Смертельные объятия - Анна Васильевна Дубчак

рано. Но пока что, на этом этапе расследования, можно было предположить, что алиби у Льдова есть — помощник следователя успел побывать в офисе компании, побеседовать со свидетелями и отзвониться Кузнецову.

— Вы вызвали Льдова только на том основании, что у девушки нашли его визитку?

— Не только. Льдов проживает в Бородках, — задумчиво произнес Кузнецов.

Борис сдержал себя и никак не прокомментировал эту информацию. Главное — у следствия на его подзащитного ничего нет, и его отпустили.

Борис попрощался со следователем, вышел из здания и неподалеку от своей машины увидел Льдова. Тот явно поджидал его.

— Вы уж извините, что я сорвал вас так поздно. Совсем растерялся без Гусева. Убийство… Тут каждый испугается. Сколько я вам должен?

— Да вы что, Матвей Евгеньевич! Я же ничего не сделал! Да и дела-то никакого в отношении вас нет. Пусть ищут настоящего убийцу.

— Все равно спасибо. Вы меня здорово поддержали.

— Бросьте… Чем?

— Просто своим присутствием.

Мужчины пожали друг другу руки и сели каждый в свою машину.

По дороге домой, мчась по сверкающей вечерними огнями Москве, Борис вдруг подумал: а что, если это он убил эту девушку утром, а потом поехал домой?

Тот факт, что Льдов проживает в деревне, рядом с которой и убили девушку, напрягал. И почему Льдов сразу не рассказал ему об этом?

5. Май 202… г

— Так он не в деревне живет? — воскликнула Оля, когда такси, проехав мимо явно деревенских домов, свернуло на ухоженную улицу, застроенную красивыми, утопающими в зелени садов и сосен коттеджами.

— Да здесь настоящие дворцы! Живут же люди! — крутила головой Оля. — Что-то мне как-то не по себе… А вдруг я не справлюсь?

Таксист, покачав головой и ухмыльнувшись, тихо проговорил:

— Справитесь.

— Уж не знаю, что вы подумали, но мы не такие! — гневно воскликнула Валя.

— Все равно справитесь, — настаивал на своем таксист, симпатичный пожилой дядечка, похохатывая. — Все, приехали, барышни. Выходите.

Машина остановилась у ворот, от которых в разные стороны тянулся высокий оштукатуренный каменный забор, за которым виднелся большой, красивый, с башенками, дом.

Девушки вышли. Таксист, бросив им на прощанье: «Удачи, барышни!» — развернулся и собирался было уже уехать, как Оля, вдруг побелев, крикнула ему:

— Стойте! Мы обратно!

Машина с визгом остановилась.

— Что, передумали?

Валя схватила подружку за руку:

— Ты чего? С ума сошла? Оля?!!!

— Я не смогу. Точно не смогу. У меня ноги подкашиваются, меня сейчас вырвет… Я боюсь.

— Ты дура? Зачем тогда ехали? Зачем соглашалась?

— Не знаю…

— Ну и поезжай. А я пойду. Любопытно же…

— Это ты сошла с ума. Откуда тебе знать, что он с тобой сделает?

Таксист высунулся и расплылся в широкой улыбке.

— Известно, что сделает!

Оля бросилась к машине, открыла дверцу и села.

— Валя, садись! Поедем обратно!

— Езжай. Я останусь.

— Не дури! Садись!

Но Валя уже коснулась пальцем кнопки звонка. И ни на какие уговоры подруги уже не реагировала.

— Ну и оставайся, упрямая!!!

И она уехала.

Кто же живет в этом доме? В этом прекрасном доме? Человек, хозяин, позволивший себе такую роскошь и богатство, просто не может быть несчастлив! Что же могло с ним такого случиться, чтобы он обратился в службу объятий?

Сколько ему лет? Ах да, кажется, тридцать восемь, Оля говорила. Совсем молодой.

Но родители-то у него есть? Братья-сестры? Друзья, наконец? Подружки? Может, он инвалид и передвигается по дому в инвалидном кресле? Или у него какие-то другие проблемы со здоровьем? Может, ему осталось жизни на два вздоха? Разве в этом случае можно подобрать какие-то слова, которые будут способны вернуть ему улыбку? Хотя, разве кто упоминал, что надо с ним разговаривать? Обниматься — вот что ему нужно!

Валентина была заинтригована. И вдруг вспомнила, что уже давно позвонила. В чем же дело? Почему никто не вышел на ее звонок?

Она коснулась ручки калитки — открылась! Ага! Значит, хозяин все-таки открыл ее дистанционно. Что ж, это уже неплохо. Хотя бы добрался до пульта и нажал на кнопку. Уже хорошо.

Вот так, не представляя себе, что ее ждет и чем ей конкретно придется заниматься с несчастным хозяином дома, Валя вошла в калитку, огляделась и, подивившись красоте весеннего сада, двинулась по дорожке к дому.

Было прохладно. Она запахнула куртку и подумала, что ее озноб, наверное, все-таки нервный. Хотя синоптики обещали сегодня всего-то двенадцать градусов тепла, маловато будет для мая. Хоть бы в доме было тепло.

Она поднялась на крыльцо, и тотчас тяжелая, массивная дверь отворилась, и она увидела высокого худого мужчину с синими глазами. Черные волосы, бледное лицо. Потухший, безжизненный взгляд.

Увидев Валю, он, даже не дав себе труда улыбнуться хотя бы из вежливости, сказал:

— Привет!

— Привет! — отозвалась она.

Он впустил ее в дом. Тепло. Здесь очень тепло.

— Проходите вот сюда, пожалуйста, в гостиную.

Он шел впереди, даже не шел, а плелся, словно у него совсем не осталось сил. А она — позади, разглядывая его длинную спину, длинные ноги… На нем был пуловер в тон глаз и черные джинсы.

Он провел ее в гостиную — почти пустую, однако с удобными современными креслами и огромным диваном, заваленным подушками. Центральную стену комнаты занимал экран телевизора.

Он развернулся и посмотрел ей в глаза.

— Вас как зовут?

— Зовите меня Лорой, — моментально придумала Валя.

— Ну, здравствуйте, Лора.

— А вы Матвей?

— Да.

— Матвей, как же я рада видеть тебя… — проникновенным голосом произнесла она, протягивая к нему руки и, зажмурившись, как если бы входила в холодную воду, приблизилась к нему вплотную и обняла его за шею, прижала к себе.

Она ожидала всего, даже того, что ее сейчас оттолкнут от себя или