Чужая в чужом море - Александр Розов

Из середины «Дороги Кенгуру» на остров Катава переброшен поражающий воображение узкий висячий мост с пролетом длиной в милю — «Мост королевы Лаонируа». На острове Катава находится университет и кампус — архитектурный комплекс, напоминающий по виду скопление застывших пузырей грязевого гейзера (аналогия верна, поскольку купола всех зданий выдуты из бетона–пластика, а окна и двери пропилены в стенках). Изнутри такое сооружение выглядит, как хорошо благоустроенная пещера. Мои гиды пояснили, что отсутствие прямых углов и линий должно было (по мысли авторов) стимулировать неординарное инженерное творчество. На практике это стимулировало ехидные шутки студентов. Так, аббревиатуру MULT (от официального «Meganezian Universidad La Tecnologia») стали расшифровывать, как «Motu Urb La Troglodidas» (Островной Город Троглодитов). Сразу после революции, во времена Конвента, здесь был «Militar Tecnic Creatori». В шутку его называли «Crematori», т.к. в нем создавались простые и дешевые средства уничтожения (делать сложное было негде, дорогое — не на что). От «Creatori» сохранился лишь один маленький корпус — там сейчас «Atomic Autodefenca Museo».

Кроме Вале, Мотуку и Катава, в архипелаг Нельсон входят еще два острова: Тока–Таолу и Нгалеву. Крошечный Тока–Таолу находится в 4 милях к западу от Катавы, и представляет собой аппендикс атолла Тинтунг. Он застроен сплошным «контейнерным» таунхаусом, причем часть домов стоит практически вне островка, на сваях, вбитых в подводную часть рифа. Остров Нгалеву лежит в 50 милях к юго–востоку от основной части архипелага. Это военный форт, который с воздуха похож на ступенчатую пирамиду, возведенную прямо в открытом океане. Какой–то остряк написал, что форт Нгалеву — это увеличенная ровно в 4 раза копия пирамиды Хеопса, но по форме он ближе к пирамидам майя в Мексике. Это не дань эстетике, а функциональность. Ступеньки — это взлетно–посадочные полосы. Нижние, длинные — для тяжелой авиации. Верхние, более короткие – для легкой. Какая проза…

Наша экскурсия началась с южного острова Мотуко (где расположен международный аэропорт и морской порт). Раньше к ним прилегали трущобы и допотопный заводик по переработке рыбы. Через несколько лет после Алюминиевой революции то, и другое снесли, аэропорт и морской порт расширили, а на оставшемся пятачке площадью менее квадратного километра, в соответствие с координаторской политикой «Cyber Revolucion Industrial Machineri» (CRIM) построили «Robot Experimental Fabrica» (REF). Из–за явного созвучия «CRIM» с «crime», и из–за столь же явной ориентации новой политики на грубое воровство технологий, REF стали в шутку называть «Robbery, Expropriation and Falsify». Шутка, впрочем, удалась: за счет интеллектуального грабежа Меганезия быстро заняла лидирующие позиции в мировом Hi–Tech. Разработки часто воруются через «brain drain» (путем переманивания молодых специалистов, владеющих важными know–how), поэтому вокруг REF построили квартал «Nido Cereb» (гнездо мозгов), куда этих ребят можно было поселить сразу по приезде. Через пару лет, получив хорошие деньги, они покупают более комфортабельное жилье, а их место в «гнезде» занимает новая партия свежих мозгов.

На первый взгляд «Nido Cereb» похож на причудливо расколовшиеся пчелиные соты, из которых вытек мед. Каждая сота – это торец модуля microflat с балконом, торчащий под углом к плоскости фасада (сама плоскость фасада существует лишь теоретически). Как можно увидеть (если не полениться заглянуть в интернет), такая «живая» конфигурация mictoflat–house является почти точной копией английского «лондонского проекта» начала века. Разница только в увеличенных балконах (это и понятно: здесь температура воздуха почти никогда не бывает ниже 25 Цельсия, так что балкон является второй living–room). Комплекс «REF — Nido Cereb» финансируется одним из самых крупных меганезийских публичных инвестиционных фондов «Hawaika Energi y Tecnica Nova». Он тесно связан с кампусом Университета и, как утверждают мои гиды, продолжает оставаться довольно доходным предприятием. Что бы не писали о развитии меганезийских научных школ, а факты свидетельствуют о том, что интеллектуальный грабеж продолжает оставаться для Меганезии важной (если не главной) формой приобретения научно–технических знаний.

— — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — -

…

Жанна еще раз окинула взглядом фантастический мост королевы Лаонируа, как будто уходящий от обзорной площадки на Дороге Кенгуру куда–то в бесконечность (место в миле отсюда, где мост соединялся с островком Катава, было не разглядеть).

— Конструкция тоже ворованная? – поинтересовалась она.

