Галактический протекторат - Вадим Попов

Данька кивнул.

– Вижу, этот скандал докатился и до вас. Подобными приютами парламентская комиссия по расследованию деятельности ордена занялась, чуть ли не в первую очередь. Раньше, пока орден был в силе, сделать что-то с орденскими приютами было сложно… Я читал, что одно журналистское расследование завершилось тем, что журналист утонул в собственной ванне. Конечно, такое орден устраивал не на Терре или Метрополисе, а подальше от любопытных глаз и прессы. Кого-то из руководства этих заведений успели отправить под следствие, кто-то сбежал на Ленту-5.

– Но как вы узнали что Евгения…

– Мне помогла Саша, это её младшая сестра.

Уршир кивнул.

– Да. Я помню её.

– Она тоже жутко переживает за свою сестру. Отец рассказывал им с матерью, что получает от Женьки письма, но никогда читать не давал и пересказывал на словах. Однажды отец отправился в ванную и забыл на столе инфобраслет, с которым обычно не расстается. Естественно Саша залезла в него. Времени было мало, но она нашла единственное письмо от Женьки, полученное по надпространственной, и скопировала его, а потом пробила код планеты и код учреждения по справочнику в сети.

– И оно оказалось с Ленты-5? Из "Пути истинного"?

– Да. Но было в нем и кое-что еще, не менее интересное… Вы читаете по-русски так же хорошо как разговариваете?

Пальцы Даньки коснулись инфобраслета и пробежали по раскрывшейся над столом виртуальной клавиатуре.

В воздухе повисли слова. В письме было всего несколько предложений.

"Ненаглядные мои, была рада получить от вас весточку. А еще я рада тому, как мне здесь живется. И природа, и погода удивительно гостеприимны. Достойны доброго слова и наши учителя. Историк и преподавательница древних языков просто влюблены в своё дело. Я трачу свободное время на прогулки по окрестным рощам вокруг пансиона. Радостно гулять под здешним ласковым солнышком. А на прощание хочу всех вас обнять и пожелать здоровья и удач во всем".

– Странное письмо… – пробормотал ярранец.

Данька усмехнулся.

– Содержание для отвода глаз. Мы с ней не раз обсуждали системы шифров, в том числе и самые простые… Женька знала, что младшая сестра обязательно будет искать способ дознаться у отца, что с ней. И что я её исчезновения так не оставлю. Я был уверен что она попытается подать весточку и стал подбирать ключ. Ну и… Прочитайте только начальные буквы предложений.

Уршир нахмурился.

– Н… А… И… Д… И… Я… Р… А… Наиди?.. Найди Яра?..

Его собеседник кивнул.

– Но каким образом… Что Евгения хочет этим сказать?

Данька, не сводя глаз с ярранца, развел руками.

– Могу только предполагать… Вернее я как раз не могу предположить, что на этой орденской планете заставило Женьку поверить, что её брат жив.

Ярранец задумался.

– Да, всё это действительно странно… – Он посмотрел в сумерки за окном и перевел взгляд на Даньку. – Уже поздно… Вы забронировали номер в гостинице?

Данька качнул головой.

– Предлагаю вам заночевать у меня, – сказал Уршир.

– А вас это… ну, не стеснит?..

– Вы мне нисколько не помешаете. Напротив, мы сможем продолжить беседу. Общая картина мне понятна, но… хотелось бы еще о многом вас расспросить.

После краткого колебания Данька кивнул.

– Благодарю за гостеприимство.

Ярранец стукнул пальцем по кнопке вызова транспорта на столе, и они вышли на улицу.

В районе космопорта толпа остроухих ярранцев была изрядно разбавлена туристами самых разных рас, от пунцовых до черноты ирканцев до покрытых блестящей, похожей на зеленоватую змеиную чешую, кожей джиттарцев, от полных, смахивающих на лупоглазых жуков, хихасцев до словно свитых из канатов тощих подвижных турскеров. Но больше всего, помимо аборигенов, тут было людей.

"И ни одного берка… – подумал Данька. – Уж сколько лет после конфликта прошло, а до сих пор на свои планеты берков не пускают. Упрямые. И как назвались нашими побратимами – так и стоят на своем, сколько бы сложностей в галактической политике это им не приносило. Ярранцы всё помнят… неудобное качество для политика… и для врага. А у настоящего друга должна быть хорошая память".

Транспортная кабина уже ждала их возле тротуара. Уршир и Данька устроились на сидениях и закрытая с четырех сторон и сверху прозрачными листами стеклопластика платформа с двумя креслами, взмыла в воздух. Когда транспортная система подключилась к инфобраслету ярранца, тот произнес только одно слово – "Домой". Кабина вильнула в сторону и вверх, прилепилась к вытянувшейся гуськом стайке таких же кабин и вместе с ними, ускоряясь, принялась набирать высоту.

