День саранчи - Никита Велиханов

было долго, и публика лениво переминалась с ноги на ногу, приглядываясь от нечего делать друг к другу. Подошла маленькая лохматая собачонка и тоже стала чуть в стороне. А вот это нам на руку, подумал Витек. Сейчас будем вызывать симпатии окружающих. Чтобы никто не заподозрил в грядущей краже симпатичного паренька, который так душевно общался с беспризорной собачкой. Собаки всегда его слушались. Нужно было только присесть, вытянуть руку и сказать: «Иди сюда». Так он и сделал. Лохматая шавка на коротеньких ножках тут же завиляла хвостом и неторопливо пошла к протянутой руке. Ткнулась носом. Витек дал ей себя обнюхать, а потом стал с ней играть — трепал ее по загривку, хватал за уши. Собака сперва шутливо огрызалась, а потом завалилась на спину — чеши ей пузо. Что ж, Витек почесал ей пузо. А потом, когда подошел автобус, вынул из кармана бутерброде колбасой, отломил половину и положил рядом с шавкиной мордой. Ешь и помни мою доброту.

В автобус он вошел, как и положено, последним и оказался прямо за спиной у сельского интеллигента. В руках у того была черная сумка из кожзаменителя, на молниях, и Витек прикинул, что кошелек, вероятнее всего, именно там. На первом же повороте он расстегнул верхнюю молнию. После первой остановки, как только автобус тронулся, запустил туда руку. И попался. Потому что мужик в попугайском прикиде тут же накрыл его руку своей.

Дергаться смысла не было. Они стояли, плотно прижатые друг к другу в переполненном автобусе, и Витек лихорадочно соображал, что ему делать дальше. Мужик, вероятнее всего, из этого самого МУРовского взвода. Если так, тогда кранты. Наденет на него браслеты, найдет пару свидетелей и прости-прощай славный город Москва. За карманную кражу — учитывая возраст и отсутствие прежних приводов — много ему не дадут. Но вот если они докопаются до истории с Людмилой Ивановной, будет хуже.

Оставалась слабая надежда на то, что мужик — не легавый. А просто попался такой бдительный. И чего- то ему от Витька надо. Иначе давно бы уже шум поднял. А так стоит и ждет следующей остановки, и руку не выпускает. А если так, то нужно только выйти. Потом навернуть ему пинка носком ботинка в голень, и пока он будет чухаться — давай бог ноги. Он даже понять ничего не успеет.

На следующей они действительно вышли, оба. Но мужик не дал Витьку совершить задуманный маневр. Он сразу развернул его лицом к себе и встал близко, очень близко, практически вплотную, так, что ударить как следует не было никакой возможности. А потом, не выпуская руки, сказал:

— У меня к тебе дело.

— Какое еще дело?

— Не шугайся, я не извращенец и к мальчикам в автобусах не пристаю. Вот они ко мне, бывает, сами лезут — не туда, куда надо бы.

— Руку отпустите.

— Обязательно отпущу. Но только после того, как ты мне пообещаешь, что не сделаешь ноги сейчас же. Потому что у меня к тебе действительно есть предложение, от которого ты можешь много выиграть.

— Ладно, не убегу, — сказал Витек, и, к полному своему удивлению, обнаружил, что действительно не собирается никуда бежать. Что ему действительно интересно выслушать то, чем его собирается заинтересовать этот чмо.

Мужичонка был и в самом деле чмо. Невысокий — примерно метр семьдесят — метр семьдесят два. Тощий. С заостренными, птичьими какими-то чертами лица, с торчащими ушами и тонким высоким голосом. С некоторой легкой сипотцой, которая слегка скрадывала высоту тона и не давала ему скатиться в полную женоподобность. Но — прикинул Витек — если этот тип начнет говорить громко, неминуемо сорвется на визг.

— Меня зовут Валентин Иванович. Валентин Иванович Колейник, — сказал мужичок. — Можно просто — Валентин. Так мне привычней.

Нет, все-таки пидор, — подумал Витек. — Ему же лет сорок. А сорокалетний мужик, который предлагает четырнадцатилетнему карманнику звать его просто по имени, никем кроме пидора быть не может. Просто не имеет права.

" —А тебя?

— Витек, — ответил мальчик. И опять удивился. Тому, что сказал ему свое настоящее имя. А потом удивился еще больше, когда услышал, как проговаривает еще и фамилию: — Виктор Королев.

— Вот что, Витек, — сказал Колесник. — Пойдем-ка мы с тобой куда-нибудь посидим. Поговорим по душам. Не на остановке же, в самом-то деле. Не бойся, не бойся. Плачу за все я и в претензии к тебе не буду.

Ага, подумал Витек, начинается.

Но, тем не менее, он пошел за Колесником следом, когда тот довольно быстрым шагом, не оборачиваясь на Витька, двинулся вдоль по улице. И когда вошел в открытый — как ни странно — в этот ранний час ресторанчик «У Бенито». Они сели в кабинке, отделенной от других таких же кабинок вдоль стены обитой гобеленом перегородкой. Колесник заказал салаты, пару антрекотов, кофе и десерт. И пару рюмок коньяку.

— Я не пью, — предупредил Витек.

— Врешь, пьешь, — усмехнулся Колесник. — К тому же эти две первые — мне. А ты потом, со мной за компанию, если захочешь.

Коньяк он выпил под салаты, сперва одну рюмочку, потом перелил в нее коньяк из второй. И пустую подставил Витьку. Колесник вынул из сумки фляжку — тоже, судя по всему коньяку хотя и початую.

Официант, который принес антрекоты, неодобрительно посмотрел на фляжку, хотел было что-то сказать, но потом, встретившись глазами с Колесником, передумал.

Ничего себе, отметил про себя. Витек. А мужичок- то, судя по всему, не такой уж и лох. Несмотря на прикид и общее чмошное впечатление. Халдеям верить можно. Халдей — он за версту чует, для кого правила, а для кого — совсем другие правила.

Колесник между тем весьма рьяно взялся за антрекот с горошком и картошкой фри и разговоры разговаривать, судя по всему, не спешил. «Что ж, — подумал Витек, —посмотрим, что будет дальше. А пока — отчего же плотно не позавтракать на дармовщинку».

Съев половину антрекота, Колесник открутил голову фляжке и, не спрашивая, разлил коньяк по рюмкам. «Ладно, — подумал Витек, — от одной меня не развезет. А человека уважить надо — даже если он и пидор».

Он опрокинул рюмку и тут же потянулся за уже отрезанным кусочком мяса. Но рука сама остановилась. Закусывать ему вдруг расхотелось.

Напиток оказался вовсе не коньяком, а просто был похож на коньяк по цвету. Что-то, наверное, вроде самогона,