Последний Контракт. Том 2 - Илья Романов

был медлителен, ведь мои печати всё ещё держались, хотя их время подходит к концу. Жаль у меня нет брони, но да ладно.

Приблизившись к своему врагу, я на ходу снял с себя куртку, обернув ею руку.

Две печати Концентрации слетели, время частично вернуло свой ход, и в мою сторону понесся объятый огнём кулак.

Перенеся вес на правую ногу, я опустил голову и корпус, пропуская его над собой и вновь ощутил жар, вкупе с запахом паленых волос. Моих волос.

Уйдя в бок и сделав подшаг, я нанёс Густаво удар в живот, метя в диафрагму и желая сбить его дыхание. Неправильно дышащий враг — мёртвый враг.

Огонь вмиг окутал мою куртку, сжигая её и опаляя руку. Боль пронзила конечность, заставив сжать зубы и зарычать.

Вот она, боль. Такая родная и необходимая Жнецу!

— Кха! — выдохнул юнец, слегка подавшись назад и согнувшись. — Т-тварь! — крикнул он в неверии.

Переставив пятки, я подсёк стопой его левую ногу, от чего парень начал заваливаться назад. Две печати ещё действовали и он просто не успевал за моими движениями.

Вот только, он так и не упал.

Чувство опасности взвыло подобно сирене, заставив меня быстро отпрыгнуть, после чего, Густаво буквально вспыхнул.

Пламя вокруг него превращало песок в стекло, которое сразу же трескалось в мелкие крисcталики.

— Я прикончу тебя! — взверел Густаво, выкинув в мою сторону руки, с которых сразу же сорвался поток пламени.

***

— Он же убьёт его! — прокричала Амалия, мигов поднявшись с кресла и сжав в руках платочек, который грозился в любую секунд порваться от натуги.

Все сидевшие на балконе сразу же обратили на девушку внимание. И если кто-то из них сделал это с безразличием, то вот сестра и Дарья, нет.

Эльза открыто улыбнулась и покачала головой, а Дарья, прищурила свои бордовые глаза и сделала женские выводы.

— Если он не способен пережить подобное, то ему нет места в этой академии, — высокомерно произнесла Соколова, взмахнув копной волос и заслужив кивки учителей. — Я же права, отец? — посмотрела она на спокойно сидевшего Юрия.

Вот только, генерал империи молчал, а его взгляд не отрывался от черноволосого юноши.

***

Опасно. Смертельно опасно. Но… Это прекрасно!

Вновь улыбнувшись, я наложил ещё две печати Концентрации на штаны костюма. Тёмно-синие круги, внутри которых вращались руны, вспыхнули подобно яркости рождённой звезды.

Никто не увидит этого сияния, что было плюсом для меня.

Пламя буквально заморозилось, как и время. Но даже так, я чувствовал жар на своём потном и опалённом лице.

Голова вновь прострелила от боли, а губы ощутили тёплую кровь. Отдача от печати Концентрации пришла в полной мере.

Рыкнув, я словно безумец бросился в огонь, который сразу же сжёг мой костюм, оставив лишь жалкие клочки.

Печать Концентрации замораживала не только время, но и саму суть вещей вокруг Жнеца. Вода, огонь, ветер… Всё это замирало по воле энергии Смерти. Но ярость стихии никуда не делась. Её жар и разрушение коснулось меня, нанеся повреждения.

Вырвавшись от потока пламени, опалённый, с красной кожей, покрытой ожогами и волдырями, я схватил руки Густаво.

Я видел, как его глаза медленно расширяются в неверии.

— Моя очередь! — прорычал я, чувствуя азарт боя.

Да, он мальчишка и это сражение ничто по сравнению с тем, что было на складе и вокруг него. Но и я ограничен в своих силах. Поэтому, я собирался в полной мере извлечь из этого боя выгоду. Боль… Мне нужно больше боли!

Огонь сжигал кожу на моих плечах и руках, оголяя мышцы и запекая кровь. Разум разрывался в хаосе и агонии, но от этого я лишь улыбался. Безумной улыбкой Жнеца, проснувшегося и начавшего сражаться!

Дёрнув парня на себя, я с оттяжечкой ударил головой в его грудь, услышав в ответ блаженный звук хруста грудной клетки и сдавленный крик.

Не останавливаясь и ощущая, как моё тело разрывает огонь, я отпустил одну руку, а Густаво стал падать на колени.

Отведя окровавленную и запечённую конечность, я ударил кулаком в его лицо, разбивая нос и не позволяя телу парня упасть.

Вновь вскрик и вновь моя безумная улыбка на лице. Холодный разум стал отступать, а на его смену пришла животная ярость.

Жнец внутри меня ликовал. Он бился и желал разорвать этот юнца на мелкие части. Сжечь его в Пламени Бездны. Отправить душу к Смерти и станцевать на его костях.

Вновь удар по сломанному носу из которого потекли дорожки крови. Впрочем, его лицо и так было покрыто кровью. Моей кровью.

Взгляд парня стал плыть, а пламя исчезло, что заставило меня зарычать с утроенной силой.

Этот ублюдок посмел лишить меня боли?!!

Удар за ударом, я превращал его лицо в месиво. Полностью выпущенное давление Жнеца уже давно накрыло всю арену, от чего песок дрожал и приподнимался.

— С-сдаюсь!.. — услышал я сквозь бой барабанов и звуки войны сиплый крик юноши, с ужасом смотрящего в мои холодные глаза.

Моя улыбка стала ещё шире и вновь удар.

Тело продолжало разрываться от агонии сажённых кожи и мышц, а на левой руке виднелись белесые кости.

Опять удар и вновь жалобный вскрик.

— Х-хватит… П-прошу… — пытался молить мой враг, что ещё сильнее разжигало во мне ярость Жнеца.

Страх, боль, агония, гнев и ярость. Всё это выплеснулось из меня в бою на складе и вновь пробудилось сейчас. Вот только, там я держал свой разум хотя бы в частичном хладнокровии. Здесь же, как бы это пафосно не звучало, мой внутренний зверь пробудился в полной мере.

Этот ублюдок хотел сделать меня инвалидом или убить. И он смеет просить пощады?!

Вновь удар, вминающий нос парня внутрь, заставляющий его вопить от боли и пытаться вырваться.

— Сражайся! — прорычал я, вновь нанося удар и выбивая ему ряд зубов.

Рыкнув раненным зверем и поборов давление Жнеца, Густаво на миг покрылся огнём, что ещё