— По ходу, слизали с норвежского Skarnsund Bridge, — ответил Хаото, — только с учетом новейших достижений… В общем, вышло проще, дешевле и почти вдвое длинее. Ну, пришлось сделать его узким – опять же, чтобы дешевле. Но все равно красиво, ага?

— Красиво, — согласилась она, — Хорошо, что архитектуру у вас не запретили вслед за литературой.

— Ты чего, гло? – возмутилась Таири, — У нас этой литературы сколько угодно. Если не веришь, давай зайдем в Лантон–сити в book–shop, там эой литературы… (меганезийка провела ладонью примерно на уровне ноздрей)… Там есть книги, за которые у тебя в Канаде сажают в каталажку. А у нас — пожалуйста. Потому, что свобода. Хартия.

— Библия и коран там тоже есть? – уточнила канадка

— Ну, да. Если будешь брать сразу и то и другое — торгуйся. За две книги 5% discount.

— Странно. Я читала в «Human Rights Watch Reports», что литература у вас запрещена Верховным судом сразу, как только приняли Хартию.

Хаото задумчиво почесал в затылке…

— А, я догнал. Это про литературу в школе. Ее Трибунал запретил. При Конвенте.

— И до сих пор запрещена? – спросила Жанна.

— Еще бы. Сама прикинь: как в свободной стране можно учить детей таким вещам?

— Каким – таким?

— Мне мама про это рассказывала, — сообщила Таири, — Типа, читаешь книжку, а потом тебя спрашивают какую–то херню. Например, почему такой–то тип из книжки поступил хорошо или плохо? А ты должен научиться думать таким образом, чтобы твои ответы совпали с эталоном. 5 лет тебе вбивают в голову, мораль оффи, а потом ты выходишь с пробитыми мозгами и уже не можешь жить по–человечески. Мама говорит, даже такой вопрос задавали: Для чего живет человек? Прикинь? И, если ответил неправильно, то получаешь плохой аттестат, и на хорошую работу тебя уже не принимают.

— Правильно этих уродов расстреливали при Конвенте, — заключил Хаото.

— Зря, — не согласилась Таири, — Можно было ссылать в Антарктиду.

— Как? Тогда там еще не было нашей колонии.

— Ну, можно не в Антарктиду. Можно на плавучий поселок. Там бы они быстро поняли, для чего живут, и какая реальная цена их жизни. В фунтах и сантимах.

Жанна посмотрела на своих гидов с полнейшим непониманием.

— Ребята, объясните, кого и за что расстреливали.

— Очень просто, — сказал Хаото, — Когда Трибунал вынес постановление, то на учебники, где была вся эта хрень, сделали надпечатки «запрещено использовать в преподавании». Копы заходили в школы и в библиотеки, и ставили печати. В интернет было вывешено постановление. Там черным по белому: за нарушение — ВМГС.

— Книги нельзя запрещать, — добавила Таири, — Если ты просто хочешь почитать старый учебник, то нет проблем. Но запрещено преподавать это дерьмо.

— Ничего себе свобода… — протянула Жанна, — в школе нельзя читать литературу….

— Я же тебе объясняю: читать можно. Даже нужно. Есть специальный предмет: страны мира. Читаешь на языках разных стран, заодно узнаешь про их обычаи. Там про Канаду тоже есть. Лонгфелло «Песня о Гайавате». Это про ваших индейцев. Забойно, кстати.

— ОК. Вот ты прочла Лонгфелло. Учитель может спросить: что ты поняла из этой книги? Что тебе понравилось, или кто тебе понравился? И почему?

— Да легко, — ответила меганезийка, — Даже тест есть: выбрать правильные ответы. Кто с кем дружил, кто кого грохнул, или съел, кто с кем спал, и кто куда ездил. Типа, учителю надо видеть, что ребята поняли сюжет. Про понравилось — это по желанию, на экзаменах по пересказу. Я на английском пересказывала «Маугли» Киплинга. Там зачетный питон.

— Питон просто был продвинутый, в смысле знания психологии, — заметил Хаото.

— Слушайте, — сказала канадка, — я не поняла, что именно запрещено преподавать.

Таири удивленно подняла брови (вопрос явно показался ей слишком простым).

— Так, мораль. Прикинь: какой–то тип начинает всех учить, что хорошо, а что – плохо. Мало ли, что ему лично не нравиться? А другому — нравится. О вкусах не спорят.

— Да, но ведь детям надо давать воспитание, — возразила Жанна.

— Для этого, — сказала меганезийка, — у детей есть мамы и вообще семья. А школа — для того, чтобы давать актуальные знания. Учителю за это платят, а не за его вкусы.

— Прикинь, — вмешался Хаото, — Ты наняла парня, чтобы погрузить багаж в лодку, а он начинает тебе рассказывать, что твоя лодка — говно, тряпки — отстой, а сама ты вообще улитка тормозная. Тебе оно надо? Аналогичный случай. Вот Конвент и реформировал школу по принципу: «Ni bu yao, bu yao». Что не нужно, то не нужно