздаётся свисток учителя.

Волнение команд чувствую даже я.

И тогда… и тогда я поднимаю чёрный предмет над головой. И не могу шевельнуться. Не дышу. А они всё ждут. Следят за моими движениями.

Что мне делать?

19

Я стою, похолодев, с этим квадратом над головой. Руки уже затекли.

Подбадривающие крики перекрывают свисток мистера Гроди.

— Джейкоб, это трулл! Один трулл! — кричит мне учитель.

Снова резкий свисток.

Не двигаюсь. Мыслей никаких. Чтобы только избавиться от него, я бросаю квадрат подальше, через весь зал.

И тут же замираю: предмет летит прямо на Арлин. Она успевает схватить его на лету обеими руками. Ребята из её команды возмущённо кричат что-то.

— Нет, нет! Не трулл!

— Арлин! Гарби его! Гарби его!

По щекам сестрёнки текут слёзы. Она вцепилась в квадрат, стоит вся красная от напряжения. Явно не знает, как быть.

Снова свисток.

Мистер Гроди знаком подзывает Арлин. А потом машет рукой мне.

Он холодно смотрит на нас.

— Джейкоб, разве это блетт? У тебя был первый блетт!

Я глотаю, но во рту пересохло. Мне кажется, все заметили, что мои ноги дрожат.

Вот-вот начнут постукивать зубы.

— Я нетвёрдо знаю правила, — наконец изворачиваюсь я. Это была моя ошибка! Ужасная ошибка!

Ребята нас окружают и стоят молча. Их лица кажутся мне строгими, взгляды — подозрительными.

Ко мне склоняется учитель:

— Как? Ты не знаешь правил?

Поздно отступать. Я качаю головой.

— А ты? — поворачивается он к сестре. — Ты тоже не знаешь правил игры, в которую дети играют уже с торного возраста?

Арлин опускает глаза.

— Знаю… Нетвёрдо… — признаётся она.

Я слышу голоса, сливающиеся в хор:

— Это они… Это пришельцы… Это земляне…

Ребята всё теснее окружают нас, кольцо сжимается.

Глумливая ухмылка кривит их рты.

— Неужели вы надеялись ускользнуть от нас?

— Неужели думали, что мы вас не обнаружим?

Как бы удрать от них? Но в плотном кольце мы зажаты намертво. Ни единой лазейки!

Двигаясь все вместе, ребята подталкивают нас вперёд. Мы загнаны в угол. Прижаты к стене.

А они всё время повторяют:

— Пришельцы… Пришельцы…

— Пустите!!! — что есть мочи ору я прямо в их ожесточённые лица.

— Вы ошибаетесь! — кричит Арлин тоже. — Куда вы нас ведётё?

Но наши протесты тонут в их криках.

Наконец мы у дверей директорского кабинета. Их вопли затихают сразу же, как только миссис Трейгер уводит нас в свой кабинет.

Он плотно закрывает двери, щёлкает замком.

Его зловещий взгляд пугает нас.

Жестом он указывает нам на кресла, стоящие против его стола.

Мы садимся, всё ещё вздрагивая от пережитого. Сжимаем подлокотники кресел побелевшими от напряжения пальцами.

Директор тяжело вздыхает. Он перегибается через стол, вперив взгляд в наши лица.

— Вы действительно земляне? — вопрошает он. Но голос у него спокойный, мягкий.

— Разумеется, нет! — заявляю я дерзко.

— Они все такие глупые… они ошибаются, — вставляет слово и сестра.

— Мы даже не знаем, что они имеют в виду.

Брови мистера Трейгера ползут вверх.

— А вы не знаете, кто такие пришельцы с Земли? — с подозрением смотрит он на нас.

— Конечно, знаем, — откашливаясь, хриплю я. Голос мой сел. — Но ведь мы… не пришельцы.

— Разумеется, нет, — подтверждает Арлин. Она широко распахивает удивлённые глаза, все своим видом убеждая директора, что она не боится.

Мистер Трейгер постукивает карандашом по столу, изучая нас пристальным взглядом.

— Вы говорите правду?

Искра надежды окрыляет меня. Может, он поверит нам? Если мы будем запираться, возмущаться, протестовать, он нас отпустит?

Я упрямо твержу:

— Они ошибаются. Просто мы не в ладах со спортом. Но ведь это ещё не значит, что…

Жестом директор прерывает мои жалкие оправдания.

— Я предлагаю вам простой тест. Маленькое испытание.

Тест? Чувствую, что сердце падает камнем куда-то вниз. Изучаю лицо мистера Трейгера. Нет, этот нас не выпустит из когтей.

— Я задам вам несколько обычных вопросов.

Он постукивает карандашом, переводя взгляд с меня на Арлин.

— Поймать вас на неправде очень легко. Попробуем?

Мы молчим.

— Ну-ка, Джейкоб, ты ведь знаешь, что у нас семь континентов?

«Ну, это просто» — притворяюсь я уверенным, хотя при этом лицо моё багровеет, и я чувствую, что капли пота выступили на лбу.

— Конечно, знаю, что семь.

Но мистер Трейгер сдвигает брови.

— Нет, Джейкоб. Их не семь. Ты ошибся. Семь — это число, принятое на Земле. А здесь — глевен континентов. Дети знают это с первого дня в школе.

Я слабею. Невольно откинувшись на спинку кресла, чувствую, как всё перед глазами плывёт.

Я вот-вот разревусь.

А мистер Трейгер обращается к Арлин:

— А ты, Арлин? Ты уверена, что континентов здесь глевен?

Арлин испуганно косится на меня и поворачивается к директору. Её пальчики вздрагивают.

— Уверена, — отвечает она.

— Молодец, Арлин. Теперь я знаю, что ты назовёшь мне грелв имён наших последних правителей.

Не произнося ни слова, Арлин закрывает глаза.