… И в этот момент на Даньку обрушилась тьма. Сначала зрелище города, распростертого как звезда между полями с похожими на насекомых фигурами уборочных механизмов и гривой ярранских джунглей на горизонте, поплыло, словно картинка на кубе неисправного объемника. Потом голос Уршира обрел странные обертона, постепенно превратившись в потерявшее всякий смысл завывание. Душная черно-красная завеса из дыма и огня, напомнившая Даньке старинную бабушкину шаль, внезапно закрыла собой весь мир, а воздух в транспортной кабине словно иссяк. В мозг выплеснулось кипящее месиво боли и ненависти, вопившее на разные голоса.

Мир прекратил существование.

Ничего больше не было.

…Только клубилось дымное багровое месиво, забивая ноздри гарью.

…Только с треском плавился камень, с грохотом разверзалась земля, кричали сжигаемые заживо и раздираемые на части.

…Только вставало багровым заревым полотнищем необъятное пламя боли, выше которого была только его ярость.

…Черные тени скользили по ненавистным оранжевым стенам барака.

…Издевательски хохотали люди в форме.

… На освещенном алыми отблесками лице в нимбе из черной крови, расплывавшейся по грязному холсту бетонного пола, гасла жизнь.

Он летел, летел, летел сквозь душную тьму, тьму, тьму и бесчисленное число раз убивал, убивал, убивал кого-то в душном мраке, выжженный дотла и раскаленный добела своей ненавистью…

Спустя невыносимо долгое мгновение, видение замерло и потеряло цвет и звук, словно репродукция выцветшей и нечетко переснятой гравюры в обучающей программе по курсу истории.

И тут же возникло ощущение чужого присутствия.

Черно-красная бабушкина шаль превратилась в занавеску, качающуюся на неосязаемом ветру.

И за ней кто-то был.

Данька отчего-то ясно понимал, что этот кто-то ждет там именно его…

Кошмар наяву прекратился так же внезапно как начался.

На него смотрели внимательные глаза ярранца. Уршир держал Данькины руки в своих, ритмично нажимая выпущенными когтями на точки между большим и указательным пальцами.

Данька подвигал онемевшим языком, выдернул свои ладони из рук ярранца, и, наконец, выдавил:

– Я в порядке… Спасибо…

Ярранец неожиданно положил руку Даньке на плечо и сказал:

– Я видел такое раньше… Подобное тому, что сейчас происходило с вами. Я вам очень сочувствую.

Данька задрал голову к потолку кабины, как можно менее заметно вдохнул и выдохнул. А потом почти нормальным голосом повторил:

– Я в порядке… Мне не нужно ничье сочувствие. Мне нужен Яр Гриднев…

Ярранец кивнул и принялся смотреть в окно. Потом тихо заговорил:

– Если вы не хотите об этом говорить, вам стоит только сказать мне об этом, Данила… и я замолчу, пока вы не захотите сами говорить об этом. Я не хочу вас ничем обидеть. Я просто вижу, что происходит с вами, потому что знаю эти симптомы. Подобные приступы редки, но я догадываюсь что это. Словно сон наяву, верно? Когда с нами случается что-то плохое…например, несчастный случай, тяжелая болезнь или потеря, часть нашей души убегает от нас. Она теряется и где-то бродит одна. Она нужна вам, а вы ей. Я кеху и мне много раз доводилось возвращать потерянную часть души. Я могу это сделать и для вас. И в вашей цивилизации есть много шаманов, способных помочь вам, если вы не хотите принять мою помощь. Официальная медицина называет такие состояния симптомами постравматического…

Данька отшатнулся и вскинул ладонь вверх.

– Хватит!.. Не надо мне ваших шаманских штучек!..

В кабине стало тихо.

– Кеху-ро Рухт Уршир, я прошу у вас прощения за мою резкость. Я благодарен вам за предложение помощи, но я сам справляюсь со своими проблемами. – Чуть помолчав, Данька добавил: – Я и сам психотехник…

Ярранец слегка прищурился.

– Вижу.

Повисла новая пауза.

Затем ярранец, как ни в чем не бывало, спросил:

– Вы думаете, что отец Евгении настолько беспокоится о ней, что решил таким странным способом оградить её от нежелательных влияний?

Данька кивнул.

– Гиперопека. Вся эта история… и последующий шум в прессе… Я думаю, что её отец внезапно понял, насколько быстро его дочь выросла и… выросла совсем не в ту сторону, куда ему бы хотелось …